Там Цзян Шан всё ещё держал Хлыст, карающий богов, не зная, стоит ли обрушить его на Дацзи.
Там в глазах Юцинь Сюанья светились искры, она пристально смотрела в ту сторону, куда он ушёл.
Однако Ли Чаншоу сейчас немного недоумевал: Даоцзу продолжал непрерывно посылать серохалатных старых даосов, словно намереваясь во что бы то ни стало схватить и убить его.
Что-то было не так…
Даоцзу прекрасно знал, сколько козырей припрятано у Ли Чаншоу.
К тому же сейчас из шести святых четверо были скованы Небесным Дао. Сила Небесного Дао крепла как никогда, достигнув некоего критического предела.
В этот миг Даоцзу больше всего должен был желать, чтобы Ли Чаншоу, представляющий собой переменную, покинул этот мир, позволив Небесному Дао достичь мгновенного совершенства и сковать силы всех существ Великого Пустошь.
Это было одной из конечных целей Даоцзу, и никогда прежде он не был так близок к её достижению.
Подавление святого Тайцин стало для Даоцзу лучшим шансом.
Здесь крылся расчёт, здесь определённо был какой-то расчёт.
Веко Ли Чаншоу дёрнулось, он рывком миновал край Восточного моря и покинул пределы Пяти Континентов, входя в пространство Трех Тысяч Миров.
Следом за ним гнались уже два-три десятка серохалатных старых даосов. Лучи света летели один за другим, Башню Сюаньхуан осыпали ударами, от которых она истошно вопила. Из тех воплей, что выражают блаженство.
Впереди внезапно показалось ещё несколько лучей света — это тоже были серохалатные старые даосы.
Ли Чаншоу распространил свою духовную ауру, его сердце слегка дрогнуло, когда он внезапно уловил одну сцену:
В «небесах» одного из Великих Миров собралась духовная энергия, и синяя аура, подобная Изначальной Пурпурной Ци, спустилась вниз, в мгновение ока превратившись в фигуру серохалатного старца.
Старый даос открыл глаза, посмотрел в сторону Ли Чаншоу и устремился к нему ярким лучхом.
Подобное происходило повсюду в Трех Тысячах Миров!
Даоцзу мобилизовал исконные силы Трех Тысяч Миров, явно намереваясь захватить его во что бы то ни стало!
И в этот самый момент!
— Учитель!
— Наставник!
Впереди раздался тревожный крик, и золотая нить устремилась прямо к Ли Чаншоу.
Золотокрылая гигантская птица Пэн!
А на спине Золотокрылой гигантской птицы Пэн была не кто иная, как Лунцзи, которая до этого поспешила к нему за помощью.
— Не приближайтесь! — громко крикнул Ли Чаншоу. — Назад!
Но было уже поздно.
Из рук двух серохалатных старых даосов вылетели десятки угольно-чёрных цепей. В мгновение ока они сплелись в огромную сеть, которая накрыла Золотокрылую гигантскую птицу Пэн и Лунцзи, прижав их к пустоте.
Ли Чаншоу выругался:
— Даоцзу, если ты причинишь им вред!..
— По велению Даоцзу, схватить предателя Небес Тайбай Цзиньсина! — выкрикнул один из серохалатных старых даосов и указал пальцем, но лишь погрузил Лунцзи и Золотокрылую гигантскую птицу Пэн в глубокий сон.
Понятно.
Ли Чаншоу с облегчением выдохнул.
Даоцзу нужно было формальное оправдание, нужна была видимость высшей справедливости.
Что ж, пусть получает.
Ли Чаншоу резко ускорился, устремляясь к проходу в город Сюаньду.
В этой пустоте сияли звёзды, расстилались блестящие небесные реки, и один за другим появлялись серохалатные даосы, бросаясь на Ли Чаншоу.
Крики о поимке предателя Небес не смолкали, а возгласы об исполнении воли Даоцзу особенно резали слух.
В городе Чаогэ Ян Цзянь и Нэчжа стояли рядом, глядя в заоблачные выси; позади каждого стоял его наставник.
Нэчжа пнул камешек под ногами и проворчал:
— Чанъань Шу вовсе не предатель.
— Эх, — вздохнул Ян Цзянь, — этот мир пропитан каким-то злым духом.
— Выбирай выражения, — глухо произнёс Юйдин-чжэньжэнь с крайне суровым видом.
С другой стороны Тайи-чжэньжэнь с магическим артефактом-кляпом во рту свирепо смотрел в небо, изливая ярость одними глазами, но ответа не было.
Два часа спустя.
Ли Чаншоу довел технику побега до предела, совершив несколько последовательных перемещений через «Врата», и теперь оказался перед входом в город Сюаньду.
Но на последней заставе перед выходом из этого мира путь ему преградило несметное множество фигур.
Серохалатные старцы собрались здесь толпой, их было около трёх-четырёх сотен. Каждый копил божественные способности и магическую силу, ожидая появления Ли Чаншоу.
