Глава 68. Упокой меня смертью (VIII)
Е Тинъянь поднял голову к луне, поднявшейся над ветвями, и произнес:
— Тайши…
— Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить, — прервал его Юй Цюши с улыбкой. — С нашей первой встречи на террасе Дяньхунтай я знал, зачем ты пришел.
Он отставил чарку с вином, словно погружаясь в воспоминания, и его тон стал призрачным:
— Что ж, я расскажу тебе то, что ты хочешь знать… В те годы, когда между Ючжоу и племенем Эчжэнь вспыхнула война, я как раз находился в городе Пинчэн на берегу реки Ююньхэ. Та битва длилась шесть месяцев, военные действия все затягивались… Если бы воины Эчжэнь форсировали Ююньхэ, они смогли бы прямым путем войти в Пинчэн и вырезать двадцать тысяч мирных жителей. В то время я был безвестным мелким чиновником и охранял город. В конце шестого месяца пламя войны докатилось до нас, и тот, кто вел войска навстречу врагу… был твой старший брат.
— Позже сражение на реке Ююньхэ было проиграно, но воины Эчжэнь отступили. До меня дошли слухи, что твой старший брат погиб, переметнувшись к врагу, и лишь благодаря бдительности военачальника Лю Юня, который вывел остатки войск, удалось сохранить хоть какую-то военную силу. После этого Лю Юнь развернул в Пинчэне бурную деятельность, заявляя, что в той битве армия была сильна, а кони сыты1, и если бы не предательство твоего старшего брата, поражения бы точно не случилось. Глупый люд не ведал истины. В одно мгновение каждый проникся благодарностью к генералу Лю и презрением к твоему брату. В таком виде военные донесения достигли Бяньду.
Е Тинъянь слушал это с опущенными глазами:
— И что же было потом?
Юй Цюши продолжил:
— Хотя Пинчэн был временно спасен, племя Эчжэнь не ушло, и войну нужно было продолжать. Я немного понимал язык Эчжэнь, поэтому, переодевшись, пересек границу, пытаясь выведать у них какие-нибудь вести. Позже я действительно познакомился с одним военачальником Эчжэнь и из его уст узнал об одной сделке…
— В битве на реке Ююньхэ предводитель войска Эчжэнь имел кровную месть к вашей семье Е за смерть отца. Чтобы отомстить, этот человек тайно встретился с Лю Юнем. Он сказал ему, что если Лю Юнь не пришлет подкрепление твоему брату и позволит тому погибнуть под бременем позора, то он убедит своих подчиненных после переправы через Ююньхэ ложно заявить о восстании в племени и не входить в Пинчэн для резни. Лю Юнь был человеком коварным, а твой брат — молодым и горячим, у них и без того были раздоры. Тот воин Эчжэнь и Лю Юнь сразу сговорились, и так случилась беда рода Е.
— А вы? — Е Тинъянь мертвой хваткой вцепился в чарку. — Что сделали вы, когда узнали об этом?
Юй Цюши медленно покачал головой:
— Я? Я ничего не сделал.
Он задумался и произнес:
— Что я мог сделать? Если бы я узнал об этом заранее, возможно, приложил бы все силы, чтобы помешать. Лю Юнь был близоруким и мелочным человеком, он заботился лишь о личной обиде, совершенно не думая о том, что делать, если люди Эчжэнь нарушат договор. Но я узнал слишком поздно, все уже случилось. Тот воин Эчжэнь сдержал обещание и не тронул Пинчэн, а Лю Юнь стал героем. Что бы произошло, если бы я в тот момент подал прошение ко двору, разъясняя истину?
— Хотя разменять честное имя рода Е на жизни двадцати тысяч жителей Пинчэна — сделка выгодная, но продавать полководца ради мира — слишком бесславно. Если бы это стало широко известно, репутация двора на севере была бы безнадежно подорвана. Среди военачальников, обороняющих Ючжоу, неминуемо начались бы волнения, раздоры и подозрения. Кто бы тогда осмелился искренне защищать страну? Кому бы доверили свои жизни? К тому же Лю Юнь создал себе столь доброе имя — не решил бы народ, что прежний император, видя мощь Лю Юня, просто оклеветал доброго военачальника из подозрительности?
