Глава семьсот двадцать восьмая. Э-хе-хе
Перед главным залом тайного мира Куньпэна танцевали феи, в которых превратились бумажные человечки, а изысканные яства, приготовленные благоприятными зверями, разносились повсюду силой бессмертных.
Трудившийся полдня Байцзэ с удовлетворением смотрел на эту картину; у него возникло странное чувство… будто Сюн Линли раздает еду в загоне для духовных зверей.
Световая стена формации, окружавшая зал, слегка дрогнула, и, заложив руки за спину, вышел Ли Чаншоу. Несколько лучей от сокровищ вернулись к своим владельцам.
Пировавшие бессмертные разом поднялись с мест.
— Синцзюнь!
— Чангэн-шиди, твое настроение улучшилось?
— Чангэн, тебе не нужно брать на себя слишком много, в конце концов, мы сможем вернуться и свести с ними счеты. Здесь есть духовная энергия, так что самосовершенствование — не проблема.
— Разве что нельзя постигать Дао, ведь его законы здесь не проявляются… но это ничего, в крайнем случае будем оттачивать божественные способности и боевые навыки на нашем нынешнем уровне!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, приветствуя всех, и неспешно подошел к Бай-сяньшэну.
Он не стал произносить длинных речей или слов для поднятия боевого духа, а лишь с улыбкой сказал:
— Я приготовлю одно серьезное блюдо.
Более шестидесяти присутствующих понимающе улыбнулись, ожидая с нетерпением.
Однако в итоге отведать его довелось лишь бессмертным девам.
Бессмертные дамы — прежде всего.
После веселого пиршества Ли Чаншоу, Великий монах Сюаньду и Байцзэ прогуливались по краю тайного мира.
Ли Чаншоу передал Свиток Великого Предела своему шисюну; дух Свитка Великого Предела некоторое время общался с Великим монахом, объясняя причины и последствия случившегося.
Байцзэ медленно вздохнул и, глядя в сторону мира Великих Пустошей, с улыбкой произнес:
— Наконец-то на душе стало спокойнее, хоть я и лишился способности притягивать удачу и избегать бед.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Что, Небесное Дао и раньше пыталось тебя преследовать?
— Не до такой степени, — в глазах Байцзэ промелькнуло сомнение, но в конце концов он тихо вздохнул. — Тота Ли Шуйшэнь, открою тебе правду.
Мой способ притягивать удачу и избегать бед на самом деле был дарован Небесным Дао.
В древние времена я помогал всем живым существам объединиться в священную расу, за что получил заслуги при создании Демонического двора. Когда я удалился от дел, Небесное Дао ниспослало эту благодатную божественную способность, и с тех пор я стал благоприятным зверем.
Ценой же было то, что я больше не мог вмешиваться в дела расы Демонов.
Когда Демонический двор встал на ложный путь, стоило мне лишь подумать о том, чтобы пойти и исправить это, как приходило предупреждение — великое несчастье.
Великое несчастье, великое несчастье, каждый раз великое несчастье.
Я проявил слабость и покорился Небесному Дао, закрывая глаза и уши на падение Демонического двора. Поэтому, когда в конце концов Сихэ-няннян вверила мне Лу Я, я почувствовал вину и согласился.
Только после этого я вмешался в дела Лу Я, из-за чего ты, Тота Ли Шуйшэнь, и прижал меня.
— Вот оно как, — Ли Чаншоу негромко рассмеялся. — Бай-сяньшэн, как ты думаешь, если в мире Великих Пустошей не станет Хунцзюнь Даоцзу, найдется ли новый путь?
Байцзэ нахмурился, сосредоточился и медленно произнес:
— Хунцзюнь Даоцзу сдерживает шестерых святых. Если свергнуть его, возможно, появятся другие, кто сольется с Дао. Проблема должна заключаться в самом Небесном Дао — оно не должно подвергаться вмешательству со стороны живых существ.
Ли Чаншоу улыбнулся, ничего не ответив. Бросив взгляд на нахмурившегося в раздумьях шисюна, он продолжил прогулку вместе с Байцзэ и соучеником, заложив руки за спину.
Эта троица также привлекла немало внимания.
Бессмертные из учения Цзе немного выпили и вовсю общались с несколькими учениками учения Жэнь из секты Дусянь; половина сокрушалась о прошлом, половина строила планы на будущее.
Бессмертные девы, сравнительно говоря, веселились гораздо больше. Линъэ достала несколько колод бумажных карт, заставив их временно забыть о тоске из-за побега в Море Хаоса.
— Цк, — шисюн нахмурился. — Чаншоу, ты договорился с Тайцин-лаоши?
— Нет, — ответил Ли Чаншоу. — Я лишь просчитал, что Небесное Дао не может стереть Тайцин-лаоши и двух других шибо, а у Тайцин-лаоши и второго шибо есть свои расчеты. Шисюн, не нужно спешить, я ни за что не позволю Тайцин-лаоши оставаться в заточении слишком долго.
— Есть ли уверенность? — тихо спросил Байцзэ.
— Если рассматривать ситуацию в комплексе, то уверенность составляет восемьдесят процентов, — серьезно сказал Ли Чаншоу.
Великий монах с беспокойством спросил:
— Что именно подразумевает эта уверенность?..
