Цзи Син поднялась и кивнула:
— Привет. — Она на мгновение замешкалась, не зная, как к ней обращаться. Хань Юань, словно заметив её замешательство, улыбнулась: — Можешь называть меня просто цзецзе.
Девушке было неловко так её называть.
Она невольно вспомнила о Цзэн Ди. Обе — сильные женщины, но в Хань Юань было больше благородства, а в каждом её движении сквозила элегантность, не вызывающая враждебности.
— Я видела материалы «Синчэнь», содержание зрелое и продуманное. Думала, ты всего на несколько лет младше меня, но не ожидала, что ты такая юная. Тебе двадцать?
— Двадцать четыре.
— Значит, мы родились под одним знаком зодиака.
Ей тридцать шесть? Цзи Син удивилась:
— Совсем не скажешь.
— Ты это говоришь, чтобы меня порадовать?
— Правда!
Хань Юань рассмеялась:
— В любом случае, если будешь звать меня цзецзе, это ведь не будет выглядеть так, будто я пользуюсь твоей добротой?
Цзи Син застенчиво улыбнулась:
— Юань Цзе.
Хань Юань улыбнулась и немного поболтала с ней о жизни, прежде чем перейти к основной теме.
Их взгляды на рынок медицинских услуг полностью совпали: обе считали, что кастомизация станет мейнстримом индустрии. Хань Юань изучила все документы и планы ещё до прихода, поэтому после детального обсуждения она выразила намерение инвестировать:
— Раньше я управляла компанией по производству медицинского оборудования, ресурсов у меня немало. Я хорошо понимаю рынок и верю в перспективы вашей компании, поэтому надеюсь на сотрудничество.
Цзи Син уже прошла через бесчисленные переговоры и больше не поддавалась надеждам и волнению так легко, как раньше. Она улыбнулась:
— Я тоже надеюсь, что мы сможем договориться.
— И каковы твои ожидания от инвестора?
— Десять миллионов за пятнадцать процентов акций. Я хочу, чтобы инвестор полностью доверял способностям «Синчэнь» и не вмешивался во внутреннюю автономию компании.
Хань Юань рассмеялась:
— То есть не распоряжаться делами напрямую, верно?
Цзи Син кивнула.
Хань Юань не стала ходить вокруг да около:
— Я могу на это согласиться. Но я вложу двадцать миллионов за тридцать три и четыре десятых процента акций. В конце концов, если дела пойдут успешно, последует ещё несколько раундов финансирования, и пятнадцати процентов будет слишком мало.
33,4% означали право голоса и право вето. Разве это было похоже на обещание не вмешиваться?
Пока Цзи Син колебалась, та продолжила:
— Не волнуйся, эти тридцать три и четыре десятых процента не будут принадлежать только мне. Когда в будущем я найду выдающихся разработчиков или ключевых сотрудников, мне понадобятся акции, чтобы привлечь их.
На сердце у Цзи Син стало ещё тяжелее.
Вернувшись, Цзи Син погрузилась в глубокие и мучительные раздумья.
Двадцать миллионов за тридцать три и четыре десятых процента — это были лучшие условия, которые ей предлагали до сих пор.
Хань Юань — приятный человек, их взгляды на будущее совпадали. И теперь Цзи Син даже была готова снова уступить и принять долю в тридцать три и четыре десятых процента. Однако в глубине души она опасалась, что Хань Юань ищет другие команды разработчиков. Кто знает, не заменит ли она со временем саму команду «Синчэнь», полностью отстранив их от дел.
В такой момент оставалось только рискнуть. Но как раз когда она была готова принять решение, раздался неожиданный звонок от Хань Тина — он приглашал её на встречу.
Цзи Син была крайне удивлена.
Честно говоря, звонок Хань Тина её обрадовал. Взвесив всё, она склонялась к условиям Хань Юань, но в душе всё ещё теплилось недовольство. Она втайне надеялась, что Хань Тин предложит лучшие условия, которые помогут ей решиться, чтобы всё наконец улеглось.
Как ни странно, их прошлый разговор с Хань Тином вышел неприятным, но он не вызывал у неё неприязни.
На этот раз, возможно, желая разрядить обстановку, Хань Тин назначил встречу в кафе для послеобеденного чая. Вместо строгой рубашки на нём была повседневная модель, и сам он выглядел расслабленным и дружелюбным. Вот только взгляд его оставался глубоким и невольно изучающим — как ни старайся, он не создавал впечатления человека, с которым можно сблизиться или вести себя вольно.
Когда Цзи Син села, она увидела перед собой небольшую пиалу йогурта с клубникой, черникой, грецкими орехами и мёдом. Выглядело это очень аппетитно.
Хань Тин вежливо произнёс:
— Заказал для тебя десерт.
Цзи Син настороженно посмотрела на него и не шелохнулась.
Он усмехнулся:
— Не отравлено.
«…» Словно наперекор ему, она зачерпнула маленькую ложку клубники и съела её. Ягода в меду и йогурте оказалась очень вкусной. Съев несколько ложек, она вдруг осознала: не была ли это «продуктовая атака»? Он что, держит её за трёхлетнего ребёнка?
Подняв глаза, она увидела, что Хань Тин спокойно наблюдает за ней с едва уловимой усмешкой на губах. Он спросил:
— Любишь клубнику?
Ещё бы, клубника в пиале была уничтожена подчистую, в то время как черника и орехи остались нетронутыми.
— …Угу. — Она неопределённо буркнула и отложила ложку. Выпрямив спину, она снова приняла настороженный вид, а в её глазах читалось явное недоверие. — Господин Хань хочет снова обсудить инвестиции в «Синчэнь»?
Он не стал ходить вокруг да около:
— Говори, каков твой предел?
— Двадцать миллионов за двадцать процентов акций. И у «Синчэнь» должна быть абсолютная автономия. — С гордым видом и твёрдым голосом произнесла она. — Это мой предел. Многие компании предлагают мне именно такие условия.
Хань Тин пристально посмотрел на неё и вдруг беззвучно рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.
«…» Цзи Син почувствовала неладное. Пока она гадала, что означает этот смех, он произнёс:
— А ты, Цзи-сяоцзе, очень уверена в себе. — В его словах прозвучала нотка иронии.
Цзи Син слегка вскинула подбородок и упрямо отрезала:
— Я же сказала. Желающих сотрудничать со мной много.
Хань Тин кивнул с понимающим видом:
— И у всех такие условия?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
