Личэн город не большой и не маленький. Найти группу людей, возможно, и легко, но найти одного человека, особенно ночью и не потревожив простых обывателей, задача непростая. Мо Цзинли быстро понял, что пожар во дворике был неспроста, а исчезновение Мо Сяобао и сяо-хуанцзы Наньчжао ясно говорило о том, что их убежище раскрыто. Не задерживаясь дольше, он взял с собой лишь двух самых верных людей и в суматохе покинул временное пристанище.
Однако, вскоре они обнаружили, что почти все тайные агенты Великой Чу в Личэне были выкорчеваны менее чем за два часа. И те, что существовали при дворе Великой Чу издревле, и те, что были внедрены Мо Цзинци после того, как армия Мо провозгласила независимость, и даже собственные люди Мо Цзинли, все оказались под контролем дома Дин-вана. И, похоже, Мо Сюяо не заботило, что Мо Цзинли узнает об этом, куда бы они ни направлялись, всюду их встречали грозные войска дома Дин-вана. Пришлось снова бежать. За, почти два часа, они исколесили весь Личэн, но так и не нашли пристанища, выбились из сил, а время близилось к третьей страже.
В конце концов Мо Цзинли, доведённый до отчаяния, решил рискнуть и направился в сторону особняка Дин-вана.
А в это время Мо Сяобао, Цинь Ле и остальные тоже носились по Личэну, запыхавшись. То, что они упустили Мо Цзинли, привело сяо-шицзы в ярость.
— Всё равно ведь умрёшь! Чего несёшься так быстро? Что теперь делать? Где нам его искать?
Лэн Цзюньхань, уставший за ночь, вяло заметил.
— Всё равно умрёшь. Перед смертью ещё и над тобой посмеются. Я бы на месте Мо Цзинли тоже бежал быстрее.
Мо Сяобао закатил глаза и обернулся к Цинь Ле. Цинь Ле пожал плечами, показывая, что тоже не знает, куда делся Мо Цзинли. Мо Сяобао горестно вздохнул, если он не изведёт Мо Цзинли, ему самому придётся несладко.
— О, Сяо-шицзы, что ты делаешь на улице так поздно? — раздался со стены смеющийся голос.
Четверо подняли головы и увидели Хань Минси, который сидел на стене и с улыбкой смотрел на них. Мо Сяобао просиял.
— Дядя Хань, ты знаешь, куда убежал Мо Цзинли?
Хань Минси, склонив голову набок, посмотрел на него.
— Дядя Хань? Это Сяо-шицзы меня так называет? Право, польщён.
Мо Сяобао без всякого стеснения принялся ластиться. Он вскочил на стену и уселся рядом с Хань Минси.
— Дядя Хань, ты самый лучший. Почему ты здесь так поздно? Ты ведь наверняка видел, куда побежал Мо Цзинли, правда?
Хань Минси с улыбкой посмотрел на него.
— Ну, видел. И, что с того?
Мо Сяобао с мольбой уставился на него, и в его ясных глазах читалась немая просьба. Хань Минси с беспомощностью потрепал его по голове.
— Он направился в сторону особняка Дин-вана.
— В особняк Дин-вана? — Мо Сяобао нахмурился.
Разве сейчас бежать в особняк Дин-вана не самоубийство?
— Сейчас ночь, это ещё ничего. Но через час с лишним рассветёт. И тогда он всё равно погибнет, — Хань Минъюэ, появившийся на стене, с лёгкой улыбкой посмотрел на Мо Сяобао. — Раз уж смерть неизбежна, почему не рискнуть?
Мо Сяобао склонил головку, подумал и кивнул.
— Ладно. Я пойду первым. Надеюсь, Мо Цзинли продержится до того, как снова ворвётся в особняк Дин-вана.
Ловко спрыгнув со стены, он потащил друзей в сторону особняка Дин-вана, боясь опоздать, вдруг фу-ван уже прикончил Мо Цзинли. На бегу Мо Сяобао гадал, подействовало ли его снадобье? Может, прошло слишком много времени и оно потеряло силу? Или его было слишком мало, и на Мо Цзинли оно не подействовало?
