Неужели она не участвовала в тех событиях прошлых лет или же теперь, когда всё зашло так далеко, она раскаялась?
Пока Сун Лань посылал внутреннего чиновника на поиски Ло Вэй, за столами воцарилось молчание. Е Тинъянь сидел на своём месте, почти обманутый собственной нелепой мыслью.
В тот миг он почти не мог заставить себя задуматься, против кого направлен сегодняшний замысел Ло Вэй и какова его цель, не желал он и размышлять о том, как отреагирует Сун Лань, когда увидит это. Он лишь снова и снова прокручивал в голове: она написала эти две фразы, она написала именно эти две фразы!
Даже если это всего лишь предлог, использованный ею сейчас для устранения политических противников, или способ проложить путь собственным амбициям с помощью событий прошлых лет, эти две фразы… Чувствует ли она вину перед ним, раскаялась ли?
А если дать волю еще более несбыточным фантазиям…
Е Тинъянь почти не смел продолжать эти раздумья.
До тех пор, пока не разглядел её мертвенную бледность и едва заметное покачивание головой.
Падение из яростного пламени в ледяную бездну — только так это можно было описать. Он опустил взгляд на свои руки, сжимавшие чарку, и обнаружил, что ладони покрыты холодным потом.
Неужели этот её замысел был разгадан Юй Цюши?
Е Тинъянь успокоился и тщательно всё обдумал.
То, о чём только что догадалась Ло Вэй, он, разумеется, тоже осознал предельно ясно. Эти две фразы, так сильно потрясшие его, на самом деле были вырезаны цзайфу ради ответного удара.
Ло Вэй хотела с помощью «Песни ложного дракона» заставить Сун Ланя почувствовать угрозу со стороны Юй Цюши, но Юй Цюши сделал ответный ход, также использовав события прошлых лет, чтобы внушить Сун Ланю мысль о её раскаянии.
Эти трое ведут в императорском дворце подковерную борьбу не на жизнь, а на смерть — неужели о такой доле она мечтала, когда тогда, много лет назад, сделала свой выбор?
Е Тинъянь холодно усмехнулся и поставил чарку на стол донышком вверх.
Отводя взгляд от Е Тинъяня, Ло Вэй устремила его на сидящего напротив Юй Цюши.
Юй Суйшань, будучи гунцзы первого министра, обладал весьма посредственным умом и боевыми навыками. Он всем сердцем желал сделать что-то для отца, и, оказавшись замешанным в такое крупное дело, как дело о народных песнях, по идее не должен был сметь проронить отцу ни слова.
Однако Юй Цюши лишь смотрел на неё издалека, слегка приподняв брови.
В его изборождённых морщинами глазах таилась улыбка, полная жажды крови.
Только в этот момент Ло Вэй убедилась: эти две фразы определенно подменил Юй Цюши.
Неизвестно когда, но он сумел разгадать её игру.
Будучи задетым во время весенней охоты и лишившись поддержки семьи Линь, он сумел сдержаться и не проронить ни слова, выжидая до сегодняшнего дня, чтобы нанести сокрушительный ответный удар.
Нынешняя ситуация всё ещё оставалась в рамках его замысла, в то время как она временно оказалась в проигрыше, даже не зная, какой козырь у него припрятан в рукаве.
С самого восшествия Сун Ланя на престол Юй Цюши ни на миг не доверял ей. Он не раз предлагал императору: держать подле себя императрицу, способную обладать властью и при этом не знающую об их планах, — всё равно что иметь дело с порохом, который неизвестно когда может воспламениться.
Сун Лань же был ещё юн и не желал полностью подчиняться Юй Цюши, а потому сознательно уклонялся от прямого ответа, позволяя им двоим вести борьбу при дворе.
Но Ло Вэй знала, что в глубине души Сун Лань наверняка тоже постоянно опасался, что ей станут известны события прошлых лет.
И то, что предпринял сегодня Юй Цюши, было проверкой для неё.
Поэтому сейчас самое главное — она ни в коем случае не должна позволить Сун Ланю и Юй Цюши заметить ни малейшей слабости.
Нужно вести себя так, будто она ровным счётом ничего не знает.
Но если она якобы ничего не знает, то должна была бы прийти в ярость или опечалиться из-за этих двух фраз и настойчиво добиваться правды. Однако если она начнет докапываться до сути, не навлечет ли это беду на неё саму? Раз Юй Цюши действует столь дерзко, какой еще подвох он для неё уготовил?
На мгновение Ло Вэй оказалась в тупике.
К счастью, после того как она произнесла те две фразы, Сун Лань тоже не посмел выказать перед ней ни капли безразличия к прошлому своего старшего брата и торопливо утешил её парой слов.
Юй Цюши поднялся со своего места, сложил руки в приветствии и произнес:
— С самого праздника Шансы1 в народе намеренно распространяются речи, порочащие Ваше Величество. Подобное приравнивается к мятежу, и раз ныне они осмелились протянуть свои руки даже в Императорский город, я полагаю, что это дело должно быть расследовано самым тщательным образом.
Он взглянул на Ло Вэй:
— Что думает об этом Её Величество?
Почему Юй Цюши так уверен в себе? Потому ли, что не знает о причастности Юй Суйшаня, или потому, что уже придумал, как с ней расправиться?
