Перед уходом состояние императора ненадолго улучшилось. Прислонившись к изголовью кровати, он ласково сказал всем:
— Сейчас праздники, к чему сидеть взаперти во дворце?
В итоге остались только шестой и седьмой принцы, у которых еще не было собственных поместий.
Сун Чжиюй тоже хотела остаться, но император с улыбкой сказал ей:
— Я помню, что Нин Лэ больше всего любит разгадывать загадки на праздник Фонарей. В прошлом году ты собрала все загадки на улице Валань, в этом году тоже нельзя обмануть ожидания.
Прежде чем покинуть дворец в паланкине, она поднялась в башню Жаньчжу, чтобы зажечь благовония.
Она лишь собиралась зажечь одну палочку, но кто бы мог подумать, что, преклонив колени перед полным залом поминальных табличек, она ощутит такую глубокую скорбь — де был так добр, почему же небеса не одолжили ему лет1? Если бы боги позволили ей отдать свою жизнь вместо него, она бы сделала это со всей душой.
Выплакавшись, она забылась сном.
Воспоминания о том, что было потом, стали смутными. Сквозь полусон ей казалось, будто рядом слышится шорох — странный звук, будто там было очень много людей, а в то же время — лишь один. В пустом зале раздавалось эхо зимнего снега и чувствовался слабый запах крови.
Запах крови?
Она очнулась от оцепенения и растерянно увидела подбежавшего евнуха, который в панике кричал:
— На наследного принца совершено покушение!
Сун Чжиюй поняла, что уснула в пустом зале на первом этаже башни Жаньчжу, совершенно забыв о достоинстве принцессы, прижавшись к холодному полу с растрепанными волосами.
Целый месяц после «дела А-Тан» она жила в тумане и забытьи. Едва не вспыхнувший мятеж в Бяньду, восшествие Сун Ланя на престол, провозглашение Ло Вэй императрицей, разоблачение виновника дела А-Тан… Пятый диди в борьбе за власть вступил в сговор с убийцами и лишил жизни второго гэгэ — как в мире может произойти нечто столь абсурдное? Она не могла, не желала в это верить и раз за разом играла в своем поместье «Цветы вишни»2.
В то же время тот странный шорох часто являлся ей в кошмарах. Позже, стоило ей закрыть глаза, она вспоминала пустую башню Жаньчжу в ночь праздника Фонарей. Она сидела на полу и слушала шорох. Прошло много времени, прежде чем она поняла — в ту ночь, лежа на полу, она слышала звуки, доносившиеся из-под земли!
Но откуда взяться звукам под полом башни Жаньчжу?
Сун Чжиюй почуяла неладное. Однажды ночью, когда она осталась во дворце, она под предлогом молитвы отослала слуг и долго обыскивала башню Жаньчжу.
Однако ей и в голову не могло прийти, что вместо входа под землю она наткнется на Сун Ланя, чья рука была в крови.
Она как раз нашла в заднем дворе башни огороженное для ремонта место, когда Сун Лань, подобно призраку, возник перед ней. С тех пор как он взошел на престол, Сун Чжиюй много раз приходила к нему на поклон, но никогда не видела на лице своего шестого диди, прежде всегда покорного, такого многозначительного, холодного и насмешливого выражения.
Налетел порыв ветра, и она убедилась, что чувствует тот самый знакомый запах крови и слышит едва уловимые стоны.
Подбежавшие стражники схватили ее за руки. В охватившем её ужасе Сун Чжиюй услышала, как Сун Лань тихо вздохнул:
— Императорская сестра, и что же нам теперь делать?
Сун Чжиюй прикусила язык, и во рту разлился вкус крови:
— Что это за место? Ты… ты…
Сун Лань пропустил ее слова мимо ушей. Он долго о чем-то думал, хмурясь, и наконец радостно произнес:
— Точно, императорская сестра, ведь твоя мать все еще во дворце, верно? Когда я взошел на трон, я даровал ей почетный титул — вдовствующая супруга Чжиань. «Обрести покой, встретив признание». Сестре тоже следует проявить понимание и быть благоразумной.
Сун Чжиюй с трудом осознала смысл его слов. Какое-то время она не могла вымолвить ни слова, лишь проронила:
— Я… я ничего не видела!
