Видя, что Юй Цюши остается невозмутим, она поняла, что все её догадки верны. Сердце камнем упало в бездонную пропасть:
— Сун Лань убил Лу Хэна, убил Линь Куйшаня, убил Нин Лэ. Вы так умны, что не можете не понимать: в конце концов он не оставит в живых никого, кто знает о событиях тех лет!
— Что, по мнению нян-нян, ищет ваш слуга? — Юй Цюши хлопнул по шахматной доске и резко выкрикнул, но после этой фразы его голос снова смягчился. — Золото, серебро, выгода и жалованье — лишь плывущие по небу облака. Слава и власть после смерти обращаются в пустоту… То, чего ищу я, вам не понять.
Он поднялся и взмахнул широкими рукавами, совершенно не заботясь о том, что они смешали в кучу черные и белые камни, которые со стуком посыпались на пол.
— Нян-нян, должно быть, очень любопытно: я уже стал первым министром и достиг вершин власти еще до восшествия на престол нынешнего государя, так почему же я, рискуя навлечь на себя проклятия на тысячи веков, спланировал дело «Пронзенной яблони»1?
Ло Вэй произносила каждое слово отчетливо:
— Я готова внимать поучениям тайши.
— Я получил степень цзиньши в годы Чэнпин, в тот же год, что и ваш отец. Только он был вторым в списке — банъянем, а я едва пробился в первую тройку. Даже попав в Нефритовый двор2, я оставался посредственностью. После назначения в провинцию я написал несколько хороших статей и, опираясь на репутацию, выслуживал стаж. В середине пути меня понизили. В Ючжоу я завел друзей среди военных чинов и лишь в сорок лет вернулся в столицу на должность либу шаншу. — Юй Цюши сложил руки за спиной и медленно подошел к дверям, словно погружаясь в далекие воспоминания. Сказав это, он оглянулся: — В то время ваш отец уже стал первым министром.
— То, что я говорил Суй Юню, не было ложью. Благодаря моим прежним литературным заслугам я попал в палату Цзышаньтан3 для обучения принцев. В разгар «соляного дела» в Цзяннани пострадала моя старшая дочь — она ушла из жизни совсем молодой. Я был в полном отчаянии. Однажды, когда покойный император пришел в палату Цзышаньтан, я преградил ему путь и подал прошение об отставке.
В глазах Ло Вэй мелькнул огонек. Она помнила об этом.
— Именно в тот день, в тот самый день! — Юй Цюши внезапно повысил голос, в его взгляде засиял необычайный воодушевленный блеск. — Я стоял на коленях перед покойным императором и говорил, что живу в тумане. Вроде бы занимаю высокий пост и получаю щедрое жалованье, а все равно чувствую, что стремления мои не находят выхода. Вроде бы жизнь прошла гладко, так отчего же на душе так горько и тесно? Боль от потери дочери в расцвете лет, когда седовласый провожает чернобородого4, была невыносима. Я решил бросить службу и уйти в дикие леса, подобно мудрецам древности — возможно, там меня ждало бы высшее прозрение. Я говорил, обливаясь слезами, и вдруг…
Ло Вэй тихо подхватила:
— Покойный император прямо перед вами процитировал ваше сочинение с государственных экзаменов, не пропустив ни единого иероглифа.
Юй Цюши кивнул с улыбкой:
— Нян-нян помнит? Покойный император упоминал об этом?
Ло Вэй ответила:
— Покойный император часто об этом рассказывал.
— Хорошо, хорошо, — раз за разом повторял Юй Цюши. — В тот день покойный император сказал мне, что в годы моей юности на экзаменах я был слишком дерзким и острым, и если бы моя карьера шла гладко, я бы непременно сбился с пути. Поэтому все эти годы он намеренно закалял меня, заставляя в Нефритовом дворе совершенствовать дух и усмирять нрав, а во время службы в провинции — познавать жизнь простого народа. Только тогда я внезапно осознал, почему, занимая формальную должность в ведомстве ритуалов, я смог попасть в палату Цзышаньтан для обучения принцев — все эти годы покойный император видел во мне талант великого министра!
— Когда он подробно все объяснил, я почувствовал лишь безмерный стыд. В молодости я был зациклен на спорах о чести, страдал от своего низкого происхождения, жил серо и катился по наклонной. В тот день покойный император преподнес мне на ладонях солнце, луну, горы и реки, позволив увидеть новые горизонты. Я никогда не забуду эту милость признания таланта, пока мои зубы не выпадут5, и готов до самой смерти служить покойному императору и Поднебесной!
Услышав это, Ло Вэй почти не смогла сдержать холодный смех. В её глазах стояли слезы, которые она не давала себе выплакать. Она лишь с ненавистью спросила:
— И так-то вы отплатили покойному императору за его милость?
