Лифэй не стала преследовать её. Она лишь заворожённо смотрела на этот пышный лес. Неужели каждое дерево здесь — это воспоминание Гэлинь? Среди них наверняка есть и те, что связаны с ней. Но какие они? Добрые или печальные?
Она подошла к молодому деревцу и легонько коснулась его рукой, словно прикоснулась к той самой Байли Гэлинь, какой та была четыреста лет назад.
Ей больше никогда не увидеть её, как не увидеть и Су Вань, Дэн Сигуана, Е Е, Байли Чанъюэ… Её собственные воспоминания всё ещё замерли в тех прекрасных временах, когда сяо-ван-е Цзи Тунчжоу был лишь неразумным и вспыльчивым юношей, а Гэлинь ещё не познала такого отчаяния. Они были друзьями с самого детства и обещали друг другу вместе достичь бессмертия.
Мир переменчив и непостоянен. То, что для неё пролетело как одно мгновение сна, для них стало целым жизненным путём — от рождения до смерти, от пышного расцвета до увядания.
Лифэй вспоминала многое: от академии до Восточного моря. В конце концов мысли остановились на том вечере, когда они прошли второй отборочный тур в академию. Все пятеро теснились в комнате постоялого двора; ярко горели огни, вокруг царил шум и гам, и глаза каждого ребёнка сияли ярче пламени свечей. Десятилетняя Байли Гэлинь, чьё лицо ещё хранило детскую наивность, с видом взрослого человека заявила:
— В будущем мы все станем самыми могущественными небожителями.
Теперь их нет. То ли она оставила их, то ли они — её? Стоило открыть глаза, как весь мир стал совершенно чужим, она больше ничего не узнавала в нём.
Все молчали. Даже Жи Янь, обычно язвительный и болтливый, на редкость притих. Он всегда любил нагнетать страх и предрекать худшее, и почти никогда это не сбывалось, но надо же было такому случиться, что именно его слова о Байли Гэлинь оказались правдой. В любое другое время он бы непременно с гордостью похвастался своей прозорливостью, но теперь, когда она мертва, любые слова были бесполезны. Как ни крути, видеть смерть ребёнка, которого знал когда-то, — занятие не из приятных.
— В некоторых вещах ты не так проницательна, как она, но в других — куда более открытая и широкая душой, — внезапно вздохнул Жи Янь. — Хорошо, что ты не такая, как она. У глупцов и правда своя доля счастья.
Он снова обиняками назвал её дурой, но у Лифэй сейчас не было настроения с ним спорить. Помолчав какое-то время, она постепенно успокоилась и произнесла:
— Пойдёмте. Если задержимся, сюда нагрянет ещё больше народу.
Будет скверно, если всё обернётся таким же хаосом, как во время Морского падения.
Она подняла руку, намереваясь впитать этот лес, созданный запретной техникой «Разрыва воды», но ладонь замерла в воздухе, и Лифэй не шевельнулась. Это были последние следы, оставленные Гэлинь в этом мире. Для А-Цзяо, Шэнь-сяньшэна и Лу Сивэй это место должно быть дорого как память.
Лифэй медленно опустила руку и оглянулась на Лэй Сююаня:
— Сююань, ты сможешь вывести нас отсюда?
Лэй Сююань обнял её за плечи. Лифэй почувствовала необычайную лёгкость в теле, пейзаж перед глазами стремительно сменился, и в мгновение ока они оказались за пределами леса. Жи Янь впервые видел, как мощно якша прорывает магические барьеры бессмертных, и не удержался от похвалы:
— А этот приём недурён! Как ты это сделал?
— Даже если скажу, ты не сумеешь повторить, — ответил Лэй Сююань, накладывая маскирующее заклинание.
Жи Янь тут же пришёл в ярость:
— Что ты сказал?!
— Кто-то идёт, — Лэй Сююань двумя пальцами подхватил беснующегося Жи Яня и запихнул его в рукав. — Помолчи пока, спрячься.
Жи Янь едва не задохнулся от гнева, но он и впрямь услышал шаги, поэтому не мог издать ни звука. Ему оставалось лишь в отместку несколько раз больно укусить Лэй Сююаня за палец.
