В течение следующих двух недель Ли Чаншоу заново изучил весь процесс развития Западного учения и обрел предельно ясное понимание его нынешней внутренней структуры.
Попутно Ли Чаншоу также увидел множество добрых дел Сюй Пути.
— Хотя все эти добрые дела, вместе взятые, не шли ни в какое сравнение со злом, которое Сюй Пути совершил, создав божественное царство фимиама.
«Что ж, пройдусь по этому пути Хунхуана1 еще раз».
Ли Чаншоу мысленно усмехнулся.
Путь становления Пути Лаоцзу тоже был весьма любопытным.
Итак, спустя еще полгода.
Ли Чаншоу получил послание от Великого Святого Западного учения с приказом всем ученикам, скрывавшимся от бедствия, вернуться на гору Линшань.
Ли Чаншоу не стал медлить. Он несколько раз повторил в пещере походку Сюй Пути, попрактиковался в наиболее часто используемых им магических техниках, тщательно выверил интонации голоса Сюй Пути, а также его привычные фразы и выражения…
Наконец, окутав себя едва заметной дао-юнь2 понимания пустоты и скрыв свой облик, он отправился обратно на земли Пяти Континентов.
Снова шагая между небом и землей, Ли Чаншоу отчетливо ощущал, что этот мир, кажется, стал немного устойчивее.
Однако голоса живых существ звучали тише, чем прежде.
Мир великой тысячи, в котором первоначально прятался Сюй Пути, находился недалеко от Пяти Континентов. Ли Чаншоу рассчитал уровень совершенствования, который должен был демонстрировать Сюй Пути, и соответствующую скорость передвижения, и «вовремя» прибыл к краю света в Западном море.
Не осмеливаясь применять заклинание шепота ветра, он послушно выпустил бессмертное восприятие, и в сознание Ли Чаншоу тут же хлынуло множество новостей.
Например, Цзян Шан, предводитель учения Цзе, вершащий Великое бедствие Освящения богов, уже провел торжественную церемонию на Алтаре Освящения богов и наделил титулами божеств Небесного воинства. С этого момента началось процветание Небесного чертога.
Ли Чаншоу, оставляя перед уходом Плеть богов, тоже рассчитывал на подобный исход.
Однако в Списке Освящения богов не нашлось места для самого Цзян Шана. Этот человек, вершивший канонизацию, сам остался в мире смертных, став великим удельным князем, что заставляло людей вздыхать от сочувствия.
Ничего не поделаешь — ранее из-за козней Гуанчэнцзы его благая заслуга была подпорчена.
Ли Чаншоу поначалу опасался, что Даоцзу насильно изменит память всех существ, напрямую вложив в них оригинальный сценарий Освящения богов.
Но, внимательно прислушавшись к пересудам, доносившимся отовсюду, он слегка расслабился.
Убийца святых Чжао Гунмин был пожалован титулом Истинного Владыки Сокровенного Алтаря Дракона и Тигра Чжао Гунмин, получив под свое начало министерства Богатства, Созвездий, Грома и Поветрий. А Святая Матерь Цзиньлин была наречена Владычицей Созвездия Большой Медведицы Святой Матерью Цзиньлин, возглавив министерство Созвездий и приняв командование над двадцатью восемью небесными стоянками.
Эту супружескую чету в будущем можно было считать влиятельными фигурами в Небесном чертоге.
Очевидно, Даоцзу, опасаясь чрезмерного расхода исконной силы Неба и Земли, не стал масштабно переписывать память существ, а лишь скорректировал образ Тайбай Цзиньсина, стерев само имя Ли Чаншоу.
«Престиж».
Такое же отношение, как и к старшему Лану.
На самом деле, одним из главных козырей Ли Чаншоу было то, что он разгадал тайну гибели старшего Лана — почему тому во что бы то ни стало нужно было сокрушить Хунхуан.
Согласно сведениям, которыми теперь владел Ли Чаншоу, после сотворения мира старший Лан погрузился в глубокий сон из-за тяжелых ран. Проснувшись, он стал одним из заслуженных героев сотворения мира и, скрываясь под личиной своего второго воплощения — Фуси из рода Демонов, странствовал по Хунхуану.
