Бессмертный из учения Цзе, державший деревянную табличку, с важным видом огляделся по сторонам, на его лице читалось явное самодовольство.
Спустя мгновение снизу вверх пронеслись полосы света — это прибыли неупокоенные героические духи человеческого рода.
Десятки лазурных драконов вырвались в самые первые ряды, прокладывая путь своими могучими телами.
Юйди произнес:
— Нам должно поддержать Шэнму Нюйва.
Сказав это, он шагнул вперед и повел небожителей на Небесный путь, следуя за Владычицей Нюйва. Сверкающих огней на Небесном пути вмиг стало еще больше.
На звезде Тай-инь, в Лунном дворце Гуанхань, Хэнэ, стоявшая в тени лунного лавра, некоторое время молча размышляла, а затем что-то тихо прошептала девушке с заячьими ушками, стоявшей позади.
В дворце Доушуай Лао-цзюнь неспешно вышел из комнаты для выплавки пилюль и, увидев в саду смирно щиплющего траву синего быка, довольно улыбнулся.
В Яочи десятки небожительниц с высочайшим уровнем совершенствования одновременно взмыли ввысь, поспешив на подмогу к Небесному пути.
За пределами Небесного двора, в храме Учжуангуань в Срединном Чжоу, старый даос стоял под древом Жэньшэньго1 и тихо вздохнул. Он убрал свиток Книги Земли в рукав и одним шагом пересек пространство…
Дворец Цзысяо.
Ли Чаншоу со сложным выражением лица смотрел на Хунцзюнь Даоцзу, который стоял перед ним. Последний же улыбался, ничуть не заботясь о происходящем.
Ли Чаншоу вздохнул:
— Брат по Дао, ты и впрямь… навлек на себя слишком много ненависти.
— Бедный даос считает, что совесть его чиста, — невозмутимо ответил Хунцзюнь. На картине, явленной позади него, силуэт человека в огромном треножнике остался лишь смутным очертанием.
Хунцзюнь взмахнул рукавом, треножник Цянькунь слегка содрогнулся, и силуэт мгновенно рассеялся.
В этот миг Тяньдао2 и Хунцзюнь связались неразрывно, перестав отделяться друг от друга.
Взгляд Хунцзюнь стал еще более спокойным и умиротворенным. Он спросил:
— От Небесного императора до бессмертных, и даже это воплощение семи чувств Хоуту — кажется, все они тесно связаны с тобой, брат по Дао. Неужели весь твой путь был лишь расчетом, как низвергнуть бедного даоса?
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой, ничего не ответив, и лишь смотрел на Нефритовую пластину Созидания, летевшую обратно в руки Даоцзу.
«Хорошая вещица…»
Ли Чаншоу произнес:
— С таким сокровищем управлять миром действительно удобно.
Хунцзюнь спросил:
— Разве ты не пойдешь обсудить с ними план действий? Ты волен уходить и приходить сюда когда пожелаешь, бедному даосу больше не нужно готовиться. Раз вы недовольны Тяньдао и бедным даосом, я дам вам этот шанс. Если сегодня вы одолеете меня, у бедного даоса не будет ни малейших жалоб.
Ли Чаншоу и впрямь рассмеялся от злости:
— Брат по Дао, не слишком ли ты задираешь людей, говоря это только после того, как поглотил Тяньдао?
— Ха-ха-ха, — Хунцзюнь прищурился, смеясь, но в его взгляде была тень печали. — Вероятно, в этом и заключается единственная радость бедного даоса. Чаншоу, ты еще не прожил достаточно долгий век…
— У меня есть спутницы на пути Дао, — перебил его Ли Чаншоу и вытянул два пальца. — Целых две. И друзей тоже предостаточно.
Хунцзюнь: …
— Ну что ж, — Хунцзюнь похлопал себя по коленям, поднялся и заложил руки за спину.
Ли Чаншоу тоже встал, осторожно контролируя это ложное тело, которое должно было принадлежать Сюй Пути, стараясь придать движениям непринужденный вид.
Хунцзюнь спросил:
— Пока они не прибыли, не хочешь ли ты сразиться со мной?
— Как пожелаешь, брат по Дао.
Вокруг Ли Чаншоу проявился едва заметный ритм Дао, а сам он стал полупрозрачным, спокойно произнеся:
— Я творю из пустоты, это тело — иллюзия, лишь Дао вечно.
Великое Дао Постижения Пустоты, метод сосредоточения в пустоте.
Хунцзюнь указал пальцем, и тело Ли Чаншоу внезапно скрутилось в узел, словно смятая скатерть.
Однако Ли Чаншоу лишь небрежно поднял руку и шагнул вперед прямо из искажения, оставаясь целым и невредимым. Эти двое обменялись, казалось бы, мимолетным жестом и движением руки, но в них был заключен глубочайший смысл Великого Дао.
Хунцзюнь немного подумал и улыбнулся:
— Это ложное тело патриарха Пути и впрямь неплохо, твоя одаренность заставляет даже бедного даоса испытывать легкую зависть.
— Брат по Дао, сейчас ты уже объединился с Тяньдао, и заточить мое ложное тело где-либо для тебя проще простого, — невозмутимо ответил Ли Чаншоу. — Но если ты хочешь стереть меня, тебе придется найти способ сокрушить Великое Дао Постижения Пустоты.