Ли Чаншоу сказал:
— Проще говоря, это уверенность в надлежащем разрешении этого инцидента. Если говорить конкретнее, то уверенность в том, что удастся стереть Хунцзюнь Шицзу и при этом избежать гибели всего живого в Великих Пустошах, сведя к минимуму ненужные потери, сейчас составляет восемьдесят процентов. Если допустить определенный уровень жертв, то нанести удар можно прямо сейчас.
Великий монах: …
Байцзэ: …
— Погоди, — Байцзэ повернулся и уставился на Ли Чаншоу, — это же Хунцзюнь Даоцзу, Небесное Дао Великих Пустошей. То, что ты говоришь, звучит как какая-то фантазия.
Великий монах тоже с упреком произнес:
— Чангэн, я знаю, что на тебя давит огромная ответственность, но нужно быть хоть немного реалистом. Сейчас даже Тайцин-лаоши запечатан Хунцзюнь Даоцзу, а мы всего лишь беглецы.
Ли Чаншоу медленно произнес:
— Шисюн, мне сейчас неудобно раскрывать некоторые вещи, но у меня уже есть неплохая уверенность в том, как справиться с Хунцзюнь Даоцзу. Трудность сейчас заключается в том, как свести жертвы к минимуму. Я боюсь, что если действовать опрометчиво, то Хунцзюнь Даоцзу, если впадет в ярость, вполне может привести к тому, что и нефрит, и камни сгорят вместе1. К тому же, дать рыбу не так хорошо, как научить ловить рыбу2. Сейчас в Великих Пустошах следование Небесному Дао является основой сознания живых существ. Если небо несправедливо, большинство предпочитает терпеть. То, как посеять в них искру, также является сложной задачей для достижения баланса между Небесным Дао и живыми существами.
Байцзэ восхищенно воскликнул:
— Замыслы Тота Ли Шуйшэня уже превзошли Небесное Дао.
— Мне еще далеко до сравнения с Небесным Дао, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — В конце концов, это лишь хитрость, к тому же я обладаю множеством ключевых сведений, оставленных тем предшественником. Это не только мой замысел.
— Чаншоу.
Великий монах сделал полшага вперед, взял Ли Чаншоу под руку и передал мысленно:
— Сначала откройся брату: что ты планируешь делать дальше? Тайцин-лаоши сейчас заперт во дворце Цзысяо. Если у тебя есть безупречный план, дай и мне проявить свою почтительность. Давай так: даже если ты не хочешь сейчас раскрывать последующий план, поручи мне побольше дел, чтобы я мог помочь спасти Тайцин-лаоши. Тогда он не будет так сильно наседать на меня в будущем.
— На самом деле Тайцин-лаоши не нужно спасать, — тихо сказал Ли Чаншоу. — Сейчас у меня есть три способа справиться с Хунцзюнь Даоцзу. Один из них — помочь Тайцин-лаоши достичь состояния Хуньюань, тогда он сможет подавить мир одной рукой. Однако позже мне действительно понадобится мастер, который вернется в Великие Пустоши, чтобы сделать несколько мелочей. Шисюн, вы можете управлять Свитком Великого Предела, так что проделать дыру в барьере мира для вас не проблема. Это дело, конечно же, должны выполнить вы.
— О?
Глаза Великого монаха Сюаньду загорелись:
— Что за дело? Лучше бы организовать это в ближайшее время, я непременно приложу все усилия.
— В ближайшее время вряд ли возможно, — Ли Чаншоу бросил взгляд на Вэньцзин-даожэнь и невестку Кун Сюань, сидевших по обе стороны от Линъэ и Юньсяо-шицзе, и его губы слегка дрогнули.
— Вряд… ли… воз-мож-но?
Шисюн с силой обхватил шею Ли Чаншоу рукой, его обычные на вид глаза сверкнули кроваво-красным светом, и он процедил сквозь зубы:
— Тогда потрудись объяснить мне, кто дал обещание Вэньцзин?
— Тайцин-лаоши… Это действительно был Тайцин-лаоши.
— Тогда ладно.
Великий монах внезапно сник, и вся его фигура обмякла.
Подошедший Байцзэ с улыбкой присоединился к Ли Чаншоу и Великому монаху Сюаньду, продолжая непринужденную беседу.
Слова Ли Чаншоу о «трех специальных способах против Хунцзюнь Даоцзу» отнюдь не были ложью, а помощь Тайцин-лаоши в достижении состояния Хуньюань на самом деле была худшим из них.
Ли Чаншоу вовсе не хотел, чтобы в Великих Пустошах появился святой Хуньюань Уцзи, потому что для этого потребовалось бы вытянуть «кровь» мира, вновь собрав в этом святом Хуньюань Уцзи тот дар, который некогда принес в жертву всем живым существам бог Паньгу.
- Юй ши цзюй фэнь (玉石俱焚, yù shí jù fén) — букв. «и нефрит, и камни сгорают вместе»; ситуация, когда в общей беде гибнут все без разбора. ↩︎
- Шоу чжи и юй бу жу шоу чжи и юй (授之以鱼不如授之以渔, shòu zhī yǐ yú bùrú shòu zhī yǐ yú) — букв. «дать рыбу не так хорошо, как научить ловить рыбу»; лучше передать умение, чем оказать разовую помощь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
