Е Тинъянь ответил:
— Изучаю некие оккультные искусства, которые, как утверждают, способны прозреть человеческую жизнь.
— «Чжоу и»?
— Вовсе нет.
Ло Вэй внимательно посмотрела на книгу с неизвестным автором в его руках и с удивлением произнесла:
— Разве это не искусство предсказания по звездам, которое изучают в Сытяньцзянь?
Она добавила:
— Вы изучаете даосские техники в буддийском храме и не боитесь гнева божеств и Будд.
Е Тинъянь вежливо ответил:
— Все небесные божества и Будды — одна семья. У вашего подданного сердце искреннее, и всем им это ведомо. К тому же я изучаю государственное искусство предсказания, чтобы составить карту судьбы для государыни. Хочет ли государыня послушать?
Ло Вэй улыбнулась:
— Хорошо.
Они вдвоем пошли вниз по горной тропе.
После дела на поле Мучунь они условились встречаться на террасе Гаоян раз в три дня. Неизвестно почему, но после того дня, когда они целовались под пологом кровати, Е Тинъянь больше не позволял себе никаких вольностей. Каждый раз он лишь держал её за руку и тихим голосом рассказывал о недавних интригах и планах при дворе.
Ло Вэй в душе удивлялась этому, но не спрашивала, и в долгу не оставалась. Она то и дело невзначай напоминала о нем Сун Ланю и приближенными чиновниками.
Тайцзянь презирали фаворитов императора, поэтому Сун Лань выставил напоказ написанное Е Тинъянем «Рассуждение о раненом знании» и возвысил его, назначив императорским шиду в Цюнтянь.
Теперь, хотя он все еще оставался чиновником пятого ранга, в его обязанности входило переписывание секретных указов для Сун Ланя, что по степени власти не уступало положению сюэши третьего ранга в Цюнтянь. Вдобавок, обладая определенными навыками, он мог выполнять для императора и другие важные поручения, отчего в одночасье стал крайне востребованной фигурой при дворе.
Вместе с ним повышение получил и Чан Чжао, который уже был шицзянь сюэши в Цюнтянь, однако он поднялся лишь с истинного седьмого ранга до шестого.
Чан Чжао был человеком нелюдимым, имел мало близких друзей и в хранилище книг редко вступал в беседы. Он не обладал умением ладить со всеми, присущим Е Тинъяню, поэтому его скромное продвижение по службе не так бросалось в глаза.
Тайцзянь уже долгое время спорили из-за того, что император оказывал доверие Чжуцюэ и совершал назначения в обход правил. За Е Тинъянем теперь следили пристально: стоило ему лишь позже обычного покинуть дворец, как на него тут же подавали жалобу.
Пять дней им не удавалось найти возможности побыть наедине, пока Ло Вэй не заглянула в книгохранилище и не увидела на колонне у входа начертанную им строку: «В дымке гряда вершин бесконечно зелена».
Если нельзя было встретиться здесь, оставался храм Сюцин.
Она долго раздумывала и все же покинула дворец перед тем, как устроить тот небольшой праздник лотосов.
Стоило Ло Вэй на мгновение отвлечься, как она обнаружила, что они уже подошли к келье. Она оглянулась и встретилась взглядом с Янь Ло. Та, поняв её без слов, подошла и прикрыла за ними дверь.
Е Тинъянь спросил восемь иероглифов её рождения, сел за стол и, взяв лист бумаги сюаньчжи, предназначавшийся для переписывания сутр, с крайне серьезным видом принялся чертить карту судьбы:
— Говорят, что дата рождения — это то, с чем связана вся жизнь. Почему государыня совсем не таится и вот так поведала её мне? Не боитесь, что я замышляю недоброе?
— Я не верю в подобное, — Ло Вэй подперла голову рукой и насмешливо произнесла: — Господин Е весьма искусен, как не имея указа Чанфэн, вы добились того, что стража Цзиньтянь повинуется вашим распоряжениям?
