Эта гостиница была маленькой и ветхой, стояла на самой окраине городка и совсем не бросалась в глаза. Казалось, кроме них здесь не было других постояльцев. Лифэй заказала две комнаты и уже собиралась достать деньги, когда молодой чжангуй с улыбкой произнёс:
— Не стоит. Раз вы смогли войти, значит, наверняка старые знакомые Чун И-сяньшэна. Располагайтесь спокойно, ничто снаружи не потревожит вас здесь.
— Вы знаете учителя Чун И? — удивилась Лифэй.
— На самом деле это место не совсем гостиница, мы лишь придаём ему такой вид, да и я не настоящий чжангуй, — продолжил тот. — Пять лет назад Чун И-сяньшэн спас нашу семью, и этот долг благодарности нам нечем оплатить. Сяньшэн сказал, что хочет остаться в Морской фракции, но не желает, чтобы его выследили, поэтому одолжил наш старый родовой дом для жилья. Я лишь каждый день создаю здесь видимость работы, а когда сяньшэн изволит давать наставления о путях сохранения здоровья, мне довольно и того, что я имею честь его слушать.
Неудивительно, что Ху Цзяпин так беспечно предложил им пожить здесь несколько дней. Вот, оказывается, какая подоплёка.
Лифэй вернулась в свою комнату. Разлом в малый мир всё ещё был открыт, и никто оттуда не выходил — должно быть, все были слишком увлечены созерцанием тех трупов. Ей не хотелось идти следом и смотреть на мертвецов. Для Жи Яня и остальных удовольствием было коллекционировать редкое и любопытное, она же предпочитала оставаться зрителем. Разве могут холодные трупы быть интереснее живых людей? Наблюдать за тем, как они живут, узнавать их неведомые обычаи. Это куда ярче и живее.
В итоге они пробыли там весь день. В середине дня женщина в чёрной вуали вышла один раз, взяла немного еды и снова вернулась внутрь. Лифэй прождала до самой глухой полночи, но, так и не дождавшись их, решила лечь спать.
На душе у неё по-прежнему было тяжело. Хотя о Гэлинь больше никто не вспоминал, она не могла забыть. Во сне она раз за разом видела отрывки из детства в академии. Как же хорошо было тогда. Даже печали стоили того, чтобы о них вспоминать, а каждый день был полон возможностей и надежд. Даже заносчивый и властный Цзи Тунчжоу казался тогда простым и милым.
Но постепенно он разошёлся с ними путями, уходя всё дальше, пока они не оказались по разные стороны. Что чувствует сейчас этот с виду несокрушимый, но на деле такой хрупкий сяо-ван-е, вспоминая о прошлом? Неужели в его сердце нет ни капли сожаления? С годами он повзрослел, и его мысли стало невозможно разгадать. Чего же он ищет?
В тишине внезапно раздалось несколько негромких ударов в дверь. После прибытия в Срединные земли Лифэй всегда была начеку, поэтому мгновенно проснулась. Поднявшись, она спросила:
— Кто?
Никто не ответил. Человек за дверью снова дважды тихо постучал. Лифэй набросила одежду, на цыпочках подошла к двери и снова спросила:
— Кто это?
— Я, — отозвался Лэй Сююань.
Лифэй облегчённо вздохнула и тут же открыла дверь. Перед ней действительно стоял Лэй Сююань: скрестив руки на груди, он прислонился к дверному косяку и смотрел на неё сверху вниз. Она потерла слипающиеся глаза, всё ещё не оправившись от сна:
— Уже так поздно, что-то случилось? Жи Янь и остальные вышли?
Лэй Сююань привычно вошёл в комнату, бесцеремонно уселся на её кровать и, вертя в руках взятую с края постели шпильку с жемчужиной, ответил:
— Они там всё ещё в восторге, не выйдут ещё пару дней.
Лифэй налила ему чашку чая и, присев на край кровати, зевнула. Поняв, что пришёл он, она расслабилась, и её снова потянуло в сон. За окном всё ещё стояла глубокая ночь; должно быть, она поспала совсем недолго. Ей хотелось лечь снова, но, поскольку Лэй Сююань сидел на кровати, ей было неловко ложиться, поэтому она лишь теребила край одеяла подальше от него и спросила:
— Тебе не хочется спать? Твоя комната напротив.
