— К тому же, он кажется более похожим на него, чем Сун Лань. Сходство в чертах лица — не более чем нелепое подражание, подобное ужимкам Дун Ши1, лишь обладая божественным духом и нефритовыми костями2, можно достичь истинного созвучия в облике.
* * *
Е Тинъянь сидел за каменным столом, погрузившись в свои мысли. Лишь когда по рукам пробежал холодок, он заметил, что дождь хоть и прекратился, но влага, оставшаяся в щелях камня, пропитала его одежду, расцветив киноварную ткань пятнами густого багрянца.
Небо прояснилось, тучи рассеялись, и висевшее над горизонтом солнце полыхало ярким, но угасающим закатом. Эта часть дворца пребывала в запустении, а в сочетании с унынием поздней весны она и вовсе казалась забытым уголком посреди пышного императорского города.
Их прошлая встреча на террасе Гаоян тоже состоялась в сумерках.
Смена в книгохранилище заканчивалась в середине часа Шэнь3, однако всегда находились чиновники, так увлекавшиеся чтением, что спохватывались лишь к началу часа Ю4. Пока Е Тинъянь предъявлял свою табличку и покидал дворец до того, как его ворота запирались на замок в середине часа Ю, он мог найти возможность тайно встретиться с Ло Вэй. В таких случаях он просто говорил, что засиделся за делами, и это позволяло ему скрывать правду.
Книгохранилище находилось неподалеку от густого леса перед террасой Гаоян, и Е Тинъянь прекрасно знал здешние тропинки. Он был уверен, что даже не переодеваясь, останется незамеченным.
Более того, после смены командира гвардии Цзиньтянь маршруты вечерних патрулей изменились, и ближайший из них пролегал в сотне шагов от леса. Ло Вэй была осторожна и отважилась на встречу с ним лишь потому, что знала, он выбрал подходящее место, да и сама она приняла дополнительные меры предосторожности, чтобы всё прошло безупречно.
Е Тинъянь потирал влажный край рукава и невольно, словно кистью, раз за разом выводил пальцем на столе иероглиф «цзянь»5.
После смерти Лу Хэна он уладил дела в Ведомстве наказаний и лишь затем вернулся в поместье. После ужина к нему с визитом пришли Пэй Си и стражник, который в тот день вместе с Е Тинъянем обыскивал жилище Лу Хэна.
Этого стражника звали Юань Мин. Раньше он был воином в армии Янь, но из-за ранения левого уха не смог отправиться с ними в поход на Бэйю и временно оставил службу, получив скромную должность в Ведомстве наказаний.
Однако он был человеком крайне внимательным к деталям и исполнительным, поэтому быстро заслужил доверие начальства. Когда Сун Лань искал верных людей в Ведомстве наказаний для создания приказа Чжуцюэ, наставник привел туда Юань Мина, и тот получил облачение с вышитой на нем красной птицей.
Никто при дворе не знал, что много лет назад он удостоился милости Чэнмин-тайцзы.
В тот день Е Тинъянь вместе с людьми из приказа Чжуцюэ обыскал дом Лу Хэна, после чего откланялся и сел в паланкин. Когда они свернули на безлюдную улицу, он услышал из-за шторки сдавленный, взволнованный голос Юань Мина:
— Ничтожный Юань Мин приветствует ваше высочество.
Е Тинъянь не стал отодвигать занавеску, лишь вздохнул:
— Мо Шэн, ты много трудился.
— Когда я получил письмо от вашего высочества, то не смел в это поверить, — произнес Юань Мин. — Лишь увидев вас сегодня, я понял… Почему же ваше высочество, вернувшись в столицу, не известили меня?
— В нынешних обстоятельствах право же не стоит называть меня «ваше высочество», — ответил Е Тинъянь. — Мое возвращение в столицу было внезапным, и я против своей воли медлил с нашей встречей до сегодняшнего дня. Я позвал тебя, потому что хочу поручить одно важное дело.