Троица скрылась в тени. Вскоре появился глава Союза Ваньсяньхуэй Шэнь-сяньшэн, спешивший сюда в сопровождении А-Цзяо и ещё одного статного красавца, чьё лицо показалось Лифэй очень знакомым. Она долго всматривалась в него, пока не вспомнила, что это Мо Яньфань, один из учителей академии. Удивительно, что теперь он носил одежды Морской фракции. Неужели он покинул Павильон Синчжэн?
А-Цзяо торопливо рассказывала Шэнь-сяньшэну о случившемся:
— Я заперла их обоих в том лесу. Думаю, в ближайшее время им оттуда точно не выбраться.
Однако Шэнь-сяньшэн выглядел мрачным. Он произнёс суровым голосом:
— Ты слишком безрассудна! Взрослая ведь уже, а всё ещё не понимаешь последствий своих поступков! В те годы даже величайшие бессмертные не могли их удержать, а ты кто такая? Как ты посмела действовать в одиночку! Благодари судьбу, что у них не было намерения убивать, иначе ты бы уже лежала здесь бездыханным трупом!
А-Цзяо всё ещё не сдавалась:
— Но я действительно заперла их там! Если а-де не верит, можешь сам пойти и посмотреть!
Шэнь-сяньшэн в гневе воскликнул:
— Посмотреть? Чёрт с два ты кого-то удержала! В том лесу уже не чувствуется их дыхания! Спугнула змею, а толку никакого! Совсем не умеешь доводить дела до конца, от тебя одни беды!
От его ругани глаза А-Цзяо покраснели. Хотя она давно уже не была той своенравной девчонкой, её с детства баловали, а повзрослев, она встретила Мо Яньфаня, который во всём ей потакал. Она редко слышала от Шэнь-сяньшэна столь суровые упрёки и едва не расплакалась.
Стоящий рядом Мо Яньфань обнял её за плечи и мягко произнёс:
— Глава, не стоит гневаться. Прошло совсем немного времени, они вряд ли успели уйти далеко. Их внезапное возвращение кажется странным, наверняка у них есть важное дело. Лучше сообщить об этом всем домам бессмертных Горной и Морской фракций и начать поиски сообща.
Вероятно, из-за того, что он больше не практиковал Великую технику заклинания слов небесных звуков, требующую отречения от всех чувств и желаний, его голос и тон перестали быть пронзительно холодными, а слой безразличия, прежде окутывавший его лицо, заметно истончился.
Суровое выражение лица Шэнь-сяньшэна немного смягчилось, он бросил на А-Цзяо сердитый взгляд и сказал:
— Говорят, кто с киноварью соприкасается — краснеет, кто с тушью — чернеет. Ты столько лет провела рядом с Яньфанем, а так и не научилась у него ни капле рассудительности. Гнилой ил не удержится на стене1.
А-Цзяо хмыкнула и, отвернувшись, перестала обращать на него внимание. Лифэй молча смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, и только тогда тихо произнесла:
— Они собираются оповестить бессмертных обеих фракций, это сулит нам немало хлопот. Здесь нельзя долго оставаться. Заберём духовную энергию и немедленно возвращаемся.
Жи Янь возмутился:
— Так скоро уходим?! Я ещё хотел поймать парочку свирепых зверей! Хотя бы того же шэня — его я точно должен забрать с собой! В заморских землях таких не сыщешь!
— В будущем возможностей будет предостаточно, — успокоила его Лифэй. — В этот раз вернёмся, а когда захочешь прийти снова, мы проберёмся сюда тайно, никого не тревожа.
Жи Янь с неохотой принял это утешение, выпрыгнул из рукава Лэй Сююаня, но, чувствуя, что обида не прошла, добавил:
— Сначала дай мне избить этого мальчишку до полусмерти! Эй, паршивец по фамилии Лэй! А ну, иди сюда, если смелый!
Лэй Сююань равнодушно ответил:
— Цяньбэй Жи Янь доблестен и непобедим, я признаю своё поражение и сдаюсь.
