Девушка резко обернулась. У неё было лицо, подобное лотосу. На первый взгляд она была чрезвычайно похожа на Байли Гэлинь, но, присмотревшись, Лифэй поняла, что это не Гэлинь, а просто очень похожая на неё молодая особа.
Она проявила бестактность: прошло четыреста лет, и даже если Байли Гэлинь обрела бессмертное тело, она не могла остаться в облике юной девы. Девушке перед ней было от силы лет пятнадцать-шестнадцать, её взгляд и выражение лица казались ещё совсем незрелыми. Чертами лица она на шестьдесят-семьдесят процентов походила на Гэлинь, но в сравнении с той выглядела чуть более дикой и совершенно необузданной.
— Ты, должно быть, приняла меня за кого-то другого? — тон девушки был вполне дружелюбным.
Лифэй убрала руку и извинилась:
— Прошу прощения, я действительно ошиблась, это было невежливо с моей стороны.
Она развернулась и ушла, покинув толпу, но издалека продолжала пристально наблюдать за девушкой. Лэй Сююань, прищурившись, смотрел некоторое время, а затем внезапно произнёс:
— Она наверняка принадлежит к одной из сект самосовершенствования, от её тела исходят неслабые колебания духовной энергии. Даже если это не Байли Гэлинь, она определённо имеет к ней отношение.
— Это ребёнок её и Лу Ли? — скудное воображение Лифэй могло подсказать только такой вариант.
Жи Янь равнодушно бросил:
— Невозможно! Спутники Дао — это не чета из мира смертных, для которых рождение потомства стоит на первом месте. Для женщины-практика беременность и роды — величайшее табу. Ни одна женщина, дорожащая своим уровнем развития, на такое не пойдёт. Десять месяцев беременности нельзя бездумно использовать изначальную энергию, в это время ты ничем не отличаешься от обычного человека. А роды и вовсе вопрос жизни и смерти. Даже если удастся благополучно родить ребёнка с духовным корнем, мать на добрых десять лет потеряет в силе. Что, если в это время нагрянут враги? Практики больше всего боятся выставлять свои слабости напоказ. Будь у этой девчонки хоть капля мозгов, она бы ни за что так не поступила.
Лифэй покачала головой:
— Дело не в наличии мозгов. Если Гэлинь чего-то захочет, она сделает это, не считаясь с выгодой или потерями.
Жи Янь презрительно фыркнул:
— Вот поэтому мне и не нравится та девчонка! С самого детства было видно, что она безнадёжна!
Лифэй не стала подхватывать разговор. Она всё ещё смотрела на девушку, которой, похоже, надоело разглядывать Стелу Духов. Зевая, та оседлала тигра-демона и, неспешно покачиваясь, лениво направилась в сторону города. Лифэй тут же последовала за ней, скрываясь в тени.
Казалось, ребёнок просто бродит без дела: то маски разглядывает, то в лавки заглядывает. В душе Лифэй невольно зародилось удивление: час Чэнь уже миновал, и раз уж у неё есть уровень развития и она одета в форму ученика Союза Ваньсяньхуэй, почему она не на занятиях в своей секте, а разгуливает повсюду? Неужели учитель не приглядывает за ней?
Внезапно перед тигром-демоном мелькнула фигура. Женщина в пёстрых одеждах, подобно лёгкому дыму, в мгновение ока предстала перед девушкой. Лифэй присмотрелась и увидела, что внезапно появившейся женщине на вид около сорока. Несмотря на возраст, она по-прежнему была прекрасна, словно цветы персика и сливы, и обладала изящным станом. Она выглядела очень знакомой. Это была А-Цзяо, ученица Союза Ваньсяньхуэй, которая в те годы выдавала себя за учителя в академии.
— А-Цзяо её учитель? — Лифэй увидела, что лицо той покрылось инеем, она словно отчитывала девушку, а ребёнок в ответ лишь покорно поддакивал.
Лифэй вознамерилась вступить с ними в контакт. Она слегка выпустила толику сдерживаемой в теле духовной энергии и последовала за ними на небольшом расстоянии.
Миновав городские окраины по узкой тропинке, они оказались в безлюдном месте. А-Цзяо внезапно остановилась и, обернувшись, холодно бросила:
— Кто нас преследует? Живо покажись!
Лифэй медленно вышла из тени и вежливо сложила руки в приветственном жесте:
— А-Цзяо-сяньшэн, не виделись много лет.
Увидев перед собой заурядного вида деревенскую девушку, А-Цзяо оторопела. Но когда та безошибочно назвала её по имени, она изумилась ещё больше. Речь деревенской девушки была мягкой и вежливой, она не казалась враждебно настроенной. Неужели она её знает? Они встречались? Почему же она совершенно ничего не помнит?
Лифэй сняла морок и снова сложила руки:
— Ваша ученица Цзян Лифэй. Когда-то в академии нас связывали узы учителя и ученика.
