Он взял две коробки.
Кассир озвучила сумму, и Хань Тин протянул свою кредитную карту.
Она потянула его за рукав, слегка встряхнула и кокетливо произнесла:
— Спасибо за содержание~~
— Так и должно быть, — Хань Тин взглянул на неё. Кассир не сдержалась и рассмеялась.
Вещей оказалось слишком много, их упаковали в три больших пакета.
Хань Тин собирался нести всё сам, но Цзи Син стало его жалко, и она, не терпя возражений, выхватила один пакет. Однако самый тяжёлый, набитый бутылками и банками, ей отвоевать не удалось. К счастью, супермаркет находился недалеко от дома, всего в нескольких сотнях метров.
Сгустились сумерки, зажглись первые огни.
Вдвоём, неся пакеты, они всю дорогу болтали, пока не дошли до дома.
Войдя в квартиру, Хань Тин поставил пакеты на кухонную столешницу, снова потёр затылок и потянулся, разминая спину, но всё ещё чувствовал какую-то скованность.
Внезапно зазвонил телефон — рабочий звонок из Германии. Ответив, он ушёл в гостиную.
Цзи Син не стала ему мешать и принялась разбирать покупки. Как только пакеты опустели, вернулся Хань Тин в блютуз-гарнитуре; он продолжал говорить по-немецки, одновременно открывая различные банки и принимаясь мыть овощи и фрукты.
Цзи Син подняла на него взгляд: в этот момент он ополаскивал только что купленную посуду, нахмурившись и внимательно слушая отчёт в наушнике. На душе у неё стало сладко. Заметив, что брызги летят на его манжеты, она подошла, расстегнула пуговицы и помогла ему закатать рукава.
Когда один рукав был готов, он, не прерывая разговора, протянул ей другую руку. Она закатала и второй.
Когда он помог подготовить все ингредиенты, Цзи Син взглядом показала, что он может идти в гостиную, и он кивнул.
Цзи Син не пришлось долго возиться: вскоре были готовы жареная треска, бланшированная окра и грибной суп — всё простое и лёгкое.
Хань Тин наконец закончил разговор, и они сели друг напротив друга за стол.
Он попробовал каждое блюдо, вкус оказался весьма недурным, и он спросил:
— Ты часто готовишь?
— Бывает. В основном я была на подхвате… — она тут же спохватилась и замолчала.
Хань Тин, конечно, понял, у кого она была на подхвате, но не стал на этом заострять внимание и перевёл тему:
— Тебе нравится готовить?
Цзи Син покачала головой:
— Не особо. Изредка, ради интереса — можно, но на постоянной основе — нет.
Он усмехнулся:
— Это хорошо.
— Почему? — удивилась она.
Он ответил:
— Если бы мне пришлось каждый день помогать тебе с готовкой, боюсь, это было бы тяжеловато.
Она сказала:
— Мы оба так заняты, так что забудь об этом… Хорошо, что я тебя послушала и не взяла курицу. А то точно не осилили бы.
Двух блюд и супа оказалось в самый раз. Закончив с едой, они прибрались и отправились в ванную.
После душа Цзи Син собрала его грязные вещи и спросила:
— Их можно в машинку? Или мне постирать вручную, а потом погладить?
— Не беспокойся, у меня есть чистая одежда, — он указал на пакет, лежащий на диване.
— О, — но она всё равно аккуратно сложила его вещи.
Хань Тин подошёл к столешнице и налил себе стакан воды.
Цзи Син сложила одежду, разгладила складки и, оставив её на диване, обернулась. Заметив, что он что-то просматривает на планшете, она спросила:
— У тебя на вечер ещё остались дела?
— Просмотрю пару писем, — ответил он.
Видя, что он занят, она не стала ему мешать.
Он в одиночестве сидел за барной стойкой и какое-то время работал; она же устроилась на диване с книгой и фруктами, то вставая за перекусом, то уходя развесить бельё. Так они провели больше получаса, находясь в одном пространстве и не мешая друг другу.
Закончив дела, он потёр переносицу, закрыл планшет и, подойдя к ней, протянул руку. Она вложила свою ладонь в его, и он увёл её на балкон, где они устроились на диванчике. В его голосе прозвучали ленивые нотки:
— Посиди со мной немного.
— Угу, — она пристроила голову у него на плече.
За панорамным окном сиял ночной город, безмолвный и прекрасный, словно россыпь звёзд.
Золотая Третья кольцевая дорога напоминала Млечный Путь, а огни в окнах тысяч домов были подобны далёким звёздам.
— Как красиво. В этой квартире мне больше всего нравится балкон, — сказала Цзи Син. — Раньше я редко любовалась ночными видами.
— А я вижу это постоянно. Даже как-то привык.
Он всегда был один на высоте сорок пятого этажа. Когда он работал до глубокой ночи, за окном расстилалась именно такая безмолвная роскошь.
Цзи Син подняла глаза:
— В будущем обязательно бери меня с собой.
Он погладил её по волосам и, сам того не замечая, поцеловал в лоб:
— Хорошо.
Всего-то разница в четырнадцать этажей.
Она с нежностью прильнула к нему и вдруг позвала:
— Хань Тин?
— М-м?
— Хань Тин?
Она прикрыла глаза и тихонько рассмеялась, хотя ничего важного говорить не собиралась.
— Хань Тин.
Она вела себя совсем как ребёнок, то и дело окликая его просто ради забавы. Он не сердился и не раздражался, раз за разом отвечая ей. Хань Тин позволял ей дурачиться и даже подыгрывал, когда она меняла интонацию.
— Хань Тин…
— М-м…
Они лежали вдвоём, лениво коротая время и любуясь ночным городом.
Наконец она сладко зевнула во весь рот, и Хань Тин отнёс её в спальню, на кровать.
В комнате работал кондиционер. Укрывшись тонким летним одеялом, она уютно свернулась калачиком в его объятиях. Вдыхая его запах, она чувствовала на душе полное спокойствие.
Он обнял её и тихо спросил:
— Как тебе спалось прошлой ночью?
— Ветер так сильно ударил в окно, что я проснулась от испуга, — капризно пробормотала она.
— На высоких этажах окна и двери часто дребезжат. Завтра я попрошу кого-нибудь прийти и всё поправить.
— Не стоит, — она была совершенно довольна и, снова зевнув, сонно добавила: — Сегодня, какой бы сильный ни был ветер, он меня уже не разбудит.
В темноте его губы тронула улыбка. Внезапно он почувствовал лёгкую боль в спине и немного сменил позу.
— Син-эр, — его пекинский выговор звучал по-настоящему сексуально.
— Я перееду к тебе.
Она открыла глаза и посмотрела на него.
Он продолжил:
— Будем снимать жильё вместе, аренду пополам.
— В этом нет нужды, — ответила Цзи Син. — Я сама буду тебя содержать.
Он на мгновение опешил, и улыбка на его лице стала ещё шире.
Она ещё плотнее прижалась к нему, веки становились всё тяжелее, сон окончательно одолевал её.
Собрав последние остатки сознания, она слегка потеребила его за талию, подняла голову и кокетливо попросила:
— Мой поцелуй на ночь.
Хань Тин склонился к ней и запечатлел на её губах долгий, нежный поцелуй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
