Ловэй и так знала, что Сун Лань не позволит ей встретиться с Лу Хэном с глазу на глаз. Она заговорила об этом лишь для того, чтобы открыто позвать Е Тинъяня для расспросов. Теперь, когда цель была достигнута, говорить было больше не о чем.
— И то верно. Благодарю, Цзы Лань.
Сун Лань, вдыхая сладкий аромат, разлитый в зале, с улыбкой обернулся:
— Я же говорил, старшая сестра, со мной не нужно называть себя «вашей слугой», а тем более благодарить.
Ловэй лучезарно улыбнулась и, слегка кивнув, вдруг спросила:
— А этот третий Е-гунцзы, он пригоден для дела?
— Он человек рассудительный, — Сун Лань не избегал обсуждения с ней государственных дел и, прикрыв глаза, продолжил: — Только сама знаешь, сестра, всё вокруг нас подобно изменчивым волнам и причудливым облакам1. Хотя я и велел досконально проверить его прошлое, человеческое сердце в итоге трудно постичь. Я позвал его сюда, чтобы и ты присмотрелась к нему. Всё-таки вы старые знакомые. Если он окажется полезен, будет как нельзя лучше.
Ловэй мягко ответила:
— Цзы Лань, не беспокойся.
На следующий день после утреннего приема Е Тинъянь вместе с Сун Ланем пришел во дворец Цюнхуа.
Сун Лань шел через сад дворца Цюнхуа, но не успел он дойти до дверей, как его поспешно догнал Лю Си. Он сообщил, что несколько сановников, еще не успев покинуть дворец, развернулись и ждут его в заднем зале Ганьфан для обсуждения дел. Похоже, пришло срочное донесение о засухе этой весной в Цзяннани.
Сун Ланю ничего не оставалось, кроме как оставить Лю Си, отдать несколько распоряжений и уйти.
Е Тинъянь шел вслед за Лю Си под пышно цветущими деревьями хайтана.
Опустив голову, он смотрел на разрозненные пятна света и тени на земле, на осыпавшиеся лепестки. Почему-то с каждым шагом он чувствовал странное оцепенение, словно шел по облакам.
Будто ничего и не случалось, не было ни покушений, ни предательств, ни крови, ни слез, не было интриг, притворства, болезней и масок. Он поднял голову, глядя на посаженные им самим хайтаны, прошел мимо густых зарослей пурпурной лагерстрёмии разных оттенков — они росли тесно в одном саду, совсем как он и его «зелёная слива»2 на протяжении десяти с лишним неразлучных лет.
Е Тинъянь слегка поднял глаза и увидел Ло Вэй, стоявшую в беседке в самом конце длинной галереи. На ней было повседневное одеяние императрицы глубокого атласного цвета — в его далеких воспоминаниях девочка всегда предпочитала яркие цвета и легкий газ.
Но вкусы со временем меняются, и сердца людей тоже.
Сегодня было слишком ясно, солнечный свет слепил глаза. Он не смел поднять головы и не мог долго смотреть, лишь поспешно шагнул в тень и привычно преклонил колени:
— Подданный приветствует ваше величество.
Ло Вэй, опершись на колонну, села, но не велела ему подняться. Она отрешенно смотрела на ясное небо, протягивая руку, чтобы поймать несколько кружащихся бело-розовых лепестков.
Стоило подуть ветерку, как лепесток падал на ладонь и тут же улетал прочь. Она снова пыталась схватить его, но тщетно, ладонь оставалась пустой, будто она никогда ничем и не владела.
Янь Ло отослала всех дворцовых слуг из сада, а затем вместе с Лю Си осталась дежурить на галерее в двадцати шагах от них.
Встреча императрицы с внешним чиновником наедине была неподобающей, Раньше, когда Ло Вэй занималась государственными делами, Сун Лань всегда был рядом.
Сегодня Сун Ланя не было. Перед уходом он специально наказал Лю Си – дело, которое императрица хочет обсудить с господином Е, касается тайн внутреннего двора, посторонним слышать его никак нельзя. Чтобы избежать кривотолков, встречу перенесли в сад под присмотром слуг, стоящих поодаль — если потом спросят, будет что ответить.
Е Тинъянь, не дождавшись ее приказа, сам выпрямился и сел на пятки у ее ног. Ло Вэй лениво взглянула на него, услышав, как Е Тинъянь с самым серьезным видом произнес:
— Я давно слышал о добродетели вашего величества. Разве теперь, принимая внешнего чиновника, ваше величество не должны поправить одежды и сидеть чинно и строго?
Ловэй это рассмешило. Она издали взглянула на Лю Си и Янь Ло и, прикрыв рот рукой, сказала:
— Будь ты, господин Е, из тех книжников-конфуцианцев, что служат в цензорате, я бы тебя и видеть не пожелала.
Слово «видеть» она произнесла с нежной томностью. Е Тинъянь поднял глаза и увидел красавицу, подобную нефриту под сенью цветущих деревьев. Он хотел было съязвить в ответ, но в груди перехватило дыхание, и слова застряли в горле.
Опустив голову, он заметил, что его руки дрожат, и спрятал их в широких рукавах халата.
Ло Вэй не заметила этого мелкого жеста. Она смахнула с плеча упавший лепесток, выпрямилась под навесом галереи и чинно сложила руки.
— Господин Е, говорите, — величественно приказала она.
Е Тинъянь сложил руки в поклоне:
— Я провел тщательный допрос. Сведений слишком много, будет лучше, если ваше величество станет спрашивать сами.
Тогда Ло Вэй спросила прямо:
— Почему Лу Фэнъин хотел убить Чжан Сыи? Были ли они знакомы прежде?
— Ваше величество мудры, — быстро подхватил Е Тинъянь. — В конце эры Чаннин, после того как Чжан Сыи удостоилась милости вашего величества, она по воле случая познакомилась с господином Лу Хэном, который тогда еще следовал за покойным наследным принцем. Год спустя Чжан Сыи перевели служить во дворец, и они стали общаться чаще. Когда император взошел на престол, они тайно дали друг другу обеты. Лу Хэн уговаривал Чжан Сыи поскорее оставить службу и уйти из дворца, чтобы, когда она станет простолюдинкой, он смог просить императора о дозволении на брак.
— Вот почему Чжан Сыи пришла ко мне с просьбой отпустить ее из дворца, — задумчиво произнесла Ловэй. — Если верить вашим словам, господин Е, у Лу Фэнъина уже было намерение взять ее в жены. Зачем же тогда убивать и избавляться от тела?
- Изменчивым волнам и причудливым облакам (波诡云谲, bō guǐ yún jué) — образное выражение, описывающее крайне сложную, коварную и постоянно меняющуюся обстановку. ↩︎
- Зелёная слива (青梅, qīngméi) — метафора, обозначающая возлюбленных с детских лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