— Имея восемь иероглифов, можно получить неизменную карту судьбы. В небесах Цзывэй сто восемь звезд, и у каждой свое место. Так называемая «судьба» и так называемый «рок» предопределены еще при рождении. Если государыня не верит, почему все же согласна слушать? — Е Тинъянь сосредоточенно делал пометки и небрежно добавил: — Что же до стражи Цзиньтянь… государыня мне льстит. Ради встречи с вами я, разумеется, должен был приложить усилия.
С этими словами он протянул ей кисть. Одной рукой он перелистывал книгу, а пальцем другой указал на один из двенадцати пустых квадратов, который еще не был заполнен:
— Познания вашего подданного еще неглубоки, нужно свериться с книгой. Пожалуйста, государыня, помогите и впишите один знак.
Сегодняшняя встреча не была такой поспешной, как прежние, и Ло Вэй уже привыкла к его причудливым идеям. Взяв кисть, она, следуя его словам, написала в пустом дворце слово «Тайян».
Е Тинъянь, держа книгу, несколько раз перелистнул страницу:
— В дворце супружества государыни… Тайян в положении лосянь.
— О? — Ло Вэй все еще обдумывала расстановку сил при дворе и на его слова откликнулась рассеянно: — И что же это означает?
Е Тинъянь, казалось, был ошеломлен, его голос стал гораздо тише:
— Тайян и Цзюймэнь1 находятся в одном градусе, и это совпадает с положением лосянь2, что означает скрытые, трудновыразимые печали.
Услышав это, Ло Вэй замерла и резко вскинула на него взгляд.
Что он хочет сказать такими словами? Неужели он что-то разглядел?
Теперь он — приближенный Сун Ланя. Если он заметит хоть малую часть ее замыслов и Сун Лань узнает об этом раньше срока, она, вероятно, останется без места для погребения.
Е Тинъянь, на редкость отвлеченный, не заметил вспыхнувшей в ней враждебности и продолжил:
— Цзюймэнь — это темное светило. Находясь в дворце Инь, оно подобно мраку перед самым рассветом. К счастью, к великому счастью, если бы оно находилось в дворце Шэнь, то была бы тьма закатных сумерек. К тому же Тайян в этом дворце подвергся хуацзи3, что может предвещать… син-кэ4 мужа.
По спине пробежал холод — не то от ужаса, не то от скорби.
В этот миг Ло Вэй действительно не знала, стоит ли ей бояться того, что он заметил неладное, или же восхвалять его за пугающе точное предсказание.
Подавляя дрожь в губах, она через силу улыбнулась:
— Императрица, совершающая син-кэ… Господину не стоит говорить это мне, лучше скажите Его Величеству с глазу на глаз. Государь всегда верил в небесные знамения, не знаю, не отвергнет ли он меня из-за этого дела? К тому же, если син-кэ и впрямь существует, то господину тоже следует быть осторожным, чтобы и на вас это не перекинулось.
Е Тинъянь медленно опустил свиток и почему-то отвел взгляд:
— Его Величество — Сын Неба, обладатель золотого тела летящего дракона, чего ему бояться? Что же до вашего подданного, разве я достоин называться супругом государыни?
Он низко склонил голову и машинально притянул к себе лист бумаги с начертанной картой судьбы. Увидев написанные рукой Ло Вэй иероглифы «Тайян», он сорвался на крик:
— Почему ты больше не пишешь в стилях Ланьтин и Фэйбай5?
Ло Вэй внезапно вскочила, опрокинув стоящую позади старую скамью.
Когда он поднял голову, она уже придвинулась к нему почти вплотную.
— Я уже много лет не пишу в этих стилях. Господин… как вы об этом узнали?
- Тайян (太阳, tàiyáng) и Цзюймэнь (巨门, jùmén) — «Солнце» и «Огромные врата», названия звезд в системе Цзывэй Доушу ↩︎
- Лосянь (落陷, luòxiàn) — «падение», положение звезды, при котором ее влияние становится неблагоприятным ↩︎
- Хуацзи (化忌, huàjì) — негативная трансформация звезды ↩︎
- Син-кэ (刑克, xíngkè) — в китайской астрологии вредоносное влияние одного человека на судьбу или жизнь другого ↩︎
- Ланьтин (兰亭, lántíng) и Фэйбай (飞白, fēibái) — стили китайской каллиграфии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
