В тот вечер Хуан Тин всё же дала ей номер телефона.
Она сохранила этот номер в контактах под именем ZZZ, чтобы он не попадался на глаза и автоматически оказывался в самом конце списка, хотя на самом деле запомнила его, едва взглянув.
Это был чистой воды самообман, только и всего.
Два года спустя.
Гуй Сяо сидела в тесной комнате отдыха на одной из заправочных станций во Внутренней Монголии. Грязные стёкла запотели, а снаружи валил настоящий снег — хлопьями с гусиное перо.
— Другие по ночам жён обнимают, а такие, как мы, только за баранку держатся, — жаловались двое дальнобойщиков. — В такую метель завтра на дорогах будет худо.
Она просидела больше получаса и, не в силах больше ждать, поднялась, толкнула деревянную дверь и вышла на занесённое снегом крыльцо.
Придёт ли он?
Воротник чёрной куртки она натянула до самого кончика носа.
— Твой друг правда приедет? — спросил Сяо Цай, выбежавший следом и дрожащий от холода.
— Должен? — неуверенно ответила Гуй Сяо.
Только что по телефону она говорила путано и сбивчиво; он лишь спросил адрес и тут же повесил трубку.
Ноги совсем онемели, но она, лелея последнюю надежду, продолжала смотреть на ворота. Прошло ещё полчаса. Кончики пальцев потеряли чувствительность. Ей хотелось вернуться внутрь, но было жаль уходить ни с чем. Когда Сяо Цай выбежал в четвёртый раз, сквозь пелену снега пробился бледный свет фар. Занесённый снегом внедорожник въехал на территорию и, не кружась, затормозил прямо перед крыльцом.
Полуоткрытое окно полностью опустилось. Человек за рулём был одет в плотную чёрную куртку, похожую на форму спецназа, но гражданскую. На нём была шапка того же цвета, и в ночной темноте лица было почти не разглядеть, но она узнала его.
— Садитесь.
Это были первые слова, которые он произнёс после двух лет разлуки.
Гуй Сяо подбежала к окну:
— Хозяин заправки посоветовал нам сначала поискать в степи…
— Садитесь, — без тени эмоций повторил Лу Яньчэнь.
Гуй Сяо смутилась и поманила Сяо Цая, чтобы тот позвал остальных троих мужчин, прятавшихся от ветра внутри.
Все забрались в машину. Четверо заняли заднее сиденье, разумеется, оставив место рядом с водителем для Гуй Сяо. Она в нерешительности села, потянула ремень безопасности, но не успела даже защёлкнуть замок, как Лу Яньчэнь нажал на газ.
У него осталась прежняя привычка: в любое время года держать окно открытым.
Ветер зимней ночи врывался в салон. Сидевшие сзади дрожали, но не смели и слова вставить.
— Можно закрыть окно? — Гуй Сяо так замёрзла, что у неё едва ворочался язык.
Лу Яньчэнь искоса взглянул на неё и поднял стекло.
Когда стекло плавно поднялось до упора, преградив путь ветру и снегу, все вздохнули с облегчением. Но про себя они не могли не подметить, что этот «друг» Гуй Сяо слишком уж суров…
Сяо Цай и остальные занимались внешней торговлей, а Гуй Сяо была инвестором в их компании.
В этот раз они взяли крупный заказ по логистике: товар нужно было доставить в распределительный центр на границе Внутренней Монголии, а оттуда — в Монголию. Сяо Цай и его товарищи решили поехать сами, чтобы заодно договориться о поставках изделий из кашемира. Само по себе это дело никак не касалось Гуй Сяо, но, услышав слова «Внутренняя Монголия», она потеряла покой.
И в итоге поехала с ними.
Прошлой ночью разыгралась сильная метель, они временно укрылись на заправке, и тогда внедорожник Сяо Цая исчез.
Хозяин заправки ничем не мог помочь, но по доброте душевной дал совет. Здесь существовало негласное правило: угонщики бросали украденные машины в степи неподалёку. Там стояли самые разные марки, больше всего с номерами серий Гань-A и Гань-H. Машины бросали тесными рядами, никто их не охранял — просто ждали момента для продажи.
Хозяин заправки предложил им самим тайком отыскать свою машину, а потом уже вызвать полицию для официального опознания.
Это был самый быстрый способ.
Сяо Цай посчитал, что это сработает, но Гуй Сяо предложила обратиться за помощью к другу, который был как раз в этих краях.
Гуй Сяо и сама толком не знала, уволился он со службы или нет, был он бойцом спецназа общественной безопасности или вооружённой полиции.