— Повинуюсь любому приказу вашего высочества.
— Хоть я и осматривал жилище Лу Хэна вместе с приказом Чжуцюэ, мы оба понимаем, что это было лишь формальностью. Когда стемнеет, возьми ключи и обыщи всё еще раз. Посмотри, нет ли там чего-то подозрительного.
Юань Мин исполнил поручение, и сегодняшний его визит, должно быть, был связан с докладом.
Е Тинъянь и представить не мог, что Юань Мин не найдет в доме ничего, кроме обрывка обработанной бумаги сюань6, завалявшегося под кроватью.
По словам Юань Мина, на бумаге были видны следы оттисков — судя по всему, листов было больше, но кто-то забрал их заранее, оставив лишь этот невзрачный клочок в углу.
От листа осталась лишь половина — другую уничтожил огонь. На уцелевшей части было написано всего два иероглифа «цзянь».
Е Тинъянь снова и снова мысленно обводил эти знаки, и с каждым разом его сердце сжималось от страха. Если он не ошибся, это определенно был почерк Ло Вэй.
В юности она обучалась каллиграфии в стиле «заньхуа сяокай»7, но, повзрослев, сочла строгие каноны слишком скучными. Она усердно изучала «Ланьтин»8, но не желала слепо копировать оригинал. Позже, познакомившись со стилем «фэйбай»9, она соединила их, создав собственную уникальную манеру письма.
В иероглифе «цзянь» левая откидная черта у нее всегда была чуть длиннее правого крюка, с тонкими просветами «летящего белого» — именно так она писала чаще всего.
Но зачем императрице переписываться с Лу Хэном?
Еще до того, как Е Тинъянь взялся за дело об убийстве в Западном саду, Сун Лань лично отправился в приказ Чжуцюэ и вел допрос всю ночь. Опасаясь, что запертый в темнице Лу Хэн наговорит лишнего, он поспешил лишить его языка и искалечить руки, чтобы никто больше не смог добиться от него ответов. В итоге дело было наспех закрыто как «убийство на почве страсти».
Е Тинъянь понимал, даже останься Лу Хэн в живых, он вряд ли открыл бы истинные причины.
Позади послышался шорох ткани, трущейся о землю. Пальцы Е Тинъяня замерли. Отбросив лишние мысли, он обернулся и поклонился:
— Ваш слуга приветствует императрицу.
_______________________
- Нелепое подражание Дун Ши (东施丑态, dōng shī chǒu tài) — отсылка к легенде о некрасивой девушке Дун Ши, которая пыталась подражать манерам красавицы Си Ши, но выглядела при этом отталкивающе. Используется для описания неудачного, карикатурного подражания. ↩︎
- Божественный дух и нефритовые кости (风神玉骨, fēng shén yù gǔ) — идиома, описывающая благородную, возвышенную внешность и внутреннюю силу. ↩︎
- Час Шэнь (申时, shēnshí) — период времени с 15:00 до 17:00. ↩︎
- Час Ю (酉时, yǒushí) — период времени с 17:00 до 19:00. ↩︎
- Встреча (见, jiàn) — иероглиф, означающий «видеть» или «встречаться». ↩︎
- Обработанная бумага сюань (熟宣, shúxuān) — вид китайской бумаги, прошедший обработку квасцами, благодаря чему она меньше впитывает тушь и позволяет прорисовывать мелкие детали. ↩︎
- Заньхуа сяокай (簪花小楷, zānhuā xiǎokǎi) — изящный стиль каллиграфии («малый устав, подобный цветам, воткнутым в волосы»), отличающийся легкостью и утонченностью. ↩︎
- Ланьтин (兰亭, Lántíng) — отсылка к «Предисловию к стихотворениям, сочиненным в Орхидеевой беседке» Ван Сичжи, эталону китайской каллиграфии. ↩︎
- Фэйбай (飞白, fēibái) — каллиграфический стиль «летящий белый», при котором в чертах иероглифов остаются просветы, создающие эффект стремительности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