В то время старший Лан уже был знаком с Хунцзюнем, и несколько великих мастеров, собравшись вместе, создали тайную организацию.
«Жилищный комитет Хунхуана».
Эта организация играла ключевую роль, определяя ход почти всех важнейших событий древности. Старший Лан вместе с Хунцзюнем были закулисными планировщиками и игроками, двигавшими фигуры.
Святые Саньцин, будучи воплощениями духа Паньгу, были мастерами, которых этот «Жилищный комитет Хунхуана» взращивал с особым усердием.
Однако после того, как пути старшего Лана и Хунцзюнь Даоцзу разошлись, и в финальной битве Лан был сражен совместным ударом Хунцзюня и Небесного Дао, эта тайная организация обратилась в прах Хунхуана.
О подробностях тех дел не ведали даже святые Саньцин.
По сей день у Ли Чаншоу оставались два вопроса, которые он не мог до конца осмыслить.
Первый касался самого процесса его попадания в Хунхуан — как именно это произошло; это было связано с Дао Истинного Духа.
Это также было направлением для его будущего постижения Дао.
Сейчас Ли Чаншоу мог с уверенностью сказать, что учитель двух святых Западного учения, Цзеиня и Чжуньти, тоже когда-то был членом того самого «комитета».
Позже он, вероятно, был уничтожен Даоцзу.
Это невольно наводило на мысли о таинственном старце с древним гробом Жаньдэна, который был погребен под Башней Реинкарнации вместе с духовным ядром Достопочтенного Небесного Демона.
Но нет, время не сходилось. Ли Чаншоу не знал личности того старца, но, проанализировав процесс эволюции множества великих путей Хунхуана, он исключил его.
Это был просто великий врожденный мастер, погибший в глубокой древности, обладавший огромной силой и неспособный окончательно исчезнуть.
Хунхуан вечен, и сколько же в нем тайн.
Ли Чаншоу и сам понимал, что пробыл в этом мире слишком мало времени — каких-то восемьсот-тысячу лет, и знал об этих вещах непозволительно мало.
Не задерживаясь в поселениях на краю света, Ли Чаншоу собрал немного полезной информации и направился к Западной земле.
Великое бедствие Освящения богов было насильно завершено Даоцзу.
С тех пор как он ушел, в Трех Мирах произошло множество перемен, однако в целом все оставалось в рамках его прежних расчетов.
Поскольку учение Цзе в ярости восстало против Неба, Небесное Дао ниспослало кару, уничтожив несколько тысяч бессмертных этого учения. Последние кармические долги были уплачены, и Великое бедствие официально завершилось.
Церемония Освящения богов прошла с размахом. Небесный чертог явил Список Освящения богов, и Цзян Шан назначил триста шестьдесят пять главных божеств.
Среди тех, чьи имена были у всех на устах, оказались Дисинь и Дацзи, ставшие божественной парой, отвечающей за свадебные торжества. Это стало дополнением к должности Юэлао в Храме Бракосочетаний и неплохим концом для этого земного правителя и его царицы.
Также внимание культиваторов привлекла группа Святых Матерей учения Цзе. Помимо Святой Матери Цзиньлин, ставшей Владычицей Созвездия Большой Медведицы, и Святой Матери Цзиньгуан, назначенной божеством молний, то есть Дяньму, следы остальных затерялись.
Кто-то говорил, что Гуй Лин и У Дан погибли под ударом небесной кары, и их души были полностью уничтожены.
Другие утверждали, что большая группа мастеров учения Цзе бежала за пределы небес и выжидает случая, чтобы отомстить Трем Мирам.
Самым любопытным было то, что три сяньцзы — Юньсяо, Цюнсяо и Бисяо — вовсе не появились на церемонии Освящения богов, однако получили божественные титулы Бессмертных посланниц родовспоможения.
Иными словами, у них троих был официальный статус, позволявший в любое время вернуться в мир Хунхуана, в отличие от Ли Чаншоу, бывшего своего рода нелегалом.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос или мир до начала времен, в контексте китайского фэнтези — древний мир, где обитают боги и демоны. ↩︎
- Дао-юнь (道韵, dàoyùn) — «рифма Дао» или «резонанс Дао», проявление глубокого понимания законов вселенной в ауре культиватора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
