— Мясо нужно резать вот так. — Он показал ей пример: прижал вилкой небольшой кусочек с края и, полоснув ножом, легко его отрезал.
Цзи Син попробовала повторить, и это действительно оказалось просто. Она отправила кусочек рульки в рот — вкус был потрясающий.
В баре лилась музыка, силуэты людей слегка покачивались. Постепенно она допила второй бокал пива, затем третий и, немного развеселившись, заказала четвёртый.
Хань Тин на этот раз нахмурился и сказал:
— Тебе стоит знать меру. Не пей слишком много.
— Когда человек счастлив, он не пьянеет, — снова выдала она свои нелепые доводы.
Хань Тин спросил:
— Значит, сегодня ты очень счастлива?
Цзи Син облокотилась на барную стойку, склонив голову на ладонь, и посмотрела на него сияющими глазами, лишь улыбаясь в ответ.
Под её пристальным взглядом Хань Тин на мгновение забыл, что хотел сказать. Он был уверен: если она и не была пьяна, то явно перебрала.
В баре зазвучала весёлая мелодия, и она тут же выпрямилась:
— Мне очень нравится эта песня.
Она рассмеялась сама по себе и, наслаждаясь напитком, не удержалась и стала слегка покачивать плечами в такт музыке. Свет падал на её лицо, на эти невольно приподнятые уголки губ, на блаженное выражение лица и на мелкие, дрожащие искорки звёзд в её глазах…
Хань Тин долго смотрел на неё и лишь спустя время отвёл взгляд, выпив полстакана воды.
…
По дороге к отелю она шла рядом с ним семенящим шагом, сияя от радости. Из-за чудесно проведённого дня её счастье невозможно было скрыть.
В десять вечера лавки по обеим сторонам дороги уже закрылись. Лунный свет заливал всё вокруг, на пути было тихо. Европейские уличные фонари рассеивали интимный свет, медленно удлиняя их тени.
— Ровно идёшь? — Он шёл, убрав руки в карманы, и смотрел сверху вниз на её неверные шаги по каменной мостовой. Несколько раз он порывался придержать её, но сдерживался.
— Ровно. Я не пьяная, — ответила она, замахав рукой.
Навстречу им прошла высокая блондинка. Цзи Син обернулась ей вслед и с любопытством спросила:
— Хань-цзун.
— М?
— Ты столько лет прожил в Германии, встречался ли когда-нибудь с белыми женщинами?
Сначала он не ответил, но её, похоже, крайне интересовала его личная жизнь, и она допытывалась:
— Ну так что, встречались?
— Было такое.
— Красивые?
— Красивые.
— Оно и понятно, — она подняла глаза к небу. — Такой человек, как ты…
Он повернул голову и, впившись в неё взглядом чёрных глаз, спросил:
— Какой это «такой»?
Она лишь склонила голову набок и, поджав губы, улыбнулась, так ничего и не сказав. Только лунный свет озарял её лицо, пока она смотрела вверх на усыпанное звёздами ночное небо.
Дойдя до отеля, она слегка покачнулась на ступеньках. Хань Тин шёл на полшага позади, следя за её ногами, чтобы она благополучно поднялась.
Когда они зашли в лифт, её походка снова стала неуверенной. На этот раз Хань Тин протянул руку и очень легко придержал её за плечо.
— Всё в порядке, — сказала она.
Они вошли в лифт, нажали кнопку этажа, и он начал подниматься.
Хань Тин спросил:
— Во сколько завтра самолёт?
— В десять утра.
— Я распоряжусь, чтобы машина отвезла тебя в аэропорт.
— Не нужно, — Цзи Син вскинула голову. — Я поеду вместе с остальными слушателями курса.
— Угу, — отозвался Хань Тин, глядя на неё сверху вниз.
Из-за алкоголя её лицо разрумянилось, точно лепестки персика, а глаза в свете ламп лифта блестели, как водная гладь.
Он отвёл взгляд на красные цифры, ползущие вверх.
Больше никто не проронил ни слова. В тесном и тихом лифте интимно витал аромат вина.
Раздался звонок, двери лифта открылись.
