Бай Ян стоял у машины, раздумывая, когда лучше поднять багаж Фу Минъюя наверх.
Тот лишь бросил «через минуту», но Бай Ян не знал, сколько продлится это «через минуту», и уж тем более не понимал, зачем ему понадобилась эта пауза.
Бай Ян взглянул на наручные часы: с тех пор как Фу Минъюй вышел из машины, прошло почти двадцать минут — пожалуй, пора.
Поэтому он велел водителю открыть багажник.
Но едва он выгрузил чемоданы, как увидел Фу Минъюя, выходящего из главных ворот.
Даже в ночной тьме было отчётливо видно его землисто-серое от гнева лицо; он шагал так размашисто, словно ему не терпелось поскорее убраться отсюда.
Бай Ян инстинктивно отступил на шаг, прижавшись к кузову автомобиля, и спросил:
— Директор Фу, вы что-то забыли?
— Возвращаемся в резиденцию Хугуан.
Он ограничился лишь этой короткой фразой. Сердце Бай Яна тревожно ёкнуло, и он поспешил открыть дверцу.
Однако Фу Минъюй не сел в машину сразу. Бай Ян обернулся и увидел, что тот стоит у края дороги, прикуривая сигарету.
Фу Минъюй курил немного: одной пачки ему хватало недели на две, к тому же он редко делал это на людях.
Бай Ян подумал, что за эти две недели тот успел слетать из Линчэна в Париж, по пути заглянуть на Сейшелы, а затем вернуться в Цзянчэн. С таким катастрофическим недосыпом он, должно быть, и впрямь вымотался.
Вот только в ночи, пока то загорался, то угасал крошечный огонёк, выражение лица Фу Минъюя так и не смягчилось.
Спустя час автомобиль въехал на территорию резиденции Хугуан.
Машина медленно катилась по приозёрной дороге. Свет фонарей дрожал в зыбкой глади воды, а цветы магнолии на ветвях понуро склонили головы, будто вот-вот должны были опасть.
Фу Минъюй открыл окно. В салон ворвались порывы ночного ветра, и его лицо наконец немного разгладилось.
Дверь открыла тётя Ло и поприветствовала вошедшего Фу Минъюя.
— Вас не было больше двух недель, фужэнь утром только и вспоминала о тебе.
Фу Минъюй огляделся, но не увидел матери, которая о нём вспоминала. Зато к нему с радостным лаем бросился золотистый ретривер.
Потрепав пса пару раз, Фу Минъюй поднял голову и спросил:
— Где фужэнь?
Тётя Ло поспешила объяснить:
— Сегодня открытие выставки в галерее, там организовали вечеринку, фужэнь ещё не вернулась.
— Мгм.
Пока Фу Минъюй поднимался наверх принять душ, Хэ Ланьсян вернулась домой.
Одной рукой придерживая подол шёлкового вечернего платья, а другой снимая серьгу размером с голубиное яйцо, она бросила на него взгляд, когда они разминулись на лестнице.
— Через минуту спускайся в столовую, составишь мне компанию за поздним ужином.
Сказала — и пошла прочь, словно властная императрица, раздающая повеления.
Фу Минъюй и сам собирался перекусить.
Когда он пришёл в столовую, на столе уже стояли его любимые лёгкие закуски и негустая каша.
Вскоре Хэ Lаньсян, распустив причёску и переодевшись, спустилась вниз и села прямо напротив Фу Минъюя.
— Что там в итоге стряслось с Янь Анем?
— В каком смысле «что стряслось»?
Фу Минъюй поднял голову и вытер рот салфеткой.
— Месяц прошёл, почему ты всё ещё спрашиваешь?
Хэ Ланьсян помешивала ложкой, не сделав ни глотка. Хоть она и старалась скрыть любопытство, в её глазах всё равно поблёскивал огонёк желания посплетничать.
— На банкете слышала, его девушка — какая-то мелкая интернет-знаменитость? Говорят, она в последнее время кости ему перемывает в сети, обвиняет в изменах. Это правда?
Аппетит у Фу Минъюя мгновенно пропал. Он отложил ложку и безучастно ответил:
— Я не в курсе. И вообще, она бывшая девушка.
— О, ну да, после такого скандала они точно расстались.
Хэ Ланьсян видела, что Фу Минъюй собирается уйти, и посерьёзнела:
— Сядь на место. Тебя так долго не было, неужели не посидишь со мной, не поговоришь?
— Говори.
Хэ Ланьсян была крайне недовольна поведением сына, но что поделаешь — родная кровь.
— Я думаю, Янь Ань всё же не мог зайти так далеко. Но раз девчонка подняла такой шум, на нём тоже лежит вина. Наверняка он плохо с ней обращался или крутил шашни с кем-то ещё.
Фу Минъюй безучастно отозвался:
— Мгм.
Хэ Ланьсян продолжала:
— Говорят, у той девчонки миллион или два подписчиков? Теперь так просто это не закончится. Твой дядя Янь в ярости, эта история подмочила репутацию компании. Он, с одной стороны, отстранил Янь Аня от дел, а с другой — не намерен спускать всё с рук той девчонке, дело дойдёт до суда. Если это действительно клевета, то у неё будут крупные неприятности. Эх, и что за молодёжь пошла: неужели нельзя всё обсудить по-человечески? Обязательно нужно доводить до такого безобразия.
На этот раз собеседник даже не угукнул.
Он опустил глаза, уставившись в свою тарелку, и о чём-то задумался.
— Ладно, с тобой совсем скучно, — Хэ Ланьсян прикрыла рот ладонью и зевнула. — А где подарок?
Фу Минъюй кивнул подбородком в сторону шкафа за её спиной.
— Считай, ты доказал, что ещё помнишь о матери.
Хэ Ланьсян встала и подошла к стеллажу. Первым делом она заметила изысканную бархатную коробочку с вышитыми буквами Piaget.
Открыв её, она увидела то самое украшение из коллекции «Золотой оазис», которое давно хотела.
Она попросила тётю Ло убрать коробку и заметила рядом ещё одну.
Коробочка была небольшой. Она небрежно открыла её: на чёрном бархате покоился жемчужный браслет, изящный и с мягким, благородным блеском.
Она обожала драгоценности и сразу поняла, что это натуральный жемчуг начала девяностых.
— Это тоже мне?
Фу Минъюй взглянул на неё и тут же отвёл глаза.
— Если нравится, забирай себе.
После этих слов Хэ Ланьсян всё поняла.
Она закрыла футляр и ленивой походкой направилась к лестнице:
— Не стану я отбирать чужое.
Пройдя полпути, она перегнулась через перила и посмотрела вниз:
— Завтра утром в выставочном центре открывается арт-выставка Бальсе. Ты ведь свободен? Сходи со мной.
— Нет времени.
— Хм.
—
Тем временем в апартаментах «Минчэнь» в большинстве окон всё ещё горел свет.
Жуань Сысянь нежилась в ванне; ей было так хорошо, что захотелось уснуть прямо там.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
