А-Чжи! Давно я не писала тебе писем. Всё-таки решусь вывести строки рукой, на бумаге. В детстве мы виделись каждый день и всё равно ежедневно писали и отправляли друг другу письма. Какими же наивными и далекими кажутся теперь те дни… Приближается Новый год, но в этот раз я не поеду с тобой в твои родные края. Я выхожу замуж. Спасибо тебе за прошлые годы за то, что, были мы вместе или нет, ты неизменно привозил меня встречаться с твоими родными. Когда-то мы дали этот завет под большим деревом у тебя в деревне. Спасибо, что хранил его до последнего. А вот я свой завет нарушила. Желаю всему вашему дому здоровья, мира и счастья! P. S. Слышала, твоя жена ждёт ребёнка? Передай ей от меня самый теплый привет и поздравления! Шуфан
Шуфан! Как же приятно было получить твое письмо, да ещё и написанное от руки! Признаться, радостная весть застала меня врасплох, но я искренне рад, что теперь у тебя есть надёжная опора. Кто же этот счастливец? Жаль, что подарить тебе это счастье выпало не мне… Что ж, мне и вправду пора встретиться с лицом к лицу с отцом. Мы разыгрывали этот спектакль слишком долго, пора ему узнать, чем на самом деле живёт его сын. Я ведь давно уже не почтальон, не езжу на стареньком «Субару» и успел обзавестись собственным жильём… Не переживай! Я со всем разберусь. Желаю вам с твоей новой семьёй счастья и благополучия! P. S. И кто только проболтался тебе про беременность моей жены? Ха! Нам уже больше двух месяцев! А-Чжи
После этой короткой переписки А-Чжи вместе с молодой женой отправился на новогодние праздники к себе на родину, в Мэйнун округа Гаосюн.
Окончив школу, А-Чжи и Шуфан вместе поступили в университет Тайбэя и вдвоём покинули родные места. Они стали парой ещё в старших классах. Родители Шуфан ушли из жизни рано. До конца средней школы она жила у дяди, а потом съехала и стала зарабатывать на жизнь сама. Позже не стало и дяди, и девушке вовсе не к кому было прислониться.
Мэйнун — городок совсем крошечный. От одного края до другого можно дойти пешком за час. В день, когда А-Чжи и Шуфан уезжали, отец А-Чжи провожал их на станции. Тронутый сединой старик сжал их ладони и произнёс лишь одно: «Берегите друг друга. И возвращайтесь на Новый год!».
Они окончили университет, нашли работу в Тайбэе и даже расстались, но из года в год продолжали вместе ездить в родное гнездо.
Каждый, кто уезжает далеко от дома, знает, что главная обязанность перед родителями — дать знать, что ты в порядке. Выпадет ли за весь год хоть пара дней побыть дома? Сыграть перед стариками короткую сценку — труд небольшой. Вдаваться в подробности — значит наваливать на них лишнюю тяжесть, да и как объяснишь им, с какой бешеной скоростью меняются города и людские сердца?
В год выпуска А-Чжи сдал экзамен на госслужбу и устроился на почту. В глазах отца это был надежный, нерушимый «железный рис». Спустя годы А-Чжи уволился, ушёл в торговлю, ездил по делам на материк, сменил не одну девушку, но каждый раз перед Новым годом просил бывших коллег с почты достать пару памятных марок, чтобы привезти их отцу. А старик неизменно за полчаса до прибытия поезда стоял на перроне, подтянутый и бодрый, поджидая их двоих.
В первый же год после расставания Шуфан предложила не ездить с ним. Но А-Чжи возразил: «Не глупи. Другой девушки у меня всё равно нет, да и податься тебе на праздники некуда. Поедем, сыграем пару дней, пусть посмотрят на нас и успокоятся». То, что начиналось как безобидная уловка, с годами превратилось в затянувшийся спектакль, с которого уже невозможно было сойти. Абсурд? Без сомнения. И всё же люди мастера сами загонять себя в подобные ловушки.
Шуфан и правда была глубоко благодарна отцу А-Чжи. Он постоянно писал ей письма в Тайбэй и посылал посылки с домашними фруктами. Зрение у старика угасало с каждым годом, но он незименно приходил на станцию встречаться с ними. По дороге домой старик брал Шуфан за руку и ласково спрашивал: «А-Чжи тебя не обижает? Если что, ты только скажи! Нам несказанно повезло с такой невесткой…»
Шуфан так и не стала его невесткой, но эти слова каждый раз согревали ей душу.