Ло Вэй изо всех сил постаралась успокоиться и ответила:
— Разумеется.
* * * * *
Пиршество на озере Хуэйлин на этом закончилось. Кто из присутствующих осмелился бы болтать лишнее, узнав столь сокровенную тайну императорской семьи? Даже когда при выходе из дворца женщины спрашивали, почему Её Величество императрица внезапно удалилась, никто не решался проронить и слова.
Сюй Дань хоть и не входил в число приближенных императора, но сейчас имел доброе имя в Цюнтине, поэтому сегодня начальник взял его с собой. Видя, что все молчат, подобно цикадам в зимнюю пору2, он невольно преисполнился сомнений.
У восточных ворот чиновники расходились по повозкам. Сюй Дань с трудом пробирался между лошадьми, как вдруг увидел ученого мужа с чашей в руках, с которым беседовал в день собрания Дяньхун, и радостно окликнул его:
— Брат мой!
Он поспешно подошел и хлопнул того по плечу:
— Помнит ли меня брат мой? В тот день на собрании Дяньхун нам суждено было встретиться и разделить радость за чашей вина.
Чан Чжао медленно обернулся, некоторое время старательно вспоминал и наконец произнес:
— О, это же младший брат Сюй.
Сюй Дань радостно подтвердил:
— Именно так. В прошлый раз мы были в спешке, и я не успел спросить имя брата. Позже мы, кажется, несколько раз виделись в Цюнтине, но я, находясь в книгохранилище, был крайне занят и не успел подойти поприветствовать вас.
Чан Чжао тоже улыбнулся:
— Пустяки. Моя фамилия Чан, имя — Чжао. Младший брат Сюй может звать меня просто Пин Нянь.
Сюй Дань обменялся с ним поклонами:
— Моё второе имя — Бо Мин. Моё почтение.
Они вдвоем пошли по императорской улице за восточными воротами, вполголоса беседуя о делах Цюнтина. Заметив у Чан Чжао серебряный мешочек с рыбой3, Сюй Дань расспросил его о забавных случаях, связанных с повышением, и, слушая, не переставал восхищенно прищелкивать языком.
Выйдя с императорской улицы, он наконец не выдержал и, обняв Чан Чжао за плечи, спросил:
— Пока мы были за столами, у меня сердце в пятки уходило. В прошлый раз я видел, что Пин Нянь знает дела минувших лет так хорошо, будто пересчитывает семейные сокровища4. Скажи, не ведомо ли тебе, что за история кроется за словами «несправедливость на террасе Тинхуа»?
Чан Чжао сегодня был гораздо молчаливее, чем в прошлый раз. Услышав это, он с удивлением переспросил:
— Ты видел надпись на фонаре?
Сюй Дань тут же зажал ему рот, призывая к тишине, и прошептал:
— Тот господин Е, когда подносил чашу в знак благодарности за милость, на обратном пути оказался как раз подле меня. У меня острый слух, и я слышал, как он в недоумении вполголоса прочел это.
Чан Чжао снова замолчал. Сюй Дань проявил терпение. Вдвоем они дошли по императорской улице до реки Бяньхэ и сняли отдельную комнату в башне Фэнлэ. Сюй Дань подошел и открыл окно, обнаружив, что отсюда как раз видна оцепленная терраса Тинхуа на реке.
Чан Чжао подошел ближе и, глядя в окно, произнес с некоторой задумчивостью:
— Тогда, после восшествия Его Величества на престол, в поисках виновных по делу «Убийства А-Тан» были определены трое главных преступников. Их коленопреклоненные каменные изваяния по сей день стоят на террасе Тинхуа. Знаешь ли ты, кем были эти трое?
Сюй Дань кивнул, а затем покачал головой:
— Я слышал, как о них упоминали, но жители столицы Бяньду считают дело «Убийства А-Тан» запретной темой и говорят о нем крайне редко. Мне кажется, я знаю только их имена… Неужели это были тогдашние ученые мужи, сдававшие экзамены?
— Да, — ответил Чан Чжао, — но и нет. Будь они обычными кандидатами на экзаменах, разве могло бы это дело принять такой размах? В деле «Убийства А-Тан» оказались замешаны не менее сотни представителей влиятельных семей и знати, даже пятый принц…
Сюй Дань изумленно воскликнул:
— Разве не говорили, что это были бунтовщики? Неужели последовало такое суровое наказание по причастности5?
Чан Чжао закрыл окно, подлил вина Сюй Даню и с улыбкой сказал:
— Если Бо Мин желает знать, то я подробно все тебе поведаю.
- Праздник Шансы (上巳, shàngsì) — традиционный китайский праздник, отмечаемый в третий день третьего лунного месяца. ↩︎
- Молчать, подобно цикадам в зимнюю пору (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — идиома, означающая хранить полное молчание из страха. ↩︎
- Серебряный мешочек с рыбой (银鱼袋, yínyú dài) — знак отличия чиновников в древнем Китае, указывающий на их ранг. ↩︎
- Знать так хорошо, будто пересчитывать семейные сокровища (如数家珍, rú shǔ jiā zhēn) — идиома, означающая знать что-либо досконально, во всех подробностях. ↩︎
- Наказание по причастности (连坐, liánzuò) — принцип коллективной ответственности, при котором за преступление одного человека наказывали всех его родственников или окружение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