Хунцзюнь спросил в ответ:
— Ты испытываешь мою власть над Тяньдао?
Ли Чаншоу улыбнулся вместо ответа и направился к выходу из бамбуковой хижины.
Хунцзюнь с улыбкой спросил:
— Неужели ты идешь уговаривать их вернуться?
— Были такие мысли, но увы… — Ли Чаншоу, стоя спиной к Даоцзу, вздохнул. — Зная твое великодушие, брат по Дао, я понимаю: раз они уже выступили, пути назад нет. Я пойду и встану в один ряд с ними, а позже мы пробьемся в дворец Цзысяо.
— Врываться не нужно, бедный даос сам выйдет за ворота и будет ждать, — серьезно сказал Хунцзюнь. — Как бы то ни было, это последние противники бедного даоса, и я окажу им должное почтение.
Ли Чаншоу махнул рукой, сделал несколько шагов, и его силуэт, несколько раз плавно мерцая, покинул заросли пурпурного бамбука.
Хунцзюнь пристально смотрел Ли Чаншоу в спину, в его глазах читалось некоторое недоумение. Он был озадачен, крайне озадачен.
В этот момент Хунцзюнь действительно хотел спросить, на каком основании Ли Чаншоу ведет себя столь дерзко, расхаживая по дворцу Цзысяо как у себя дома.
Воля Тяньдао уже была поглощена им, теперь Хунцзюнь и был небом, и был самим Дао этого Первозданного мира!
Это было совсем не то, что раньше, когда Хунцзюнь сражался с Шэнжэнь Лао-цзы, полагаясь лишь на первооснову мира, из-за чего тот не мог нанести удар. Тогда Хунцзюнь, будучи тем, кто слился с Дао, в той или иной степени зависел от влияния сильнейшего святого на Тяньдао.
Но теперь — как он может проиграть?
Хунцзюнь не мог представить такого исхода. Неужели этот Ли Чаншоу подстроил ловушку в воле Тяньдао?
Хунцзюнь сел, скрестив ноги, с выражением сосредоточенности на лице и принялся тщательно проверять самого себя, быстро перебрав все возможные варианты, которые только могли прийти ему в голову.
Никаких проблем не нашлось.
На девяносто восемь процентов, что это блеф?
Хунцзюнь погрузился в раздумья, наблюдая за Ли Чаншоу, который, покинув дворец Цзысяо, уселся снаружи.
Спокойствие Ли Чаншоу и его полная уверенность в успехе совсем не походили на притворство…
Хунцзюнь слегка прищурился.
Впрочем, неважно. В нынешние времена это небо никто не в силах перевернуть.
Хаотянь оказался под слишком сильным влиянием переменной, пришло время преподать ему урок.
…
На самом деле Ли Чаншоу сейчас был в некотором унынии.
Слишком быстро!
Все силы его лагеря прибыли слишком быстро!
Неужели на перегруппировку войск не нужно времени? Никаких лозунгов, никаких предвоенных речей?
Просто очертя голову нестись к дворцу Цзысяо и пытаться прошибить Тяньдао лбом?
Он был тронут и понимал, что все хотят внести свой вклад в судьбу мира и отдать силы за свободу живых существ. Конечно, возможно, они пришли поддержать его, но доказательств тому не было, так что лучше об этом не думать.
Однако его истинное тело еще не могло спуститься напрямую — требовалось, чтобы старший соученик Сюаньду пробил последнюю преграду.
Если бы старший соученик хоть немного замешкался, а здесь началась битва, то Ли Чаншоу, полагаясь лишь на Дао Постижения Пустоты, никак не смог бы защитить всех своих сторонников.
Проблема заключалась в том, что он не мог прямо сказать всем подождать.
Если Даоцзу раскусит, что сейчас Ли Чаншоу лишь силен снаружи, но пуст внутри, и нанесет удар первым, чтобы уничтожить существ из лагеря противников неба, последствия будут катастрофическими.
Тем не менее, такой шанс выпадал редко — шансы на победу достигли десяти из десяти.
Тайное царство Куньпэна, место пребывания истинного тела.
Ли Чаншоу посмотрел на Золотой ковш Первозданного хаоса перед собой. В этот момент все живые существа в тайном царстве были изолированы и помещены внутрь ковша на случай внезапного нападения.
Ли Чаншоу спокойно ждал, а окутывающая его энергия Инь и Ян уже была полна нетерпения.
Подманив ковш к себе и спрятав его за пазуху, он увидел, как оттуда высунулась маленькая головка — это, конечно, была Линъэ.
Линъэ тихо спросила:
— Старший соученик, почему ты не вернулся раньше?
— Показать врагу слабость и поднять шум на востоке, чтобы ударить на западе, — ответил Ли Чаншоу. — Используя местных соглядатаев, я даю Даоцзу понять, что все время нахожусь здесь, тем самым прикрывая свою важную деятельность в тайных уголках Первозданного мира.
- Жэньшэньго (人参果, rénshēnguǒ) — легендарные «плоды женьшеня», дарующие долголетие, растущие в храме Учжуангуань. ↩︎
- Тяньдао (天道, tiāndào) — Небесный Путь или Воля Небес, высший закон и порядок мироздания в китайской традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