Так прошло десять лет. Несколько лет назад А-Чжи женился, а вскоре его настоящая жена родила ребёнка. Тогда Шуфан и решилась написать то самое письмо от руки. И А-Чжи пришлось везти в родные края свою настоящую жену…
Всю дорогу у А-Чжи кошки на душе скребли. То, в чём следовало признаться ещё десять лет назад, теперь давило неподъемным грузом. Чего в отце окажется больше, гнева или обиды? Что, если он отречётся от него? Ни о чём не подозревавшая молодая жена всю дорогу ворчала: «Говорили мне люди, не выходи за южанина! Единственные праздники в году, когда можно отдохнуть, уходят на эту жуткую дорогу… В следующем году с тобой не поеду! Да и малыш будет совсем крохой, не выдержит такой тряски…»
А-Чжи не выдержал и рякнул: «Да замолчи ты! Избавиться от этой поездки не выйдет… Не хочешь, а поедешь!!»
Поезд прибыл на станцию на закате. Отец А-Чжи стоял на своем привычном месте. Вот только в этот раз на нём были тёмные очки, а в руке трость.
Не успел А-Чжи вымолвить и слова, как старик, точь-в-точь как раньше, нащупал руку невестки и произнёс:
— Шуфан, дочка, устала с дороги? Я тут принёс тебе свежих томатов «черри» с огорода, мытых. Поешь с дороги, это полезно.
От этого простого жеста все заготовленные фразы А-Чжи мгновенно вылетели из головы. Его жена застыла, не зная, как себя вести. Стоящий перед ней седой старик был абсолютно слеп.
Так старик и пошёл домой, крепко держа невестку за руку…
Все три дня праздников А-Чжи говорил без остановки, да ещё и на повышенных тонах. Жена послушно играла роль Шуфан, стараясь молчать. Отец А-Чжи не обмолвился ни словом ни о своей слепоте, ни о садящемся слухе. Он предпочёл остаться в своём уютном мире.
Спустя год отца А-Чжи не стало. Прощание, согласно его воле, убрали белыми ромашками с холма за домом, точно так же, как когда-то провожали мать. Всеми друзьями отца были его же деревенские соседи. Они подходили один за другим, чтобы отдать последний поклон. А-Чжи с женой, державшей на руках младенца, стояли в траурных одеждах и кланялись в ответ.
Вдруг в зал вошла Шуфан. Она опустилась на колени и отвесила три земных поклона.
Когда церемония окончилась и Шуфан уже собиралась уходить, её окликнул пожилой сосед:
— Шуфан! Два месяца назад, когда А-чжи его отцу диагноз поставили, тот надиктовал письмо и велел передать тебе.
Шуфан прошла к большому дереву и распечатала конверт. Здесь они с А-Чжи играли в детстве, отсюда отец чаще всего зазывал их домой обедать.
Дорогая Шуфан! Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет на свете. Но ты не печалься, папа всегда будет смотреть на вас с небес. В этот Новый год на станции я думал, что беру за руку тебя, но быстро понял, что рука не твоя. Мои глаза не видят, а уши не слышат, но сердце всё ещё зрячее, и нос чувствует родные запахи. Я знаю, что все эти годы А-Чжи просто хотел, чтобы я был спокоен, потому и молчал. А на этот раз я сам его провёл. Хочу сказать вам обоим: у родителей к детям есть лишь одно желание — видеть вас здоровыми и счастливыми. Успешны ли вы в работе, на ком женились и за кого вышли замуж, всё это неважно. Лишь бы у вас всё было хорошо, и тогда папа счастлив. Два года назад я просил тётушку Чжу из соседнего дома разыскать тебя. Она сказала, что ты уехала работать в Америку. Как ты там? Всё ли у тебя благополучно? Мне так хотелось отправить тебе гостинцев из дома, да я не знал адреса. Не думал, что нам придётся свидеться при таких обстоятельствах… Но я знал, стоит мне уйти, и ты обязательно приедешь. Я своими руками сделал для тебя бумажный зонт, он совсем не такой, как те, что продают на улицах! Я оставил его у изголовья своей кровати, не забудь забрать. Этот зонт прослужит тебе добрых двадцать лет. Тётушка Чжу по глупости своей судачила, будто ты до сих пор не вышла замуж, и всё переживала за тебя. А я считаю так: у каждого свой путь и свой уклад жизни. Если тебе так легко и свободно, значит, всё сложилось идеально. Помни: если будет время, приезжай на Новый год в родные края. Мы навсегда останемся твоей семьёй. Папа.
Рассказ из блога Лю Жоин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