В любом случае, его профессия позволяла помочь.
Машина ехала сквозь метель больше получаса и остановилась в заснеженной степи. Повсюду виднелись автомобили, укрытые толстым слоем снега, и скирды сена разной величины — куда ни глянь, сплошное краденое добро…
— Подождите немного, мой знакомый из местных пошёл разузнать, — произнёс он свою вторую фразу и вышел из машины.
Сяо Цай подался вперёд с заднего сиденья и прошептал над плечом Гуй Сяо:
— Ну и ну, твой друг — просто ледышка. Я аж поблагодарить его побоялся.
Гуй Сяо смотрела в окно. Она видела, как он стоит перед капотом, укрывая руками от ветра огонёк зажигалки, чтобы прикурить.
— Он всегда был таким, — тихо отозвалась она.
В снежной ночи слабый свет в его ладонях промелькнул и тут же погас.
Огонёк сигареты замерцал в темноте, и от этого зрелища у неё защёмило в глазах.
— Я выйду… поговорю с ним.
Гуй Сяо толкнула дверь и спрыгнула в снег.
Она не ожидала, что в степи снег такой глубокий; ноги провалились, она едва не упала и с силой захлопнула за собой дверцу. Лу Яньчэнь обернулся на звук. Он окинул взглядом её пуховик, который совсем не защищал от ветра, и посмотрел на явно промокшие сапоги.
— Не холодно?
Она на миг впала в оцепенение.
Когда они были вместе, то часто проводили время у канала в разгар зимы. В один из таких дней она сидела боком на раме его горного велосипеда, прячась от ветра в его объятиях. Она без умолку болтала, а он всё молчал.
— О чём ты думаешь?
Он потрогал её рукав:
— О чём? О том, почему твоя одежда мокрая.
— А-а… — она смутилась. — Я просила тётю не стирать её, но она не послушала и всё равно постирала…
— Зачем ты надела её, если она не высохла? Не холодно?
Конечно, холодно, улыбка буквально прилипла к губам.
Помявшись немного, она выдохнула облачко пара и прошептала:
— Она новая, я хотела тебе показаться.
Надеть в такой мороз влажную одежду ради встречи с ним — от этой мысли она была готова расчувствоваться до глубины души.
Тогда он просто опустил голову и усмехнулся. В те времена вдоль канала росли старые, засаженные десятилетия назад деревья. Ветер там гулял сильный, людей почти не было. Лишь изредка, позвякивая звонком, проезжал велосипедист, которому совсем не хотелось лишний раз глядеть на парочку влюблённых подростков посреди зимы. Гуй Сяо со спокойной душой жалась к его груди, укрываясь от ветра.
— Тебе кажется, что я некрасивая?
— Нормально.
— Нормально? Я тут замерзаю, а ты — «нормально»? — Она вцепилась в воротник его пуховика. — Ты меня никогда не хвалил. Скажи, что я красивая. Быстро, скажи!
Он засмеялся, и его зрачки в лунном свете блеснули особенно ярко.
…
Лу Яньчэнь отвёл взгляд и продолжил курить.
— Спасибо, что помогаешь мне, — с трудом выдавила из себя Гуй Сяо.
— Не за что.
Стужа пробирала до самых костей, она невольно дрожала.
— Сколько лет ты уже здесь?
Он зажал сигарету двумя пальцами и глубоко затянулся, впуская дым в самые лёгкие:
— Девять лет.
— Ты ещё не уволился со службы?
— В этом году.
— Вернёшься домой?
— Меня пригласили в местный отряд спецназа общественной безопасности, — он внезапно посмотрел ей прямо в глаза. — Остаюсь в Эрен-Хото.
Позже в тот день он пробыл недолго.
Когда приехал тот самый «знакомый из местных», Лу Яньчэнь передал дело полиции и уехал. Полицейские подогнали машину Сяо Цая и попросили их проехать в отделение для составления протокола.
Благодаря Лу Яньчэню полицейский был с ними очень вежлив.
Закрыв папку с протоколом, он завёл непринуждённый разговор.
Сяо Цай и остальные, как люди торговые, умели ладить с окружающими. Не прошло и десяти минут, как они разговорились, и тема, естественно, перешла на того сурового, почти бесчувственного человека.
— …После Нового года командира Лу переведут с передовой по борьбе с терроризмом в отдел подготовки кадров.
— …В будущем он будет обучать более тысячи бойцов спецназа каждый год. Командир Лу на службе боролся с террористами, а сняв форму, продолжит защищать народ — настоящий мужик.
