Цзи Син от его едкого сарказма пришла в такое бешенство, что у неё помутилось в голове, а лицо залило краской.
Хань Тин и сам понимал, что перегнул палку, но всему виной был гнев, который она в нём вызвала. Он и сам не знал, почему сегодня так упорно лез на рожон в споре с ней.
Подъехал шофёр, Хань Тин открыл дверцу машины и взглянул на неё.
От алкоголя голова у Цзи Син и так шла кругом, а после недавней перепалки она разозлилась ещё сильнее. Они явно ссорились, она была вне себя от ярости, а он ничуть не сердился, вёл себя как ни в чём не бывало, да ещё и рассчитывал, что она сядет к нему в машину?
Она стояла на месте как вкопанная:
— Я не поеду к тебе домой!
Хань Тин какое-то время смотрел на неё, потом вдруг усмехнулся и сказал:
— Чтобы отвезти тебя домой, тебе тоже нужно сесть в машину, разве нет?
Цзи Син ничего не могла с ним поделать, всё было бесполезно, словно она боролась с ватой. Она сердито бросила:
— Я сама вызову такси и уеду.
С этими словами она потянулась за телефоном.
Хань Тин перехватил её за запястье и притянул к себе. Она уткнулась ему в грудь и подняла взгляд. В ночной темноте его глаза, тёмные и блестящие, смотрели на неё:
— Ты думаешь, я позволю тебе возвращаться на такси?
Цзи Син промолчала.
Он кивнул подбородком в сторону машины:
— Садись. Или хочешь, чтобы я занёс тебя на руках?
Цзи Син не хотелось устраивать сцену у входа, поэтому, проглотив обиду, она забралась в салон.
Хань Тин закрыл дверцу, обошёл машину и сел с другой стороны.
Едва он сел, как услышал, что Цзи Син говорит шофёру:
— Пожалуйста, отвезите меня в жилой комплекс «XX», спасибо.
С шофёром она разговаривала мягко и вежливо, но стоило ей взглянуть на Хань Тина, как её лицо снова посуровело.
Хань Тин не стал ей перечить.
Сначала оба молчали, глядя в окно на ночной город.
На полпути Хань Тин произнёс:
— Ты терпеть не можешь Цзэн Ди, но отлично переняла её манеры. В прошлый раз за столом ты презирала Ся Лу, так почему же сама начала использовать те же приёмы? На словах ты печёшься о репутации «Синчэнь», но при этом не возражаешь, когда о главе компании говорят как о даме, весьма искушённой в светских интригах?
Цзи Син огрызнулась:
— А что поделать, если я красавица?
«…» Хань Тину даже нечего было ответить. Он не понимал, то ли она махнула на всё рукой, потому что не могла победить в споре, то ли просто зазналась, пользуясь его расположением.
Но её выдержки хватило лишь на несколько секунд, и в конце концов она не выдержала и выплеснула своё недовольство:
— Даже если говорят, что владелица «Синчэнь» красива и умеет общаться, что с того? Мои дела чисты. Я не такая, как Цзэн Ди или Ся Лу, и ты это прекрасно знаешь. Не пытайся снова сбить меня с толку подобными разговорами. Я не виновата! Я не буду тебя слушать! И не смей больше говорить, что я на кого-то похожа. Я — это я, и я ни на кого не похожа!
Цзи Син упрямо продолжала:
— Я хочу одеваться красиво, и неважно, ради ли хорошего впечатления или чтобы вызвать симпатию, — это совершенно естественно. Я так хочу! Мне что, в чёрный балахон нарядиться, чтобы выглядеть прилично? Даже если я веду себя женственно, это моё право. Я не переходила черту, не сворачивала на кривую дорожку, не отпускала пошлых шуточек, ничего не внушала и не делала ничего дурного. У тебя нет права меня упрекать!
Зато ты путаешься с Цзэн Ди и совсем не заботишься о своей репутации. Если хочешь и дальше меня отчитывать — валяй, учитель из тебя отличный: рыба гниёт с головы, вот я у тебя всему и научилась. Прежде чем отчитывать меня, сначала на себя посмотри!
Под воздействием алкоголя и гнева слова посыпались из неё, словно горох из мешка. Вначале она говорила так яростно, что Хань Тину нечего было возразить, но под конец в спешке выдала свою слабость. Хань Тину стало даже смешно, и он невозмутимо переспросил:
— И в чём же выражается то, что я с ней «путаюсь»?
Цзи Син промолчала, в душе проклиная его. Она высказала целую тираду, а он с лёгкостью зацепился за сущую мелочь и раздул из неё целую историю.
Ей не хотелось выглядеть жалко, а тем более показывать, как сильно она ревнует и переживает, но при этом она ненавидела его этот невозмутимый вид и то, как легко он её поддразнивал. Словно всё было под его контролем: она кипела от злости, а он будто играл, и каждое слово, каждое действие давалось ему без малейших усилий.
Внезапно она замолчала, проглотив все вертевшиеся на языке ругательства, в которых называла его последним подлецом.
Играть в загадочность? Подумаешь, кто этого не умеет.
Заметив, что впереди уже виднеются ворота жилого комплекса, она крикнула:
— Остановите машину.
Шофёр затормозил. Хань Тин уже собирался открыть дверцу, когда…
— Тебе нельзя меня провожать! — внезапно скомандовала Цзи Син и, раскрасневшись от гнева, объявила: — С этой минуты мы с тобой в ссоре!
Сказав это, она распахнула дверцу и, прежде чем выйти, совершенно миролюбиво бросила водителю:
— Шофёр Чэнь, спасибо вам большое.
Хань Тин едва не рассмеялся от возмущения, подумав: «Машина моя, а благодарности от тебя не дождёшься».
Не успел он и слова вымолвить, как она, закатив глаза, с силой захлопнула дверцу и в мгновение ока скрылась из виду.
Хань Тин: «…»
Цзи Син вбежала во двор и взлетела на шестой этаж. Она была не так уж сильно пьяна, но от резких движений хмель ударил в голову. Запыхавшись, она не удержалась и заглянула в телефон — от Хань Тина не было ни одного сообщения.
Очень хорошо.
От ярости у неё чуть пар из ушей не пошёл.
К чёрту такие отношения!
Да никакие они не пара!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
