Бянь Сюань, конечно, была только рада. Она передала коктейль Жуань Сысянь, а затем повернулась к Сы Сяочжэнь:
— Я сейчас сделаю тебе ещё один.
Вскоре на сцену вышла группа, и атмосфера в баре накалилась.
Сы Сяочжэнь, держа бокал, подпевала группе, пока не закончилась песня.
— О, а этот вокалист довольно симпатичный, только ростом маловат. Если бы он был повыше… — начала она и, взглянув на Жуань Сысянь, воскликнула: — Как ты успела всё выпить?
Сы Сяочжэнь с недоверием взяла пустой бокал, стоявший перед подругой, и встряхнула его:
— Хоть это и пьётся как медовая водичка, это всё же алкоголь! Это же алкоголь!
Теперь говорить что-либо было бесполезно — лицо сидящей перед ней девушки уже полностью покраснело.
— М-м… довольно вкусно.
Жуань Сысянь, подперев подбородок рукой, улыбнулась ей:
— А ты почему не пьёшь?
Сы Сяочжэнь:
— …У тебя сегодня плохое настроение?
Жуань Сысянь с улыбкой покачала головой:
— Вовсе нет.
— Скажи мне честно, что стряслось? — Сы Сяочжэнь коснулась её лица, оно было горячим. — Твоя мама выходила с тобой на связь?
Жуань Сысянь снова покачала головой:
— Да нет же.
Сы Сяочжэнь внезапно замолчала, глядя Жуань Сысянь в глаза, и на душе у неё смешались все пять вкусов.
От этого «да нет же» у неё защемило сердце.
— Всё в порядке, Жуань-Жуань. — Сы Сяочжэнь поправила ей волосы. — Пойдём, я провожу тебя домой.
— Уже домой?
— Пойдём. Нужно лечь пораньше, а то голова разболится.
— М-м, хорошо.
Жуань Сысянь и сама не хотела задерживаться. В голове всё плыло, она схватила сумочку и поднялась.
Сы Сяочжэнь хотела поддержать её, но та махнула рукой.
Она не была настолько пьяна, чтобы не суметь дойти после одного бокала.
Но Сы Сяочжэнь всё же беспокоилась и на такси довезла её до входа в жилой комплекс «Минчэнь».
— Езжай осторожно.
Жуань Сысянь помахала рукой в окно машины:
— Хорошо, возвращайся поскорее. Как доедешь, напиши мне.
— Ладно.
Подруга была уже у самого дома, так что Сы Сяочжэнь больше не переживала. К тому же она видела Жуань Сысянь выпившей и знала, что, хотя та плохо переносит алкоголь, она не теряет способности двигаться и соображать.
Более того, выпив, она становилась мягкой и необычайно нежной.
Проводив взглядом уезжающее такси, Жуань Сысянь развернулась и пошла к дому.
Ночной ветер был приятным. Вокруг ореолов фонарей роились насекомые, напоминая переулок из её детства. Самый яркий фонарь всегда привлекал больше всего мошкары, и Жуань Сысянь, проходя мимо, каждый раз подсознательно старалась его обогнуть.
Но порой она не замечала препятствия и врезалась прямо в этот рой, пугаясь до смерти.
Как раз, как сейчас.
Жуань Сысянь поспешно отступила и пошла в обход.
Сделав пару шагов, она оглянулась.
Когда в детстве она шла, не глядя под ноги, Дун Сянь легонько шлёпала её по макушке, но никогда не ругала.
Она всегда была очень нежной матерью, такой доброй, что все соседские дети завидовали Жуань Сысянь.
Никогда не кричала на ребёнка, не била её и тем более не говорила гадостей, когда видела результаты экзаменов.
Она всегда терпеливо всё объясняла.
Любой ребёнок позавидовал бы такой матери.
Поэтому Жуань Сысянь на самом деле тоже завидовала Чжэн Юань.
Завидовала всегда.
Поднявшись на лифте, Жуань Сысянь немного постояла у выхода, прислонившись к стене.
Она пила редко и не знала, что после алкоголя крайне нежелательно попадать на ветер.
Особенно для таких, как она — тех, кто хмелеет с пол-оборота. Стоило ветру подуть в лицо, как головокружение усилилось.
Опустив голову, она медленно подошла к своей двери. Лампа, реагирующая на звук, уже зажглась, и в её свете виднелась чья-то спина.
Жуань Сысянь присмотрелась.
Фу Минъюй.
Что он здесь делает?
Пока Жуань Сысянь пребывала в оцепенении, Фу Минъюй обернулся, заметил её и направился к ней.
Он остановился в шаге от неё.
Жуань Сысянь только собиралась спросить, как он вдруг наклонился к ней так близко, что она почувствовала его дыхание.
— Ты пила?
Фу Минъюй медленно выпрямился, глядя на неё.
— Да.
— Почему опять пила?
Опять?
В этом году она пила всего дважды: один раз на банкете с однокурсниками после окончания лётного училища, и второй — сегодня. Разве это «опять»?
Жуань Сысянь, опустив голову, промолчала.
Из-за их молчания лампа погасла. В наступившей темноте осталось лишь ощущение запаха Фу Минъюя.
Жуань Сысянь почувствовала, что обстановка становится какой-то странной, поэтому топнула ногой, чтобы свет снова зажёгся, и негромко произнесла:
— Настроение плохое.
С этого ракурса Фу Минъюй видел лишь опущенные ресницы Жуань Сысянь, отбрасывавшие лёгкие тени на её нижние веки.
Его голос смягчился:
— Что случилось?
— Просто плохое настроение.
— До сих пор злишься?
Жуань Сысянь подняла на него взгляд. Её глаза подёрнулись дымкой, щёки раскраснелись, а от привычной колкости не осталось и следа.
— Почему ты здесь?
— Я отправил тебе сообщение, но ты не ответила.
— О, я не смотрела в телефон. У тебя ко мне какое-то дело?
Фу Минъюй всматривался в её лицо и заметил, что в волосах возле уха застрял сухой листок.
Он протянул руку, чтобы убрать его, и одновременно спросил:
— Ты всё ещё злишься?
Вместе с этим движением к Жуань Сысянь приблизился его аромат пихты.
Она слегка опешила. Запястье Фу Минъюя промелькнуло перед глазами, а запах пихты остался витать рядом.
— А?
— На что мне злиться? — спросила Жуань Сысянь.
— На Чжэн Юань.
Жуань Сысянь приоткрыла рот, почувствовав внезапный укол в сердце.
И в то же время она недоумевала: неужели Фу Минъюй о чём-то узнал?
Она непонимающе посмотрела на него:
— Почему я должна на неё злиться?
Фу Минъюй опустил взгляд, в его глазах читалась задумчивость.
— Тогда из-за чего ты капризничаешь последние несколько дней?
Жуань Сысянь тщательно обдумала эту фразу.
Злиться на Чжэн Юань? Капризничать? Неужели…
Спустя несколько секунд к её голове прилила волна жара.
Значит, все эти дни Фу Минъюй думал, что она ревнует? Ревнует к Чжэн Юань? Ревнует его?
— Ты… ты в прошлой жизни был блюдом, что ли, раз у тебя лицо такое широкое?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
