Ло Вэй знала, что Ван Фэнши изначально был пешкой, внедренной Сун Ланем и Юй Цюши в войска Северного края. Она отправила Янь Лану послание, велев ему «искать возможность вернуться в столицу», но не ожидала, что он окажется настолько смелым и самолично казнит военачальника, посланного Сун Ланем.
Если бы Янь Лан вернулся в столицу, оставив Ван Фэнши на севере, тот в конечном счете стал бы серьезной угрозой для войск клана Янь. И хотя нынешний поступок был рискованным, он являлся отличным способом вырвать траву вместе с корнем1. Сун Ланю было непросто взрастить своих соглядатаев в армии, а теперь, используя «прошение о наказании» как повод, Янь Лан получил законное основание вернуться в столицу.
После того как Янь Лан заперся в своем доме, по улицам поползли слухи. Говорили, что весь род Янь — оплот верности и доблести, и когда напал внешний враг, казнь мятежного генерала без приказа сверху была вынужденной мерой, за которую не стоит строго карать.
Пятого числа гвардия Чжуцюэ передала подозреваемых по делу о покушении на императрицу в Палату наказаний и храм Дяньсин для совместного разбирательства. Всего было задержано двенадцать дворцовых слуг. В конце концов, из уст одного безумца удалось узнать имя заказчика. При наличии неопровержимых улик и показаний дело было представлено на усмотрение императора.
Чиновники Трех ведомств шептались в частных беседах, что, по словам канцлера, у подозреваемой в покушении на императрицу, по всей видимости, была и другая ипостась. Однако император хранил это в глубокой тайне и запретил многословить, поэтому дело закрыли, объявив виновной «деву Фэн из Юэчжоу». Все причастные были переданы в распоряжение императрицы. Ло Вэй, ознакомившись с показаниями, не стала ничего добавлять и лишь повелела Трем ведомствам поступить согласно закону, чем заслужила одобрение при дворе и в народе.
Император заточил зачинщицу, старшую принцессу Нин Лэ, в её поместье, пока не издав официального указа. Странным было то, что принцесса не проронила ни слова в свою защиту.
Когда Е Тинъянь вместе с гвардейцами Чжуцюэ вошел в поместье принцессы, он увидел, что Сун Чжиюй уже отослала всех слуг. Облаченная в простое платье, она сидела в саду и играла на цине. Он постоял у дерева, прислушиваясь, и понял, что она исполняет «Цветы вишни»2.
Взмахом руки он велел всем отступить и неспешно сел напротив принцессы. Сун Чжиюй подняла на него глаза, и её взгляд был на редкость спокойным.
— Император послал тебя убить меня?
Честно говоря, Е Тинъянь сам не ожидал, что все пройдет так гладко.
— Если бы вы, принцесса, подали прошение и заявили о своей невиновности, то Его Величество, возможно, пересмотрел бы это дело.
Сун Чжиюй вскинула голову, огляделась по сторонам и, убедившись, что никого нет, продолжила:
— Он рано или поздно убил бы меня, я предвидела этот день. Раньше или позже — какая разница?
Пока она не произнесла этих слов, Е Тинъянь не мог с уверенностью сказать, был ли её «Плач о Цзиньтяне»3 проявлением искренних чувств или же плодом сговора с Юй Цюши и Сун Ланем. Но теперь, услышав это, он понял, что его ставка сыграла.
Чтобы вывести Ло Вэй из-под удара в деле о появлении Цю Сюэюй во дворце, ему непременно нужно было найти «убийцу», и этого виновного следовало искать среди тех, кому он мстил. Выбор пал на Сун Чжиюй не только из-за слов безумного слуги о «принцессе», но и из-за его собственных догадок.
Сун Лань и Юй Цюши вместе спланировали дело о покушении на А-Тан, чтобы затем под предлогом поиска истинных виновников искоренить в столице всех, кто прежде был дружен с покойным наследным принцем Чэнмином, стремясь к полному спокойствию.
Однако устраивать кровавую расправу сразу после восшествия на престол было не по правилам, и ему требовалось, чтобы общественное мнение подтолкнуло его к этому шагу.
Так на сцену вывели Сун Чжиюй. Её «Плач о Цзиньтяне» подготовил для них нужную почву.
Если бы они помогали не Сун Ланю, а кому-то другому, то, возможно, их ждал бы достойный конец. Но теперь Е Тинъянь чувствовал, что слишком хорошо понимает Сун Ланя.
