Под такой луной Ло Вэй, придерживая Сун Ланя за рукав, шла по той императорской улице, по которой, как она когда-то думала, не сможет пройти до конца.
Везде царила мертвая тишина. Войска, патрулирующие город, были переброшены в другое место, поэтому царивший здесь беспорядок до сих пор никто не убрал. С праздника фонарей прошло всего два дня, но двери каждого дома были плотно заперты — люди словно предчувствовали перемены во дворце и не осмеливались выходить наружу, боясь оказаться втянутыми в беду.
В конце императорской улицы находились восточные ворота императорского города. Обычно чиновники входили во дворец именно через них.
Стоя перед восточными воротами, можно было смутно разглядеть башню Жаньчжу, самое большое здание для жертвоприношений в императорском городе. Из-за того, что в ней всегда ярко горели свечи, покойный император повесил над восточными воротами табличку, назвав это место воротами Миньгуан.
Сейчас в башне Жаньчжу никто не зажигал огней, там царил непроглядный мрак. Чиновники из государственного совета, получив известие, собрались перед воротами Миньгуан. Солдаты запретной армии и воины левой и правой Лесной гвардии, обнажив мечи, почтительно стояли по обе стороны.
До прихода Ло Вэй представители знатных и влиятельных семей, стоявшие за спиной Юй Цюши, до хрипоты спорили с гражданскими чиновниками из надзорной палаты.
Течение реки Бяньхэ стремительно, к тому же стояла зима. Тело наследного принца искали два дня и не нашли, шансов на спасение не оставалось. Поскольку император скончался внезапно и не успел оставить завещания, вопрос о том, кто унаследует престол, стал самой насущной задачей.
Поэтому собравшиеся перед воротами Миньгуан люди даже не успели обсудить церемонии похорон императора и наследного принца.
Престолонаследие — дело государственной важности, и чиновники прекрасно понимали, что любая оплошность сейчас может привести к кровопролитному перевороту, который затронет многих.
Старший сын императора уже давно уехал в свой удел. Наследный принц Чэнмин был вторым сыном. Мать третьего принца Сун И была родом из знатной семьи, и сам он был связан узами брака с аристократией, поэтому титулованная знать теперь заявляла, что, согласно порядку старшинства, престол должен унаследовать именно он.
Однако третий принц не обладал талантом к наукам и изящной словесности, его способности были посредственны, и еще во время обучения в палате Цзышань его не жаловали учителя. По этой причине гражданские чиновники были недовольны и после обсуждения заявили, что пятый принц Сун Ци одарен талантами и необычайным умом, а потому подходит на роль императора больше, чем третий принц.
Что касается четвертого принца, то он был ветреным бездельником, погрязшим в погоне за красотой, покойный император многократно отчитывал его. Седьмой принц был слишком мал, поэтому его кандидатуру никто не рассматривал.
Одна сторона твердила, что третий принц зауряден и не обладает талантом к управлению государством. Другая сторона заявляла, что пятый принц слишком увлечен каллиграфией и живописью, а это признак того, что увлечение вещами губит волю1.
Пока обе стороны пребывали в неразрешимом споре, Юй Цюши, который после смерти Су Чжоуду занял пост первого советника, внезапно холодно заговорил. Он заявил, что шестой принц, хоть и юн, был самым близким братом наследному принцу Чэнмину, и что долгие годы он совершенствовал свой характер в палате Цзышань, скрывая свои таланты, чтобы не привлекать внимания.
В прошлые годы Юй Цюши был первым учителем Сун Ланя в палате Цзышань. После таких слов некоторые люди тут же склонились на его сторону.
Один из цензоров, стоя в глубине толпы, холодно усмехнулся:
— Едва почивший император ушел, как первый советник пожелал, подобно Чжао Гао и Ли Сы, захватить власть над малолетним монархом. Интересно, какие цели он преследует?
Кто-то из знатных гунов и хоу тоже выразил недовольство, язвительно заметив:
— Первый советник выказывает пристрастие к своему ученику, но ему следовало бы позаботиться и о собственной репутации.
Тогда Юй Цюши в гневе воскликнул:
— Старик лишь обучал шестого принца основам, после чего мы больше не общались. Гун Сяо, ваши слова бьют в самое сердце!
Неизвестно, сказал ли он это, чтобы скрыть свои истинные намерения, или же искренне желал возвести принца на трон, чтобы затем разделить власть, но как только слова были произнесены, Сун Лань превратился в мишень, выставленную Юй Цюши.
Люди при дворе преследовали свои интересы, разве могли они позволить себе малейший риск?
Всего за два часа на Сун Ланя было совершено три покушения.
В конце концов под защитой гвардии Цзиньтянь ему удалось бежать из императорского дворца и просить убежища в храме предков семьи Су.