— Я же сказал, вам не понять того, что я ищу! — выкрикнул в ответ Юй Цюши, впав в какое-то исступленное состояние. — Покойный император был милосерден, он воспитывал наследников как простых детей в семье. Лин-тайцзы был старшим сыном законной супруги, баловнем судьбы, с самого детства рос в любви и заботе. Отношения отцов и сыновей, монархов и подданных, вражда братьев, коварство гарема — он ничего в этом не смыслил! А ваш отец и Фан Хэчжи — эти прокисшие книжники — воспитали его чистым, гуманным и следующим ритуалам. Хорошо ли это? Разумеется, хорошо! Будь сейчас времена процветания, родись он на пятьдесят лет раньше, будь он потомком просвещенного государя Мин-ди и живи в эпоху восхождения покойного императора — это было бы прекрасно.
Ло Вэй резко встала. Наконец-то она поняла, к чему он клонит.
А Юй Цюши продолжал:
— В то время западные степи были только-только усмирены. В совете министров были Су Чаоцы и «три Чжана» из Чжэншитан, в армии — генерал Чжочжоу и великий и малый Лю из Динси и Пиннаня. Двор Даинь сиял созвездием талантов, наступила эпоха великого мира! После стольких лет войны с западными племенами стране нужно было время на отдых и восстановление. Когда вокруг столько благородных мужей, а пути для критики открыты6 — это и есть истинный путь. Если бы он родился в ту эпоху, он непременно стал бы мудрым правителем и получил бы посмертное имя «Милосердный»7.
— Но, нян-нян, то время прошло.
— Его больше никогда не будет… Северные племена зашевелились, пограничная торговля прекратилась, при дворе не осталось талантов. Даже если покойный император изо всех сил пытался спасти положение, пограничные беды выпили из него все соки. Лин-тайцзы был слишком похож на своего отца. Вот здесь, — Юй Цюши бессильно опустился на место и указал пальцем на свое сердце, горько усмехнувшись, — было слишком мягкое сердце.
— Тогда он повел войска на юг подавлять мятеж, устроенный сектой жертвоприношений духам, которая погрязла в злодеяниях. Но он казнил только главарей и решил «наставлять» остальных. Так в деле «Пронзенной яблони» появились Ян Чжун, Цзо Чэньцзянь и Лю Фулян. Лу Хэн был рядом с ним столько лет, и принц не мог не догадываться о его делах, но из-за той привязанности, которой не должно быть у правителя, он лишь раз пожурил его. Это и привело к тому удару кинжалом на террасе Тинхуа. А нынешний государь…
Юй Цюши поднял взгляд на Ло Вэй и неторопливо произнес:
— Ваша первая встреча с нынешним государем в саду Ланьсюньюань… неужели это действительно была случайность? Лин-тайцзы хотел заботиться о нем, но почему он сначала не разузнал, за что именно была заточена его мать? Что думали о нем евнухи, прислуживавшие ему все эти годы? И из-за чего на самом деле произошла его ссора с пятым принцем Сун Ци в палате Цзышаньтан?
Ло Вэй чувствовала, что её челюсти непроизвольно дрожат. Она открыла рот, желая что-то сказать, но по её спине пробежал такой холод, что она не смогла вымолвить ни слова.
Видя её состояние, Юй Цюши еще больше развеселился. Он погладил бороду и расхохотался так, что его тело раскачивалось вперед и назад:
— Нян-нян, вы говорите, что виновник дела «Пронзенной яблони» — этот старый слуга. Я и не думаю отпираться. Но раз уж сегодня вы сказали, что хотите внимать моим поучениям, я дам вам совет. Каждое событие, каждое мгновение, каждый человек и каждая вещь в этом деле — это ваша собственная вина. Называть это убийством неверно, скорее это было моим испытанием. Если вы не способны справиться даже с таким, то как собираетесь быть владыками, держащими меч над этой бескрайней Поднебесной?
- Дело «Пронзенной яблони» (刺棠案, cì táng àn) — образное название заговора, где под «яблоней» (棠, táng) подразумевается принц. ↩︎
- Нефритовый двор (琼庭, qióng tíng) — образное название императорского двора или высших государственных учреждений. ↩︎
- Палата Цзышаньтан (资善堂, zī shàn táng) — специальное учреждение, где обучались императорские сыновья и внуки. ↩︎
- Седовласый провожает чернобородого (白发人送黑发人, bái fà rén sòng hēi fà rén) — идиома, описывающая трагедию, когда родители хоронят своих детей. ↩︎
- Не забуду, пока зубы не выпадут (没齿难忘, mò chǐ nán wàng) — образное выражение бесконечной признательности, сохраняющейся до конца жизни. ↩︎
- Пути для критики открыты (言路清平, yán lù qīng píng) — политическая ситуация, при которой подданные могут свободно и безбоязненно высказывать свое мнение правителю. ↩︎
- Милосердный (仁, rén) — один из почетных посмертных титулов (жэнь), присваиваемый правителям за добродетель и гуманность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