Сун Ланю по-прежнему было все равно, что она говорит. Он бормотал себе под нос:
— Убить тебя сейчас было бы не слишком удобно… Ах да, императорская сестра, ты ведь мастерски слагаешь стихи? Мне только что пришла в голову забавная идея.
Он с улыбкой поднял голову:
— Кажется, императорская сестра все еще не ладит с а-цзецзе? Тем лучше. Ты говоришь, что ничего не видела — тогда напиши стихотворение, чтобы доказать это.
Сун Чжиюй понимала его замысел. Как только это стихотворение появится на свет, прольется море крови. Он хотел затащить ее с собой в одну лодку.
Однако иного пути у нее не было. Когда стихи были закончены, Сун Лань велел слугам проводить ее обратно в поместье, что было равносильно заточению. Она знала, что рано или поздно Сун Лань найдет повод лишить ее жизни.
К счастью, в то время она уже была готова к смерти, надеясь, что это не коснется ее матери.
Запершись в поместье, Сун Чжиюй окружила себя множеством слуг. К счастью, у Сун Ланя было полно забот, и до нее руки временно не доходили.
Приходила Шу Кан, но она отказалась её видеть. Приглашение, присланное Ло Вэй, она тоже бросила в пруд подле себя.
Она надеялась, что, когда Сун Лань решит ее убить, она сможет выторговать возможность встретиться со старым другом.
Пусть то, что ей известно, принесет пользу.
Хоть Сун Чжиюй и старалась казаться сильной, никто не знал, что на самом деле она боится боли даже больше, чем Шу Кан. Прождав так долго в постоянном страхе, она, раскусив яд, спрятанный между зубов, даже спокойно утешила себя: ничего страшного, по крайней мере, это не так мучительно, как отравленное вино, дарованное Сун Ланем.
Тогда она еще не могла и помыслить, что второй гэгэ сможет восстать из мертвых и даже с легкостью разгадает ее затруднительное положение. Здесь она снова вспомнила о Су Ло Вэй. Хотя в сердце этой женщины и появилось восемь сотен ухищрений, которых не было раньше, она оставалась такой же простодушной, твердо веря в то, что за ошибки нужно платить. Даже если тебя загнали в самый болезненный угол, злые помыслы рождаются в сердце, и это не повод для оправданий.
Подумав об этом, она ощутила горечь. На самом деле, в глубине души она думала так же. Половину жизни они шли друг против друга, а перед самой смертью она вдруг осознала — тот, кого считала врагом, теперь мыслил так же, как она.
И второй гэгэ… почему ты все еще так добр сердцем? Неужели ты забыл то стихотворение?
— На дороге в Сяньян провожаю тебя, уйдешь в небытие на тысячу лет.
Спустя тысячи и тысячи лет, если у небожителей есть чувства, смогут ли они встретиться вновь?
Пусть тогда не вянет орхидея, а в воде больше не будет белых лент для жертвоприношений.
Чжан Суу распахнул тяжелые двери из павловнии дворца Цюнхуа и сообщил императрице о смерти принцессы.
Императрица сидела за столом, протирая стрелу со сбитым наконечником.
Он видел, как императрица в полумраке шептала что-то самой себе, с улыбкой на губах, но по лицу внезапно пробежали слезы, разрушая ее маску:
— Приснится птицей — и взмоешь в небеса, приснится рыбой — и скроешься в пучине3. Кто я на самом деле, хорошая или плохая, я и сама не могу понять.
Чжан Суу не понял этих слов, но внезапно услышал, как императрица с горькой усмешкой сломала стрелу в руках:
— Этой мести почему-то становится всё больше…
- Небеса не одолжили лет (天不假年, tiān bù jiǎ nián) — идиома, означающая раннюю смерть, когда судьба не дает человеку дожить до старости. ↩︎
- Цветы вишни (棠棣之华, táng dì zhī huá) — аллегория братской любви и привязанности, восходящая к «Ши цзин». ↩︎
- Приснится птицей — и взмоешь в небеса, приснится рыбой — и скроешься в пучине (梦为鸟而厉乎天，梦为鱼而没于渊, mèng wéi niǎo ér lì hū tiān, mèng wéi yú ér mò yú yuān) — цитата из «Чжуан-цзы», описывающая зыбкость бытия и трансформацию сознания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