Цзян Лифэй?! А-Цзяо на мгновение застыла, услышав это гремящее подобно грому имя, а затем внезапно что-то осознала. Вскинув руку, она призвала двух крайне свирепых и ужасающих чудовищ, что возникли прямо за её спиной. У этой бессмертной небожительницы, старейшины Союза Ваньсяньхуэй, прошедшей через четыреста лет бурь, в этот миг в голосе промелькнул нескрываемый ужас. Она резко выкрикнула:
— Что ты собираешься делать?! Откуда ты взялась?!
Лифэй только собиралась ответить, как перед глазами мелькнула красная тень — А-Цзяо нанесла упреждающий удар, выпустив целое облако алых существ, похожих на туман. Лифэй не шелохнулась и даже не моргнула. Лэй Сююань, стоявший позади неё, уже вступил в дело. Сферы золотого света сковали алых монстров, лишив их возможности двигаться.
Как только морок рассеялся, А-Цзяо сразу узнала в стоящем рядом мужчине якшу Лэй Сююаня. Она перепугалась ещё сильнее, сделала несколько шагов назад, заслоняя собой девушку, и дрожащим голосом спросила:
— Вы… что вы собираетесь делать?
История Цзян Лифэй и Лэй Сююаня в своё время прогремела на весь мир самосовершенствования. С тех пор каждая секта стала в разы строже отбирать новых учеников, чтобы не допустить повторения подобного безумия. Если посчитать время, то с прошлого Морского падения прошло четыреста лет, до следующего оставался ещё целый век. Как эти двое чужаков из-за моря оказались здесь? Неужели Морское падение случится раньше срока?!
Лифэй слегка улыбнулась:
— У нас нет дурных намерений. Надеюсь, А-Цзяо-сяньшэн не станет поддаваться панике, чтобы мы не нарушили согласие между нами.
Она подняла руку и раскрыла ладонь. Маленькая птичка стихии дерева, которую А-Цзяо тайком выпустила, чтобы подать весть, бессильно лежала в её руке.
Увидев их способности, А-Цзяо поняла, что совершенно не может с ними тягаться. Её недавний испуг постепенно утих, и она глухо произнесла:
— Вы выдали свою духовную энергию и следовали за нами всю дорогу, потому что хотели встретиться со мной с глазу на глаз? Я не припомню, чтобы нас связывала какая-то дружба. Если хотите что-то сказать — говорите прямо, не нужно ходить вокруг да около!
Определённо, женщина из Морской фракции. Всё такая же прямолинейная и вспыльчивая. Лифэй не стала юлить и спросила без обиняков:
— Я хочу знать, как сейчас поживает Гэлинь?
Она задала вопрос А-Цзяо, но глаза её были устремлены на девушку за её спиной. Хотя этот ребёнок тоже был сильно напуган, в её испуге больше сквозило любопытство. Смелая девочка.
Выражение лица А-Цзяо неуловимо изменилось, враждебность начала медленно угасать. Она оглянулась на девушку, но промолчала, словно не решаясь заговорить.
На кончиках пальцев Лифэй появился белый свет, и сгусток чистого сияния молнией устремился к девушке. Та мгновенно обмякла и повалилась на землю, перестав двигаться.
— Всё в порядке, — Лифэй махнула рукой. — Я лишь усыпила её на время. Кажется, вы не слишком хотели, чтобы она нас слышала.
А-Цзяо некоторое время молчала, затем внезапно наклонилась, подняла девушку на руки и тихо сказала:
— Раз ты хочешь увидеть Гэлинь, то вот совпадение — ступай за мной, я отведу тебя к ним обоим.
«К ним обоим»? Она имеет в виду Гэлинь и Лу Ли? Лифэй увидела, что та идёт очень быстро, и тут же в несколько шагов догнала её, спрашивая:
— Эта девушка — ребёнок Гэлинь?..
А-Цзяо бесстрастно ответила:
— Её фамилия Лу, а имя — Сивэй. Она единственный ребёнок Байли Гэлинь и Лу Ли. В июне этого года ей как раз исполнилось шестнадцать.
И впрямь ребёнок Гэлинь! В сердце Лифэй внезапно возникло дурное предчувствие. Если она дочь Гэлинь и Лу Ли, почему она никак не отреагировала, когда услышала имя Гэлинь? И почему А-Цзяо не хотела, чтобы она знала о делах матери?
А-Цзяо продолжала быстро идти вперёд:
— Не думала, что ты окажешься таким верным человеком: спустя четыреста лет всё ещё помнишь старых друзей. Если бы Гэлинь узнала об этом, она наверняка была бы рада. За все эти годы, кроме меня, её больше никто не навещал.
Дурное предчувствие в душе Лифэй становилось всё сильнее, и она не удержалась от тихого вопроса:
— Что случилось с Гэлинь?