Сейчас не то чтобы Сун Лань не желал расправы, просто он не мог её совершить. Если в один прекрасный день он полностью сосредоточит власть в своих руках, то он не оставит в живых ни Юй Цюши, ни Линь Куйшаня, ни Лу Фэнъина, ни помогавшую ему старшую принцессу Нин Лэ — никого из тех, кто знал правду о том деле.
Когда погиб Лу Хэн, Е Тинъянь еще не был уверен до конца. Но после того как он спланировал инцидент на поле Мучуньчан, он тайно посетил Палату наказаний и обнаружил, что отец и сын Линь, которым Сун Лань велел временно сохранить жизнь, уже давно мертвы в тюрьме.
В тот момент он внезапно осознал, для чего Сун Ланю нужен именно он.
Во-первых, использовать Ло Вэй против Юй Цюши было слишком рискованно. Прежде иного выхода не было, но теперь Сун Лань хотел найти ей замену. Во-вторых, император желал незаметно убрать всех свидетелей прошлого, поэтому его месть и желание Сун Ланя вырвать сорняки с корнем по чистой случайности совпали.
Вот почему все его действия шли так гладко. Воспользовавшись смятением Сун Ланя, он свалил нелепое старое дело на Сун Чжиюй, и император, разумеется, был рад такому исходу, даже не задав ни одного лишнего вопроса.
Нынешнее состояние Сун Чжиюй говорило о том, что она осознала все бессердечие Сун Ланя.
Жаль, что погрязший в делах канцлер этого еще не понял.
Кроме того, Е Тинъяню было любопытно: когда все эти люди будут устранены один за другим, поступит ли Сун Лань так же с Ло Вэй?
И то, что Ло Вэй заранее всё подготовила, стремясь захватить власть — не потому ли, что она разгадала его помыслы?
Внезапно раздался резкий звон — струны циня лопнули все разом. Е Тинъянь пришел в себя и увидел, что на ладонях Сун Чжиюй проступили десять кровавых рубцов от струн. Она же, словно не замечая боли, в почти безумном порыве припала к циню и разразилась громким смехом:
— Тогда… тогда…
Она подняла голову и посмотрела на Е Тинъяня, кажется, не заботясь о том, кто он такой, и тихо произнесла:
— Тогда в талантах, искусстве и поэзии я ничуть не уступала Су Сюй. Я всё думала, неужели только потому, что она была дочерью знаменитого министра и невестой второго брата, Гань-шилан и Чжэншоу-сяньшэн не обращали внимания на мои способности? Неужели даже стоя в снегу у ворот Чэна4, нельзя было заслужить хоть один их взгляд?
Сюй — та самая Сюй из «воспевания пуха»5, имя в быту6, которым Ло Вэй не называли уже очень давно.
Е Тинъянь нахмурился и только собрался что-то сказать, как Сун Чжиюй снова вскинула голову и окровавленными руками поправила волосы на висках.
— Господин, вы сегодня прибыли с указом даровать мне смертную казнь? — спросила она.
— Мой долг сегодня — спросить, признает ли Ваше Высочество вину, — сухо ответил Е Тинъянь. — Вы — золотые ветви и яшмовые листья7, вам не пристало являться в Палату наказаний или гвардию Чжуцюэ. Все должно пройти достойно.
Сун Чжиюй горько усмехнулась.
— О чем еще Его Величество велел мне передать?
Е Тинъянь смотрел на неё с тенью сострадания в глазах.
— Его Величество призывает Ваше Высочество проявить благоразумие.
Услышав призыв к благоразумию, Сун Чжиюй провела рукой по оборванным струнам и медленно сжала пальцы в кулак.
- Вырвать траву вместе с корнем (斩草除根, zhǎn cǎo chú gēn) — устранить проблему полностью, не оставляя возможности для её возвращения. ↩︎
- Цветы вишни (棠棣之华, táng dì zhī huá) — название оды из «Ши цзин», символизирующей братскую любовь и привязанность. ↩︎
- Плач о Цзиньтяне (哀金天, āi jīn tiān) — название стихотворения, выражающего глубокую скорбь и обиду. ↩︎
- Стоять в снегу у ворот Чэна (程门立雪, chéng mén lì xuě) — проявлять глубочайшее почтение к учителю и настойчивость в учении. ↩︎
- Воспевать пух (咏絮, yǒng xù) — комплимент женскому поэтическому таланту, отсылающий к поэтессе Се Даоюнь. ↩︎
- Имя в быту (字, zì) — второе имя, которое давалось человеку при достижении совершеннолетия. ↩︎
- Золотые ветви и яшмовые листья (金枝玉叶, jīn zhī yù yè) — выражение, обозначающее людей императорской крови или знатного происхождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