— …Врачи из госпиталя вооружённой полиции рассказывали, что террорист тогда вогнал копьё ему прямо в рот. Когда его привезли, он был весь в крови. Я потом ещё шутил с ним: «Командир Лу, у вас лицо такое видное, в следующий раз будьте осторожнее».
— …В их отряде все — элита по борьбе с терроризмом, специалистов по разминированию вышло несколько десятков, местные власти за них буквально дерутся.
— …Командир Лу тогда за тридцать секунд обезвредил бомбу с часовым механизмом, даже капли пота не проронил. И это не кино было, а всё по-правде.
…
Обо всём этом она не знала.
С тех пор как они расстались, ей вообще ничего не было известно о его жизни.
Разрыв тогда вышел слишком тяжёлым, так что у неё не хватало духу расспрашивать его двоюродную сестру Хуан Тин. Она лишь изредка слышала от семьи своей тёти, мол, у родственников Хуан Тин сын бросил учёбу в хорошем университете и ушёл в армию. В итоге его отправили во Внутреннюю Монголию — в такую глушь, что и перевестись обратно будет трудно.
Перед самым уходом из полицейского участка полицейские обмолвились, что Лу Яньчэнь смог приехать только потому, что кто-то из его отряда получил ранение на задании и сейчас лечится в ближайшем госпитале вооружённой полиции.
Напоследок полицейский записал Гуй Сяо свой номер телефона, пояснив, что Лу Яньчэнь служит в отряде вооружённой полиции и не всегда может отлучиться. Если в следующий раз возникнут какие-то проблемы с нарушением закона, она может обращаться к нему напрямую.
Гуй Сяо взяла листок, поблагодарила, но добавила, что вряд ли снова его побеспокоит.
В конце концов, она и представить не могла, какой ещё случай приведёт её во Внутреннюю Монголию.
Но когда они добрались до гостиницы, Сяо Цай принялась настойчиво уговаривать остальных встретиться с Лу Яньчэнем ещё раз, пока тот в городе, и пообедать вместе в знак благодарности. Остальные партнёры наперебой её поддержали.
Было ли это преклонением перед героем, искренней признательностью или желанием заручиться поддержкой на будущее — как бы то ни было, все проявили чрезмерное рвение. Сяо Цай и вовсе схватила телефон и набрала номер Лу Яньчэня.
— Не звони, я с ним почти не знакома… будет неловко.
— Да что тут неловкого? Гуй Сяо, ты ведёшь себя как маленькая, человек нам так помог!
Поскольку Гуй Сяо пользовалась связью «Чайна Телеком», сигнал у которой на заправке был плохим, предыдущий звонок Лу Яньчэню был сделан с мобильного Сяо Цай. Теперь, когда у Сяо Цай был его номер, Гуй Сяо просто не могла её остановить.
— Алло? Командир Лу?
У Гуй Сяо перехватило дыхание.
Сяо Цай подмигнула ей и с улыбкой спросила:
— Хотим пригласить вас на обед, отблагодарить. Вы и представить не можете, как важна для меня та машина — муж только недавно подарил, если бы она пропала, в семье случился бы настоящий разлад. Огромное вам спасибо.
…
— Давайте прямо сегодня вечером, чего откладывать! … Хорошо, хорошо, я сейчас пришлю вам адрес ресторана.
Повесив трубку, Сяо Цай радостно скомандовала:
— Живее, все переодевайтесь во всё чистое, пойдём вкусно поедим.
Гуй Сяо достала одежду, которую взяла с собой в поездку, и в нерешительности присела перед чемоданом, не зная, что выбрать. В памяти всплывал один образ за другим. Это чувство поймёт лишь тот, кто в юности любил всем сердцем. В итоге она надела небесно-голубые брюки и белый свитер, а сверху накинула чёрное кашемировое пальто до щиколоток и чёрные ботильоны.
Глядя в зеркало, она вспомнила, что на нём днём тоже были чёрные армейские ботинки.
В ресторане они толкнули дверь в отдельный кабинет.
Там сидел только маленький мальчик лет семи-восьми. Подняв голову и увидев Гуй Сяо, он захлопал большими глазами, не отрывая от неё взгляда. Все удивились, не понимая, чей это ребёнок.
Сяо Цай обратилась к официанту:
— Чей это мальчик? Узнайте, вдруг ребёнок ошибся дверью, родители же волноваться будут.
— Тётя, я от Лу Яньчэня, — мальчик широко улыбнулся. — Мой отец ушёл покурить и велел мне сидеть здесь и ждать гостей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