Цзи Син несколько секунд стояла неподвижно. Хань Тин посмотрел на неё, и только тогда она опомнилась:
— Ой, я приехала. Хань-цзун, до свидания. Увидимся в Китае. — Она помахала ему рукой, выходя наружу, и не заметила, что двери лифта уже начали закрываться.
— Осторожно! — Хань Тин оторопел и, рванувшись вперёд, схватил её за руку, потянув на себя. Она пошатнулась и влетела прямо к нему в объятия, а в суматохе, ища опору, крепко обхватила его за талию.
От испуга она мигом протрезвела и поспешно выпрямилась.
Прежде чем Хань Тин успел что-либо предпринять, Цзи Син быстро выскочила из лифта и замерла, будто их разделяла граница Чу и Хань:
— Хань-цзун, до свидания.
— До свидания. — В лифте Хань Тин слегка кивнул. Его лицо не выражало никаких эмоций.
Цзи Син бросилась в свой номер, захлопнула дверь и застыла, прислонившись к ней спиной. Давешняя сцена всё ещё стояла перед глазами: она обнимает его за талию, его тело — крепкое и статное, приятное на ощупь… По всему её телу, словно от удара током, пробежала дрожь. Лицо горело, руки пылали, сердце бешено колотилось. Она бросилась к кровати и с головой накрылась одеялом.
Это всё алкоголь, точно, я просто перепила!
Хань Тин поднялся на свой этаж и по толстому ковру в коридоре, поглощавшему звуки шагов, вернулся в свой номер. Дверь закрылась, и все лампы в комнате разом зажглись, заливая её ярким светом.
Он ослабил галстук и присел на диван. Некоторое время он ничего не делал — просто сидел и витал в облаках.
Просидев так неизвестно сколько, он вспомнил, что у него ещё есть дела.
Он подошёл к рабочему столу, включил компьютер, собрался с мыслями и проработал меньше часа, как вдруг раздался звонок в дверь.
В ночной тишине это прозвучало как некий сигнал.
Тан Сун не стал бы бесцеремонно стучать без предупреждения.
Хань Тин просидел на месте пару секунд, а когда поднялся, застегнул пуговицу на воротнике рубашки, поправил галстук и пошёл открывать.
На пороге стояла Цзэн Ди.
Он почувствовал неожиданный укол разочарования и сам на себя усмехнулся: и впрямь, ночью в голову лезут лишние мысли.
Его невозмутимое выражение лица смутило Цзэн Ди:
— Ты… даже не рад меня видеть?
Хань Тин развернулся и вошёл в номер, Цзэн Ди последовала за ним:
— Чем занимаешься?
— Как ты здесь оказалась? — спросил он, подходя к бару, чтобы налить себе воды.
— Ну и вопрос. Разве я могла проезжать мимо по пути во Францию? — Цзэн Ди подошла и обняла его за талию, нежно прошептав: — Разумеется, я приехала специально, чтобы повидаться с тобой.
В чужой стране люди становятся особенно терпимыми и мягкими, в них легче пробуждаются чувства. Цзэн Ди это прекрасно знала, поэтому и приехала, но не ожидала, что он по-прежнему будет столь холоден.
Она зашла спереди, подняла руку, поглаживая его грудь, и прильнула всем телом, ласкаясь к нему:
— Я соскучилась.
Хань Тин посмотрел на неё сверху вниз. Женское тело было тёплым и мягким, но, по какому-то странному наитию, он вдруг вспомнил, как Цзи Син влетела в его объятия и крепко обхватила его за талию; вспомнил…
Тот вечер в баре, когда Цзи Син послушно обнимала его и, плача, качала из стороны в сторону, капризно вопрошая: «Ну пожалуйста, хорошо?» Из-за алкоголя её тело было горячим и пылающим.
Хань Тин поставил стакан, мягко отстранил Цзэн Ди и направился к рабочей зоне, сказав:
— Нужно закончить дела.
На сердце у Цзэн Ди стало тяжело, но она с улыбкой пошла следом и спросила:
— В последнее время много работы?
— Да, — коротко ответил он и снова повернулся к компьютеру.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