А-Цзяо лишь поджала губы, ничего не ответив.
Они шли быстро, и через полдня пейзаж вокруг стал пустынным и открытым. Вдали, на свободном участке земли, виднелось небольшое подворье. Оно было окружено густыми тенями деревьев и выглядело довольно изящно и утончённо.
А-Цзяо привычным жестом толкнула калитку и вошла внутрь. В доме было чисто, но совершенно пусто — лишь на столе стоял маленький треножник из красной меди, доверху наполненный белоснежным пеплом от благовоний.
А-Цзяо зажгла три палочки благовоний, две из которых протянула Лифэй и Лэй Сююаню. И только тогда она заговорила:
— Самих их вы уже не увидите. У практиков нет ни тел, ни могил, о которых можно было бы вести речь. Раз уж пришли, зажгите для них по палочке благовоний. В загробном мире они смогут это почувствовать и, должно быть, у них на сердце станет легче.
Лифэй чувствовала, как дрожат её запястья. Она медленно взяла благовонную палочку. Хотя сейчас ей хотелось задать тысячи вопросов, она не могла вымолвить ни слова. Повернувшись к бронзовому треножнику, она лишь беззвучно шевелила губами, а из её глаз уже давно слёзы лились подобно бьющему из земли роднику.
— Не нужно печалиться, — А-Цзяо, напротив, принялась утешать её. — После смерти она воссоединилась с семьёй, рядом был возлюбленный, к тому же она оставила в этом мире свою плоть и кровь — это можно назвать полным свершением.
Лифэй крепко зажмурилась и лишь спустя долгое время смогла выдавить:
— Как она… ушла? У неё ведь были цзецзе и цзефу, разве они не навещают её?
Она не верила, что Байли Чанъюэ и Е Е могли быть настолько бессердечными; тогда в Восточном море они договорились, что отныне будут вместе.
А-Цзяо воткнула благовонную палочку в бронзовый треножник и тихо произнесла:
— Ах да, ты ведь была за морем, поэтому ничего не знаешь. Её цзецзе и цзефу давно погибли. Они пали от рук вашего прежнего друга, того самого ван-е. Все эти четыреста лет Гэлинь тратила неисчислимые силы на изнурительное совершенствование лишь ради мести. К несчастью, её мастерство уступало его таланту, а из-за чрезмерных забот она не смогла преодолеть преграду любовного бедствия. Шестнадцать лет назад, родив Сивэй, она ушла из жизни.
Лифэй содрогнулась всем телом, едва не выронив палочку из рук. Она в ужасе уставилась на А-Цзяо. Что она только что сказала? Чанъюэ и Е Е давно погибли от рук Цзи Тунчжоу?! А-Цзяо забрала палочку из её рук, воткнула в треножник и продолжила:
— У Гэлинь на сердце было слишком много тягот, на обретение бессмертного тела у неё ушло куда больше времени, чем у других. Когда двести с лишним лет назад она наконец обрела статус небожителя, мой де-де не слишком-то верил в неё. Желание стать сильнее — это хорошо, но в её душе было слишком много ненависти. Даже если она и добьётся чего-то на время, это не может длиться долго, и грядущие бедствия ей вряд ли суждено было миновать. Учитель всегда безошибочно видел людей, и в этот раз исключения тоже не случилось.
Но для Гэлинь долголетие вовсе не было целью. Даже если бы ей довелось обладать силой лишь краткое мгновение, этого было бы достаточно, лишь бы свершить месть.
Когда дело касалось кровной вражды близких людей, Шэнь-сяньшэну тоже было не к лицу вмешиваться. Два его лучших ученика — одна вряд ли могла миновать бедствие, а второй, снедаемый слишком глубоким чувством, последовал за ней, что не могло не вызывать горечи. Если бы месть удалась, это было бы полбеды, но тот ван-е явно обладал выдающимся талантом, какой встречается раз в тысячелетие. Тогда в Восточном море все видели его огонь Сюаньхуа, к тому же он сумел обрести бессмертное тело всего за двадцать лет — как с ним сравниться? Как тягаться?
И всё же ему оставалось лишь смотреть, как они уходили, не оглядываясь назад. В день отъезда глаза Байли Гэлинь сияли необычайно ярко. Повернувшись, она почтительно трижды коснулась лбом пола в поклоне перед Шэнь-сяньшэном и тихо сказала:
— Благодарю учителя за наставления. Милость учителя безгранична, боюсь, ваша ученица не сможет отплатить за неё.
К тому времени она уже обрела бессмертное тело, но в конце всё же обратилась к нему как ученица, из-за чего Шэнь-сяньшэн пребывал в унынии долгие годы.
А-Цзяо тихо вздохнула:
— Я провожала её и Лу Ли, когда они покидали школу, и я же видела, как они вернулись. Честно говоря, прежде я действительно думала, что больше никогда их не увижу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