— Ты… — Жи Янь готов был разорвать его на куски.
— Да перестаньте вы уже! — не выдержала наконец Лифэй. Она обернулась и сердито посмотрела сначала на Лэй Сююаня, а затем на Жи Яня. — Сююань, хватит провоцировать его. А ты, Жи Янь, не ведись на каждую подначку. Вы что, трёхлетние дети? Вечно вы что-то не поделите!
Она зашагала вперёд, и двое спорщиков позади наконец приутихли. Извилистыми путями они вошли в город. За это короткое время на улицах появилось множество бессмертных Морской фракции. Они сновали туда-сюда, пристально, хоть и незаметно, разглядывая незнакомых прохожих и не пропуская ни единой подозрительной детали.
— Похоже, они тоже не хотят поднимать лишнего шума, — тихо заметила Лифэй, уклоняясь от изучающих взглядов. — Здесь только бессмертные из Союза Ваньсяньхуэй.
Жи Янь в нетерпении проворчал:
— Да впитай ты духовную энергию прямо здесь! Высоси всё из этих недоносков-бессмертных, и дело с концом! Закончим и поскорее уйдём!
Лифэй усмехнулась:
— У меня уже есть на примете лучший источник духовной энергии. Идите за мной.
Она ускорила шаг и вскоре оказалась возле Стелы духа. Здесь, как и всегда, бурлила толпа. Хотя стела была плотно укрыта сетью духовной энергии и чёрной тканью, люди всё равно пытались разглядеть хоть что-то сквозь эти непроницаемые оковы.
Лэй Сююань слегка удивился:
— Ты хочешь впитать энергию этой стелы?
Лифэй тихо ответила:
— Оставлять её здесь — значит обречь на забвение. Раз уж они не смеют ею владеть, я лучше заберу её себе. Это лучше, чем позволить трудам учителя пропадать втуне.
Прищурившись, она посмотрела на Стелу духа. Перед приходом она представляла себе разные варианты, но никак не думала, что её будут бояться признать и явить миру. Покачав головой, она подбросила в воздух Рог Сы. Вращающийся маленький рог тут же начал жадно впитывать духовную энергию, и в одно мгновение сеть, опутывавшая стелу, исчезла.
Зрители вокруг ещё не успели осознать, что произошло, как густая сеть духовной энергии испарилась, а следом и огромная стела высотой в несколько чжанов, укрытая чёрной тканью, подобно снеговику в огне, начала стремительно уменьшаться. Вскоре на земле остался лишь кусок лёгкой чёрной ткани, трепещущий на ветру.
— Уходим.
Прежде чем толпа успела вскрикнуть от изумления, Лифэй развернулась и пошла прочь. Добравшись до берега моря, она обнаружила, что над волнами кружит множество бессмертных. Вернуться незамеченными теперь казалось почти невозможным.
Лифэй уже колебалась, не стоит ли просто раскрыть себя и прорваться силой, как вдруг почувствовала лёгкий хлопок по плечу. За спиной раздался давно забытый легкомысленный голос:
— О, я так и знал, что это вы.
На этот раз не только Лифэй была поражена — даже Жи Янь и Лэй Сююань едва не подпрыгнули от неожиданности. Если Лифэй, скрывшая свою духовную энергию, могла не заметить чужих колебаний силы, то для Лэй Сююаня, который был якшей, не почувствовать приближение человека было первым подобным случаем в жизни. В его глазах тут же вспыхнул золотой свет, и он молниеносно вцепился пришельцу в горло. Тот развёл руками и с горькой усмешкой посмотрел на них:
— Ну зачем же так жестоко? Мы не виделись четыреста лет, а ты при первой же встрече хватаешь меня за горло?
Лифэй увидела перед собой щегольски одетого красавца. Несмотря на прошедшие четыреста лет, ни его лицо, ни телосложение ни капли не изменились. Перед ними стоял давно исчезнувший Ху Цзяпин.
- Гнилой ил не удержится на стене (烂泥扶不上墙, làn ní fú bù shàng qiáng) — о ком-то безнадёжном, кому бесполезно помогать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