Он задал три вопроса подряд, и голос его становился всё выше. Е Тинъянь слушал, и внезапно в груди возникла острая боль — он вдруг понял, почему вчера Сун Лань сказал: «Это не только вина тайши, но в еще большей степени вина императорского рода».
«Жертвы неизбежны, и раз уж всё так сложилось, к чему бороться».
Видя его молчание, Юй Цюши приподнял веки и взглянул на него:
— Сань-гунцзы, развеялись ли твои сомнения?
Е Тинъянь внезапно спросил:
— И вы действительно ничего не сделали? Лю Юня позже перевели в Бяньду, где он, будучи пьяным, упал в реку Бяньхэ и утонул — это ведь было вашим искуплением, почему же вы не упоминаете об этом?
Юй Цюши бесстрастно ответил:
— Какое еще искупление? Этого человека просто следовало убить, я никогда не приписываю себе заслуг.
Е Тинъянь замолчал и лишь спустя долгое время спросил:
— Прежний император… знал ли он об этом?
Юй Цюши вздрогнул и издал долгий смешок:
— Прежний император…
— Когда в те годы пришло военное донесение, Лю Юнь вместе с ним представил ясные доказательства измены твоего старшего брата, но даже при этом прежний император не желал верить. Поразмыслив, он притворно наказал наследника в императорском саду, позволив слухам о ссоре отца и сына разойтись повсюду, и лишь так смог хоть как-то снять вину с вашей семьи Е. Если бы не это, ты должен был погибнуть сразу после клеймления, как бы ты дожил до сегодняшнего дня? Насколько же милосерден был прежний император! Если бы он узнал всю правду, он бы снова стал источать кровь и изливать сердце2 в мучительных колебаниях. Поэтому я вовсе не сказал ему. К чему доставлять беспокойство живому, когда мертвецы не могут свидетельствовать3?
Е Тинъянь, бледный как полотно, с облегчением выдохнул.
Юй Цюши не заметил его мимолетного движения:
— Я знал, что ты хочешь услышать именно это. Когда в беседке над водой Бяньхэ ты заговорил о делах минувших дней, разве ты не прощупывал, как много мне известно? Сегодня я рассказал тебе всё, но дам еще один совет, сань-гунцзы: услышав это сегодня, проглоти всё и забудь. Нынешний государь — не прежний император, у него нет времени заботиться о делах давно минувших лет. Если из-за этого ты затаил недовольство на двор, то лучше поскорее оставь службу и уходи, иначе умрешь не своей смертью. Те трудности, что я чинил тебе на террасе Дяньхунтай, были лишь для того, чтобы заставить тебя отступить перед лицом сложностей. Не загоняй себя в глухой переулок, иначе сожалеть будет уже слишком поздно4.
Холодное вино обожгло горло острой, терпкой болью. Е Тинъянь поставил чарку, и ему показалось, будто в пустоте прозвучал молодой голос.
«Спасенный по милости вашей… я должен до самой смерти служить Вашему Высочеству».
«Ваше Высочество, у меня нет иных желаний… Если настанет день, когда несправедливость к моей семье Е будет полностью раскрыта, я умру без сожалений».
«Уходите, уходите скорее, Ваше Высочество… Мы с вами, государь и подданный, встретимся в следующей жизни!»
Эти голоса один за другим звучали у него в ушах в беспорядочном смятении.
- Армия была сильна, а кони сыты (兵肥马足, bīng féi mǎ zú) — образное описание хорошо подготовленного и обеспеченного войска. ↩︎
- Источать кровь и изливать сердце (呕心沥血, ǒu xīn lì xuè) — идиома, означающая крайнюю степень усердия и душевных мук, когда человек отдает все свои силы. ↩︎
- Мертвецы не могут свидетельствовать (死无对证, sǐ wú duì zhèng) — идиома, означающая ситуацию, когда свидетели мертвы и истину доказать невозможно. ↩︎
- Сожалеть будет уже слишком поздно (悔之晚矣, huǐ zhī wǎn yǐ) — выражение, подчеркивающее необратимость последствий и тщетность запоздалого раскаяния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
