Лицо Дун Сянь изменилось, слова застряли в горле, а голос дрогнул.
— Ань-ань, мы с твоим а-де… очень виноваты перед тобой.
Они не заметили, что сзади кто-то есть, и говорили довольно громко, так что Жуань Сысянь всё отчётливо слышала.
Она нахмурилась.
Ты виновата далеко не перед ней одной.
— Не в чем тут извиняться, — Чжэн Юань устала стоять, поэтому, подхватив подол платья, села на диван и похлопала по месту рядом с собой. — Я всё равно должна что-то сделать для этой семьи. К тому же Янь Ань-гэгэ довольно неплох: семья богатая, сам красавец, да ещё и молод. Если посмотреть на всех, кто входил в круг выбора, он ведь лучший, разве нет?
Видя, что Дун Сянь не садится, Чжэн Юань опустила голову, поправляя юбку, и продолжила сама собой:
— Если мы разведёмся, я смогу получить огромную сумму денег. К тому же к тому времени дела у нашей семьи наверняка поправятся. Тогда я просто выйду за какого-нибудь красавчика-альфонса. Пусть он не будет богатым, главное, чтобы во всём меня слушался.
Дун Сянь глубоко вздохнула и обняла Чжэн Юань, позволяя её голове прильнуть к своей талии.
— Ничего страшного. Если он будет плохо с тобой обращаться, ты всегда сможешь вернуться домой.
Жуань Сысянь постояла сзади, наблюдая за этим, и почувствовала, что всё это как-то бессмысленно.
Эта сцена неприятно кольнула её в самое сердце. Казалось, стоит ей подойти — и она окажется лишней, нарушив чужую идиллию.
Но прежде чем она успела развернуться, Чжэн Юань увидела её отражение в зеркале.
— Ты тоже пришла?
Стоило Чжэн Юань заговорить, как Дун Сянь тоже обернулась.
— Да, — Жуань Сысянь пришлось пойти вперёд. — Я пришла забрать одежду.
Чжэн Юань перевела взгляд с Дун Сянь на Жуань Сысянь, а затем внезапно приподняла подол:
— Ходить в этом слишком утомительно, пойду переоденусь.
Она ушла в гардеробную, а Дун Сянь осталась стоять, не отрывая взгляда от Жуань Сысянь.
С их последней встречи в том доме прошла и зима, и весна — они не виделись больше полугода.
Официант принёс Жуань Сысянь чашку горячего чая и поставил на стол.
Лёгкий пар поднимался вверх, разделяя их взоры.
Будь это обычный день, Жуань Сысянь уже давно бы ушла.
Но сегодня всё было иначе.
После долгого молчания она вдруг произнесла:
— Сегодня у а-де день рождения.
Дун Сянь замерла, явно об этом не помня.
Именно такой реакции Жуань Сысянь и ожидала.
Она вздохнула:
— Ладно, я пойду.
— Погоди, — окликнула её Дун Сянь. — Жуань-жуань, ты всё ещё злишься на меня из-за того случая с твоим а-де?
Жуань Сысянь чувствовала беспомощность, в сердце всё ещё саднило, но она не знала, что сказать.
Казалось, скажешь слишком много — и это будет выглядеть как пустые терзания, а промолчишь — так Дун Сянь сама завела этот разговор.
Не дождавшись ответа, Дун Сянь заговорила сама:
— Кое-чего я не рассказывала тебе раньше, потому что ты была маленькой и не поняла бы, — она помедлила. — А потом…
— Говори прямо, — прервала её Жуань Сысянь. — Не нужно этих лишних вступлений.
Дун Сянь, казалось, подбирала слова. Помолчав немного, она произнесла:
— Как мать, я виновата перед тобой. Но как жена, я сделала всё, что было в моих силах.
Да уж, сделала.
Жуань Сысянь подумала, что стирать, готовить и заботиться о муже — в этом она и впрямь преуспела.
— Что касается того, почему мы развелись… признаю, я поступила эгоистично, — она продолжила. — Когда господин Го нашёл меня, мне было тридцать семь лет.
На этих словах она сделала особый акцент.
— Мне было тридцать семь. Если бы я упустила тот момент, в моей жизни больше никогда не представилось бы подобного шанса.
Жуань Сысянь понимала, что та имеет в виду, но не до конца осознавала суть.
— Разве это как-то мешало?
— Поначалу я тоже думала, что не мешает, — вспоминая прошлое, Дун Сянь коснулась головы, лицо её оставалось бесстрастным. — Но реальность оказалась не такой прекрасной, как я себе воображала. Нет ничего, что не требовало бы времени и сил. Если бы я подписала контракт с господином Го, мне пришлось бы ездить с ним по всей стране, запираться в студии, создавать новые работы. Я была обречена на то, что больше не смогу, как раньше, сидеть дома.
Жуань Сысянь молчала, а речь Дун Сянь становилась всё более сбивчивой. Она снова повторила:
— Мне было тридцать семь лет. С тех пор как я вышла за твоего а-де в двадцать два года, пятнадцать лет я только и делала, что заботилась о муже и детях, почитала старших… Я уже почти поверила, что вся моя жизнь так и пройдёт. И когда появился человек, разглядевший мой талант, моим первым порывом было рассказать твоему а-де. А что он?
Жуань Сысянь:
— Он…
Дун Сянь сменила руку, подпирающую голову, и, опустив глаза, заговорила сама с собой:
— Я вечно буду помнить его слова: «Ты жена, ты мать. Если ты уйдёшь за своей мечтой, что станет с семьёй?».
Слова, которые Жуань Сысянь хотела высказать, застряли в горле. Она замолчала, впервые так спокойно слушая Дун Сянь.
Но та не стала продолжать эту тему. Одной мысли о ссорах за закрытыми дверями в тот год было достаточно, чтобы голова разболелась снова.
— Я поступила эгоистично. Когда я разводилась с твоим а-де, я действительно не думала забирать тебя с собой. Я знала, что следующие несколько лет у меня не будет постоянного дома, и тебе не подходило кочевать со мной. Поэтому я решила, что тебе будет лучше остаться дома, с а-де, учиться и жить нормальной жизнью.
Она подняла глаза на Жуань Сысянь, и мелкие морщинки в уголках её глаз не могла скрыть даже косметика.
— Я виновата перед тобой. Я не была рядом, пока ты росла, не исполнила свой материнский долг.
Чжэн Юань провела в примерочной очень много времени, ноги уже начали затекать. Она несколько раз подсматривала в щёлку и, наконец, дождалась момента, когда Жуань Сысянь встала.
Она набрала в грудь воздуха, собираясь выйти, но тут услышала голос Дун Сянь:
— Ты не можешь дать мне шанс всё исправить?
Рука, лежавшая на дверной ручке, замерла.
Чжэн Юань молча отступила назад.
— Не стоит.
Жуань Сысянь долго молчала и в конце концов произнесла лишь это: «Не стоит».
Когда секреты её родителей раскрылись, она была немного удивлена, но это оказалось не так уж сложно принять.
В конце концов, она знала своего а-де: в самой его сути была доля мужского шовинизма.
Сейчас она даже могла понять выбор Дун Сянь.
Но что это меняло?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