Они даже запечатали внутреннюю сторону входа в город Сюаньду великим строем, из-за чего проход заполнился Божественными Молниями Пурпурного Небосвода.
Судя по всему, они не собирались давать Ли Чаншоу уйти невредимым.
Что же всё-таки задумал Даоцзу…
А-а-анг —
Рёв сотряс пустоту!
В пустоте внезапно вспыхнул золотой свет в десятки тысяч чжанов, и девять древних лазоревых драконов, увлекая за собой колесницу, промчались вперёд, почти мгновенно оказавшись рядом с Ли Чаншоу.
Колесница распахнулась, и большая рука потянулась к Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу поднял голову, и его глаза внезапно расширились.
Белые одежды…
Юйди!
— Скорее! — негромко приказал Юйди.
Он втащил Ли Чаншоу прямо в колесницу, а затем громко вскрикнул. Его лоб озарился лучами золотого света, окутав повозку защитой, и он на полном ходу врезался в плотные ряды фигур впереди!
В это мгновение Ли Чаншоу внезапно понял, что задумал Даоцзу.
Он снова стал пешкой Даоцзу, пешкой, использованной для того, чтобы подставить Юйди!
— Ваше Величество… это же расчёт…
Слова Ли Чаншоу внезапно застряли в горле. Глядя на сосредоточенный профиль Юйди, он тихо произнёс:
— Благодарю, Ваше Величество!
— Чангэн, я не смогу помочь тебе многим, лишь проводить тебя в этот путь. Старший брат Тайцин всего лишь запечатан, не горячись.
Колесница с девятью драконами бешено неслась вперёд, тело Юйди непрерывно содрогалось, а золотой свет на его лбу то вспыхивал, то гас.
Впереди серохалатные старые даосы один за другим разлетались от столкновения с колесницей.
Юйди повернул голову к Ли Чаншоу и слегка улыбнулся:
— Не беспокойся, в конце концов, я всё же Небесный Император, Даоцзу ничего со мной не сделает. Просто… быть Небесным Императором довольно тоскливо: хочешь кого-то защитить, а не можешь.
— Ваше Величество, умоляю вас, сдержитесь, не совершайте резких поступков, со всем остальным ваш ничтожный слуга справится сам.
— Хм, у меня семья за спиной, я не могу позволить себе лишнего.
Юйди покачал головой, в его руке материализовался божественный меч, которым он ударил по воздуху прямо перед собой.
Колесница уже ворвалась в проход между мирами. Этот удар Юйди усмирил бушевавшие внутри Божественные Молнии Пурпурного Небосвода.
— Иди, — Юйди пристально посмотрел на Ли Чаншоу, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Береги себя.
— Берегите себя, Ваше Величество!
Ли Чаншоу низко поклонился, сложив руки в даосском приветствии:
— Ваш подданный, Тайбай Цзиньсин, временно покидает Три Мира!
Сказав это, Ли Чаншоу развернулся и прыгнул в проход.
Сзади уже неслись серые тени. В руках облаченного в белое Небесного Императора появился длинный хлыст, извергающий бесчисленные золотые молнии.
Ли Чаншоу не смел оглядываться. Он боялся, что не сдержится и начнет думать о лишнем, боялся, что его чистое сердце Дао расколется.
Позади него межмировой проход стремительно закрывался.
Да, закрывался.
Проход в город Сюаньду был последним изъяном в мире Великого Пустошь, прямым проявлением того, что «Дао состоит из пятидесяти элементов, но Небеса используют сорок девять». Однако, как только Ли Чаншоу выпрыгнул наружу, этот изъян начал заполняться и стремительно исчезать.
Небесное Дао достигло совершенства!
Вместе с тем та «мембрана», окружавшая мир Великого Пустошь, которая раньше позволяла местным существам свободно входить и выходить, лишь преграждая путь тварям хаоса, теперь обретала плоть!
Связь между миром и Морем Хаоса была отрезана!
Когда Ускользающая единица1 бежала, Небесное Дао воспользовалось этим моментом, чтобы воздвигнуть преграды и сделать мир единым целым, заморозив Великое Дао, которое должно было непрестанно эволюционировать.
Ли Чаншоу всё же не удержался и бросил последний взгляд перед тем, как проход окончательно закрылся.
Небесный Император в белых одеждах, размахивая грозовым хлыстом, сражался с сотнями серохалатных даосов, но его уже опутывали цепи.
Колесница была разнесена в щепки, но величие Небесного Императора ничуть не померкло; на мгновение серохалатные старцы даже заколебались, прежде чем нанести удар.
Но в конце концов, это была ловушка, расставленная для Небесного Императора.
- Дуньцюй чжи и (遁去的一, dùn qù zhī yī) — «Ускользающая единица», в космогонии «И-цзин» — единственный элемент мироздания, не подчиняющийся предопределённости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
