Когда он говорил так, он снова напоминал того прежнего, мягкого и лукавого «третьего Е-гунцзы».
Но теперь Ло Вэй видела эту маску насквозь и, глядя на его поведение, не могла сдержать внутренней усмешки.
Если содрать с этого человека личину мягкого благородного мужа, внутри он окажется черным до самой глубины.
Она понимала, что он ни за что не раскроет свои замыслы, а потому не стала расспрашивать дальше. Сделав шаг, чтобы уйти, она на мгновение замерла:
— Е Дажэнь, вы без колебаний выбрали меня, а не великого наставника, и с самого прихода не жалеете сил, давая советы. Мне любопытно, вы долгое время пробыли в Ючжоу, какая же вражда связывает вас с великим наставником?
— Разве эта рана — не повод для вражды? — Е Тинъянь коснулся рукой шрама на плече. Если бы он не упомянул о нем, Ло Вэй почти забыла бы, что он получил это ранение.
— Великий наставник недоволен доверием Его Величества ко мне, и рано или поздно он бы со мной расправился. Я лишь чиню крышу до дождя1, к тому же… —
Е Тинъянь опустил глаза, в его взгляде что-то промелькнуло.
— У вашего слуги и великого наставника действительно есть старые счеты. О них слишком долго рассказывать, да и слова того не стоят. Когда выдастся свободное время, если государыня пожелает послушать, ваш слуга поведает всё в подробностях.
— Однако я внезапно вспомнил, что только что государыня изволила сказать, будто служба вам подобна хождению по острию клинка. Мне тоже любопытно: помимо дела с великим наставником, какие еще дела, не терпящие дневного света, вы намерены поручить вашему слуге?
Ло Вэй заметила на его плече множество складок, оставленных ее пальцами, протянула руку и разгладила их одну за другой, произнеся лишь:
— Когда мне станет известна твоя «искренность», я доверюсь тебе. А сейчас сперва приготовь «подарок», который обещал мне. Я буду ждать, омыв глаза2.
Она подошла к порогу Золотого зала и услышала, как Е Тинъянь громко произнес ей в спину:
— У вашего слуги есть еще одно слово…
Ло Вэй терпеливо обернулась:
— В чем дело?
Е Тинъянь посмотрел на нее с притворной искренностью:
— Может ли государыня впредь не называть вашего слугу «дажэнем»? Это звучит так официально. Можете называть меня по второму имени — Тин Янь, как это делает Его Величество, или же по прозванию — «Цюй Хуа». Те, кто близок вашему слуге, зовут меня именно так.
— Цюй Хуа… — Ло Вэй с интересом повторила эти два слога, вкладывая в них особый смысл. — «Цюй Хуа» означает цветок лотоса. Этот символ чист и благороден. Как же Е Дажэнь выбрал себе такое прозвание?
Она не стала продолжать, время поджимало, им пора было расходиться.
Однако Е Тинъянь понял всё, что Ло Вэй оставила невысказанным.
Когда Ло Вэй ушла, он оглянулся на развевающиеся на ветру красные шелка и тихо повторил:
— «Цюй Хуа» означает цветок лотоса. Этот символ… чистоты и благородства.
Выражение его лица в этот миг стало совершенно иным, ни капли не похожим на прежнее.
Он мог с закрытыми глазами представить это свое нелепое выражение лица, полное жалости к самому себе. В душе поднялась волна почти неистового отвращения, и он невольно усмехнулся над собой.
— И правда. Разве ваш слуга… достоин такой чистой вещи?
* * *
После посещения храма Сюцин Сун Лань и Ло Вэй вместе вернулись в императорский город и простояли на коленях в башне Жаньчжу до самых сумерек.
Слуги сновали туда-сюда, одну за другой зажигая свечи вокруг. Ло Вэй перебирала в руках холодные четки, чинно стоя на коленях. Сун Лань поднялся с подушки для молитв и повернулся, чтобы помочь ей встать:
— Сегодняшняя церемония наконец благополучно завершилась. А-цзецзе, должно быть, сильно устала?
Ло Вэй сжала его протянутую руку, не отвечая на вопрос:
— Цзы Лань, когда мы с тобой отправимся почтить память на Бяньхэ?
Нитка четок врезалась в ладони обоих.
Услышав ее слова, рука Сун Ланя внезапно дрогнула. В тот год на наследного принца совершили покушение, и он упал в воду. Течение Бяньхэ было бурным, воины Цзиньтяньвэй обыскали всё, но так и не нашли тела. В конце концов в нижнем течении реки удалось обнаружить лишь поврежденную корону юаньюйгуань.
Эта корона и была погребена в императорской усыпальнице вместо наследника. В то время Ло Вэй всё еще лелеяла надежду найти хоть какие-то останки, поэтому гроб не запечатывали. Сун Лань использовал это как предлог, чтобы не вырезать поминальную табличку, так что в башне Жаньчжу не было посмертного имени Сун Лина. Чтобы почтить его память, нужно было идти на террасу Тинхуа у реки Бяньхэ.
В те годы расследование дела А-Тан длилось более четырех месяцев и затронуло множество людей. В итоге Сун Лань и Юй Цюши определили троих главных виновников покушения. Их каменные изваяния были установлены на коленях перед золотой статуей наследного принца на террасе Тинхуа, чтобы они вечно искупали свою вину.
Вместе с ними там находилась стела «О казни мятежных учеников в конце года Гэнцзы», где подробно описывалось, почему эти трое совершили покушение. Сейчас террасу Тинхуа добровольно и по очереди охраняли стражи Цзиньтяньвэй. Она фактически стала поминальным алтарем наследного принца Чэнмина. Однако терраса находилась в высоком и опасном месте, к тому же была связана с кровавым преступлением, так что приходящих почтить память было совсем немного.
Теперь же, когда императорские церемонии обходят это место стороной, выходило, что он так и не удостоился официального поминовения ни от нее, ни от Сун Ланя. Раньше Ло Вэй не замечала этого, но теперь прекрасно понимала – Сун Лань делал это намеренно.
Но Сун Лань не осмеливался позволить ей заметить подвох. Поджав губы, он принял скорбный вид:
— Останки императорского брата так и не были найдены. Когда я вижу его в своих снах, то всегда просыпаюсь в ужасе и просто не смею являться к нему. Однако в каждый праздник я приказываю проводить для него великую поминальную службу, надеясь, что он обретет покой в Подземном мире. А-цзецзе… ты хочешь пойти на террасу Тинхуа?
Ло Вэй подняла веки и бесстрастно произнесла:
— У Его Величества добрые намерения, как и у меня. Когда придет день, и скорбь утихнет, мы отправимся туда вместе.
Сун Лань отозвался:
— Вот и славно.
Немного подумав, он заговорил снова:
— Завтра весенняя охота, не желает ли а-цзецзе выйти в поле? Я помню, как раньше а-цзецзе, полная отваги и величия, охотилась на зайцев с собаками, но с тех пор много воды утекло.
Ло Вэй мягко ответила:
— Сегодняшний день был утомительным, не знаю, найдутся ли силы. Вашему Величеству тоже стоит вернуться и пораньше лечь отдыхать.
______________________
- Чинить крышу до дождя (未雨绸缪, wèi yǔ chóu móu) — принимать меры предосторожности заранее; букв. «чинить крышу до дождя». ↩︎
- Омыть глаза и ждать (拭目й待, shì mù yǐ dài) — ждать с нетерпением или с большим вниманием; букв. «протереть глаза и ждать». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
