Даже если ты продумал все планы и приготовления, всё равно существует такое слово — случайность.
И кто мог предположить, что мост Саньшуй рухнет в бурную ночь.
— Это предрешённая небом случайность, мне не жаль, — сказал он с решимостью человека, ставящего на кон свою жизнь.
Потому что именно эта предрешённая небом случайность позволила мне встретить тебя.
Справедливо.
— Нет, — она покачала головой. — Нет. Есть… другой выход…
— Нет. — Он резко нахмурился, в его глазах на мгновение блеснули слёзы, а затем проступило кровожадное безумие, словно он хотел разглядеть её до самых костей. — Это не Лай Цин, это я тот человек в дождевике.
Она ни за что бы не поверила и покачала головой:
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да!
— Нет!
— …
— …
У него почти не осталось вариантов.
— В ту ночь, когда ты проснулась и услышала шум воды, ты знаешь, что я отмывал? — он тихо произнёс ей на ухо несколько слов, раскрывая секрет.
Её глаза расширились, она со стоном выдохнула и принялась изо всех сил бить его кулаками в грудь, отчаянно качая головой.
— Кто позволил тебе делать всё это ради меня? Кто тебе позволил?
Они вцепились друг в друга, словно хотели задушить.
Он обмотал её голову полоской ткани, зажал ей рот и предупредил:
— Ты хочешь погибнуть вместе со мной? Если не хочешь, то делай как я скажу, поняла?
Зажав зубами ткань, она с мычанием качала головой.
Он горячо поцеловал её в лицо.
Лучи закатного солнца внезапно стали ярче и сквозь щель в шторах, подобно лезвию ножа, рассекли их тела.
Её глаза наполнились слезами.
Вой сирен прорезал небо, пришло время расставания.
Он немного ослабил повязку на её рту:
— Кричи «спасите»!
Она не кричала.
Он яростно укусил её за шею, словно собираясь вырвать кусок плоти, и от боли из её глаз хлынули слёзы.
Слёзы в его глазах то закипали, то исчезали, и снова наворачивались;
Вой сирен приближался, времени больше не было, он приподнял её:
— Маленькая заика, я с самого рождения обычный мусор, ничтожество, мне суждено прожить эту жизнь впустую. У тебя есть Пекин, а мне не суждено стать тем самым человеком в твоей судьбе, тем, кто будет тебе ровней. Поэтому запомни: тебе не о чем сожалеть.
— Что же до меня, тут уж ничего не поделать: я люблю одного человека и хочу только защитить её, спрятать так, чтобы никто не мог её коснуться, задеть словом или обидеть. Чтобы никто не смел сказать про неё ничего дурного.
— Только это одно.
Внизу раздался резкий визг тормозов.
— Когда меня не будет рядом, ты должна держаться, обязательно держись.
Его взгляд мгновенно ожесточился, лицо исказилось в яростной гримасе; он прижал её к кровати и ледяным тоном скомандовал:
— Кричи «спасите»!
Чэнь Нянь стиснула зубы, глядя на него.
Он рванул на ней одежду, разрывая ткань в клочья.
— Кричи «спасите»!
Она упорно молчала, а её глаза налились кровью.
По лестнице загремели многочисленные шаги.
С обезумевшим от ярости взглядом он зажёг зажигалку и ткнул ей в шею сзади. От невыносимой боли она сжалась в комок, забилась под ним, а доски кровати оглушительно грохотали от её ударов.
Он действовал всерьёз, давил на неё как безумный; от боли её слёзы лились ручьём, она смотрела на него с яростной обидой, но упрямо молчала.
В их упрямых, полных ярости взглядах читалась готовность растерзать друг друга на части.
Во время потасовки штора оборвалась, и багровый закатный свет залил всю комнату.
Тяжёлые удары сотрясли железную роллету, словно призыв к штурму. Снаружи закричали:
— Открывай!
— Сдавайся без боя!
— Ты окружён!
Кругом царило смятение.
Бэй Е внезапно повернул к себе её покрытое потом лицо.
Их взгляды встретились, и она разрыдалась.
Уголки губ юноши дрогнули и опустились, будто от горькой обиды он едва сдерживал слёзы, но в итоге он улыбнулся. Его горло слегка дрожало, словно в нём застряло предсмертное напутствие всей жизни, и после долгого молчания он лишь сказал:
— Маленькая заика, когда ты вырастешь, не забывай меня.
Словно нож вонзился в сердце. Губы Чэнь Нянь задрожали, плечи затряслись, лицо сморщилось, как у новорождённого младенца, и она издала раздирающий душу, полный невыносимой боли крик:
— А-а-а!!!
Железная роллета с треском поддалась, словно разорванная ткань, и внутрь ворвались полицейские.
Юноша изо всех сил прижал к себе девушку, впиваясь в её губы, она ответила ему тем же яростным укусом, и металлический вкус крови заполнил рты. Полицейские окружили их, но никак не могли растащить сплетённые тела.
Он мёртвой хваткой сжимал её шею, и со стороны казалось, будто он пытается её задушить.
— Отпусти её!
— Ты арестован!
— Бэй Е! Прекрати сопротивление! — они уже знали, как его зовут.
— Спасите!
Они обнимались и кусали друг друга, их разбитые губы кровоточили; они боролись, сопротивлялись, но в конце концов ворвавшиеся люди разделили их. Словно тряпичную куклу, её грубо вырвали из его объятий. Будто содрали с его груди лоскут кожи, вырвали кусок плоти.
Женщина-полицейский быстро шагнула вперёд, укрыла Чэнь Нянь в своих объятях и набросила на неё одежду.
Чэнь Нянь в ужасе широко распахнутыми глазами смотрела на Бэй Е, её взгляд был полон ярости и отчаяния.
Его пинали, заламывали ему руки, хватали за волосы и силой вжимали лицом в пол — совсем как при их первой встрече, когда его лицо утыкалось в дорожную пыль.
Множество рук и ног навалились на его худую спину, юношу скрутили и заковали в наручники.
Прижавшись лицом к земле, он не мигая смотрела на неё своими чёрными глазами, словно от этого взгляда вот-воз прольётся кровь.
— Чего уставился?!
Тяжёлая ладонь опустилась на его голову, но его взгляд оставался упрямым.
Женщина-полицейский крепче обняла её, пытаясь успокоить:
— Ты в безопасности, тебя спасли. Не бойся, всё уже хорошо.
От этих слов Чэнь Нянь рухнула на пол, разрыдавшись навзрыд.
…
…
— Маленькая заика, чего ты хочешь больше всего?
Всё, чего я желаю — это лишь человека, который защитит меня от всех бед и избавит от страха и страданий;
Чтобы до того, как я вырасту, мне не было страшно перед этим миром;
Только и всего.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