— Я буду спать здесь, — спокойно ответил Лэй Сююань.
Рука Лифэй дрогнула. Помолчав, она натянуто улыбнулась:
— Это… это не совсем удобно, правда? Я… я уже распорядилась, чтобы для тебя подготовили отдельную комнату…
С тех пор как она нашла Лэй Сююаня, он не помнил их прошлого, и потому они больше не жили и не ели вместе, как прежде. Как бы сильно она его ни любила, она не могла поддаться порыву и сразу начать с ним ту же жизнь спутников Дао. В конце концов, для нынешнего Лэй Сююаня она была внезапно появившейся незнакомкой, твердящей о любви. Лифэй хотела прежних взаимных чувств, а не просто быть кем-то для согрева постели.
В итоге это тянулось и тянулось до сегодняшнего дня. Можно ли сказать, что их чувства теперь взаимны? Но она всё равно не могла переступить черту и сама не знала почему. Может быть, из-за того, что он так ничего и не вспомнил? Для неё Лэй Сююань, потерявший память, тоже был в чём-то чужим.
О многих их общих воспоминаниях знала только она, а он всё забыл. И пусть Лэй Сююань оставался тем же Лэй Сююанем, в нём всё равно появилось нечто иное, и она не находила в себе сил вести себя с ним так же непринуждённо и близко, как когда-то.
Лифэй встала и надела туфли:
— Я уйду в ту комнату, а ты ложись пораньше.
— Постой, — внезапно заговорил Лэй Сююань. — Подойди сюда, нужно кое-что обсудить.
Лифэй машинально повернулась, чтобы подойти, но в голове вдруг мелькнуло предостережение. Она вспомнила случай в том маленьком дворике у подножия Павильона Синчжэн. Тогда Лэй Сююань тоже обманул её, сказав, что есть дело, а в итоге всё зашло слишком далеко.
Лицо её мгновенно залило краской, и она невольно начала заикаться:
— Ес-если есть дело, говори так! Не надо этих твоих у-уловок, в прошлый раз ты тоже так…
— В прошлый раз? — Лэй Сююань тут же уцепился за вырвавшееся слово и слегка улыбнулся. — А что было в прошлый раз? Я забыл, не хочешь ли рассказать мне?
Лифэй вконец смутилась и не знала, что ответить. Она что-то невнятно пробормотала, но услышала его спокойный голос:
— Ты говоришь, что любишь меня, это только на словах?
Нет!
— Подойди.
Лифэй всё равно покачала головой и тихо произнесла:
— Ты раньше говорил, что я не очень-то хорошо с тобой обращалась в прошлом. Возможно, так и было. Поэтому я давно решила, что буду относиться к тебе ещё лучше. Но… сейчас я ещё не… я не…
Лэй Сююань ухватил её за пояс. Лифэй почувствовала рывок и невольно упала в его объятия. Он ловко перевернулся и прижал её к кровати. Лифэй попыталась отодвинуться и серьёзно посмотрела на него:
— Сююань, послушай меня, я сейчас ещё не…
Лэй Сююань взял её за подбородок и, склонив голову, пристально посмотрел ей в глаза.
— Твоя так называемая доброта ко мне — это заигрывание с другими мужчинами? А со мной ты решила поиграть в кошки-мышки?
Лифэй тут же разозлилась:
— Ты меня обвиняешь? Тогда назови причины поубедительнее! Те две, что ты привёл, совсем никуда не годятся!
Лэй Сююань убрал прядь волос с её лица и медленно проговорил:
— Я ничего не знаю о нашем прошлом. Даже когда ты рассказываешь о нём, для меня это звучит как история о ком-то другом. Ты заставляешь меня вспоминать и будто хочешь сказать: если не вспомню, ты вечно будешь держать такую дистанцию? Так кого же ты любишь на самом деле? Ты улыбаешься мне, но можешь улыбаться и другим. Можешь держать меня за руку, но и другие могут брать тебя за руку. Это и есть твоя любовь?