Когда Ло Вэй с мечом Сына Неба в руках подошла к воротам Миньгуан, спор между двумя сторонами все еще не был окончен.
В разгар распрей она выхватила меч и сразила военного чиновника, который подошел слишком близко с провокациями.
Этот чиновник еще мгновение назад кричал:
— Хотя в роду Су и было три канцлера в двух поколениях, супруга наследника — всего лишь женщина. С какой стати ей держать меч Сына Неба? Курица возвещает рассвет2, попрание ритуалов — неужели таково домашнее воспитание покойного Вэндэ-гуна? Если так посмотреть, то эта сияющая слава — лишь пустой звук…
Теплая кровь брызнула Ло Вэй на лицо. Она спокойно протянула руку и вытерла её, некстати подумав о том, что убивает человека явно не в первый раз, но почему же рука всё ещё так дрожит?
Кто-то пришел в себя и хотел было разразиться проклятиями, но внезапно обнаружил, что незаметно для всех наследник Янь уже привел войска и окружил Лесную гвардию и запретную армию.
Он подошел ближе и за спиной Ло Вэй неспешно дважды постучал по рукояти меча.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Ло Вэй подняла горячий меч Сына Неба над головой и опустилась на колени перед Сун Ланем.
— Семья Су владеет мечом Сына Неба и желает возвести шестого принца на престол.
Третий принц Сун И был марионеткой в руках знати, пятый принц Сун Ци обычно не интересовался государственными делами, а Сун Лань много лет учился у Сун Лина и не был глуп. Юй Цюши был лишь его первым учителем и не поддерживал с ним близких отношений, его нынешнее выступление с поддержкой было лишь попыткой найти послушного императора, чтобы самому удерживать власть.
Если бы она не выступила, Юй Цюши действовал бы совершенно бесцеремонно.
Если бы Сун Лань не смог взойти на престол, он, возможно, не пережил бы эту ночь.
Пока Ло Вэй шла сюда, она все ясно обдумала, и Сун Яофэн тоже не стала ей мешать — обе они понимали, что это лучший выбор.
А еще в день, когда случилось «дело А-Тан», Янь Лан получил наставления от отца и под покровом ночи тайно выбрался из города, чтобы привести войска из загородного лагеря обратно в императорский город.
Даже если бы Ло Вэй в итоге не сделала выбор, приведенные им войска могли хотя бы защитить жителей города в случае беспорядков.
Юй Цюши посмотрел на стоящую на коленях перед Сун Ланем Ло Вэй и на ряды пошатнувшихся сторонников чистой знати, после чего слегка приподнял бровь.
Появление Ло Вэй и Янь Лана добавило веса этому лишенному власти и влияния принцу. Она и гражданские чиновники образовали собственную фракцию и в будущем неизбежно станут соперниками Юй Цюши в борьбе за власть.
Янь Лан, следя за выражением его лица, невольно сжал рукоять меча на поясе.
Вспыхнет ли в Бяньду мятеж, теперь зависело лишь от решения первого советника.
После долгого противостояния Юй Цюши наконец уступил и отступил на шаг. Усмирив знатные семьи, он почтительно опустился на колени у ног юного императора.
В те годы Ло Вэй думала, что это движение было вызвано недовольством из-за краха его планов по поддержке марионетки, но теперь она понимала, что это была легкость и радость от того, что всё прошло успешно.
Семнадцатый день первого лунного месяца изначально был днем снятия фонарей, но сейчас в Бяньду царил мрак, и снимать их не требовалось.
Глубокой ночью, когда все утихло, слуги собрали праздничные фонари в виде драконов за башней Жаньчжу и сожгли их дотла.
Пепел взмывал вверх в свете огня. Ло Вэй стояла под небесным сводом, провожая взглядом то место, где он исчезал. Облаков было много, но та луна, что была еще круглее, чем в полнолуние, ничуть не скрылась за ними, она висела посреди неба и смотрела на нее, словно ясный, не умеющий плакать глаз.
Сон прервался на этом мгновении.
Повеяло нежным ночным ветром, и Е Тинъянь в то же мгновение очнулся. Он растерянно огляделся и обнаружил, что заснул, прислонившись к бамбуковой занавеске.
Он потер глаза и увидел, что луна уже склонилась к западу.
Лунный свет отбрасывал от цветущих деревьев за окном длинные тени, которые тянулись в непроглядную ночную даль. Он протянул руку, чтобы опустить свернутую бамбуковую занавеску, но в запястье не было сил, поэтому ему пришлось ухватиться за оконную раму, чтобы подняться на ноги.
- Увлечение вещами губит волю (玩物丧志, wán wù sàng zhì) — бессмысленное времяпрепровождение, которое мешает великим стремлениям. ↩︎
- Курица возвещает рассвет (牝鸡司晨, pìn jī sī chén) — иносказание о женщине, захватившей власть в свои руки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