Лифэй, которая поначалу сердито пыталась вырваться, услышав это, замерла. Он расстроен из-за того неподобающего поведения Ху Цзяпина? Раньше, когда Цзи Тунчжоу укусил её за запястье, Лэй Сююань тут же укусил её в ответ, да ещё сильнее. Оказывается, он совсем не изменился.
Она немного подумала и сказала:
— Когда мы были маленькими в академии, Ху Цзяпин был нашим сяньшэном, поэтому он всегда относится к нам как к детям. Это совсем не то, что ты подумал.
— Вот как? — Лэй Сююань усмехнулся и слегка ослабил хватку.
Лифэй тут же хотела перевернуться и встать, но внезапно его рука скользнула под её рёбра и бесцеремонно пролезла в вырез просторного чжунъи. Горячая ладонь коснулась обнажённой кожи. Лифэй едва не вскрикнула, но, боясь переполошить окружающих, лишь отчаянно заёрзала, пытаясь вырваться, и принялась брыкаться, задевая его ноги.
— Отпусти! — в гневе и смущении прошипела она.
— Не отпущу, — Лэй Сююань без труда удерживал её. Рука под одеждой скользнула от плеча ниже и накрыла её грудь. — Ты сказала, что будешь относиться ко мне ещё лучше. И как же именно? Расскажи-ка.
У Лифэй голова шла кругом. Она изо всех сил старалась дышать ровно, чтобы голос не дрожал:
— Сююань, сначала отпусти меня, давай поговорим нормально.
— Сейчас самое время для нормального разговора, — Лэй Сююань уткнулся подбородком ей в плечо и выдохнул ей в ухо: — Говори, я буду слушать внимательно, не пропущу ни слова.
Бороться с ним силой явно не имело смысла, а применить к нему в постели линси она не могла — это было бы чересчур. Лифэй вдохнула поглубже, стараясь игнорировать его руку, и перешла к мягким уговорам:
— Это значит защищать тебя, заботиться о тебе, делать так, чтобы ты был счастлив.
Сначала она хотела лишь сказать что-нибудь приятное, чтобы он её отпустил, но, произнеся эти слова, вспомнила, сколько крови и пота Лэй Сююань пролил ради неё. В день Морского падения его тело так же тяжело придавило её, и его кровь насквозь пропитала её одежду. Он молча сделал для неё так много, а что может сделать для него она? Неужели она просто станет красивым цветком в его ладонях, о котором он будет заботиться, как говорила сестра-наставница Чжао Минь?
— Я хочу, чтобы ты каждый день искренне улыбался, — Лифэй помолчала и добавила: — Раньше ты почти не улыбался и никогда не говорил, чего хочешь. Что бы ты ни захотел, я всё тебе дам. Лишь бы ты жил свободно и легко.
Лэй Сююань на мгновение затих, а затем внезапно вздохнул и негромко рассмеялся:
— Глупая, то, о чём ты говоришь — забота мужчины, тебе это не по чину.
Он вытащил руку из-под её одежды и с досадой вздохнул:
— Всё мне дашь? Врунья.
Лифэй плотнее запахнула воротник и уже хотела слезть с кровати, чувствуя себя помилованной, но Лэй Сююань мягко придержал её за край одежды и тихо произнёс:
— Останься. Побудь сегодня ночью со мной. Я ничего не буду делать.
Он никогда не просил её о чём-то таким мягким тоном. Лифэй опустила руку и легла рядом с ним под одеяло, которое он уже успел натянуть. Лифэй чувствовала его дыхание на своём лбу — тёплое и щекотное. Точно так же, как во многие прежние дни и ночи, он спал рядом с ней.
Лифэй подняла руку и коснулась его лица. Он закрыл глаза и, словно ласковый и послушный кот, замер, позволяя ей нежно гладить себя.
— Я не буду заставлять тебя что-то вспоминать, — её голос был тихим, словно бред во сне. — Даже если ты ничего не вспомнишь, мне уже всё равно. Просто дай мне немного времени, я…
Лэй Сююань притянул её к себе ещё ближе:
— Спи. Поговорим, когда проснёшься.
Они давно не спали вместе. Ощутив давно забытое тепло и его запах, Лифэй уткнулась лицом ему в грудь, постепенно полностью расслабилась и погрузилась в глубокий сон.
А на следующий день она поняла, что значили его слова «поговорим, когда проснёшься».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