Хотя была уже третья стража, особняк Дин-вана сиял огнями. В главном зале сановники разных стран всё ещё наслаждались танцами и вином. В зале царило веселье. Как бы то ни было, намерение Дин-вана было ясно, сегодня в Личэне наверняка будет много всего, и, если что-то случится, пусть пеняют на себя. Раз так, почему бы не остаться в особняке Дин-вана, пить и веселиться, ни о чём не думая? Особняк Дин-вана обязан отвечать за их безопасность.
Поэтому, за исключением нескольких слишком старых, слишком юных или женщин, посланники всех стран продолжали поднимать чаши, не зная усталости.
— Фу-ван, нян, Сяобао вернулся! — во внутренних покоях особняка Дин-вана Мо Сяобао радостно вприпрыжку влетел в цветочный зал и бросился в объятия Е Ли.
Сидевший рядом Мо Сюяо недовольно нахмурился и, подняв Мо Сяобао за шкирку, вытащил его из объятий Е Ли.
— Ты посмотри, сколько тебе лет, а всё лезешь к А Ли. А если ты поранишь нян?
Мо Сяобао недовольно дрыгался.
— Я ни за что не поранил бы а-нян! Сяобао больше всех любит а-нян!
Видя, что сын вернулся невредимым, Е Ли тоже вздохнула с облегчением. Она поспешно вызволила сына из рук Мо Сюяо и, погладив его по лицу, спросила.
— Где ты пропадал весь день? Не ранен?
Мо Сяобао презрительно скривил губки.
— Этот болван Мо Цзинли даже лица моего не видел. Где уж ему ранить? Но он сбежал. Хань Минси сказал, что он направился в наш особняк. Матушка, его уже прикончили?
Е Ли беспомощно вздохнула.
— Он ещё не пришёл. Ты всё сделал хорошо. Дальше нян и фу-ван разберутся. Веди себя послушно.
Мо Сяобао замотал головой.
— Нет, я обязательно должен увидеть Мо Цзинли. Подействовало ли снадобье?
Мо Сюяо, сидевший в стороне, с придиркой посмотрел на сына и сказал Е Ли.
— А Ли, не утешай его. Что он сделал хорошо? Он был уже совсем рядом, а Мо Цзинли всё равно ушёл. Знал бы я, убил бы Мо Цзинли прямо во особняке, и мы бы сейчас спокойно отдыхали.
Мо Сяобао разъярился.
— Это твои тайные стражи пришли слишком поздно! Ты что, думаешь, я мог бы одолеть Мо Цзинли и всех его стражников?»
Мо Сяобао сравнил свой рост с воображаемой высотой и сердито уставился на Мо Сюяо. Тот презрительно фыркнул.
—Не можешь силой, так возьми хитростью! Когда мне было четырнадцать, и я пошёл на войну, я был ненамного выше тебя.
Это была правда, за эти полгода Мо Сяобао вытянулся как на дрожжах, даже его круглые щёчки исчезли. Хотя ему было всего одиннадцать, он был не ниже обычных тринадцати-четырнадцатилетних.
— Хитростью? — Мо Сяобао нахмурился, начиная обдумывать такую возможность.
Вообще-то он мог бы взять Мо Цзинли хитростью, но тогда им владело озорство, и он вовсе не думал о более простых способах. Осторожно взглянув на Мо Сюяо, он моргнул большими глазами и застенчиво произнёс.
— Но ведь фу-ван сказал, что тогда будет неинтересно?
Мо Сюяо с досадой посмотрел на Мо Сяобао.
— Болван! Ты бы мог… — и Дин-ван, редкий случай, зашептал сыну на ухо.
Глаза Мо Сяобао разгорались всё ярче. Е Ли, наблюдавшая за этим, чувствовала, как у неё дёргается глаз. Уже по тому, как зловеще и невыносимо улыбался Мо Сяобао, было ясно, что Мо Сюяо не учил его ничему хорошему.
Не выдержав, Е Ли тихо хмыкнула. Оба, и большой, и маленький поспешно выпрямились и с мольбой уставились на Е Ли. Е Ли вздохнула и сказала Мо Сюяо.
— Не учи его всяким глупостям. Он ещё ребёнок.
Мо Сюяо улыбнулся Е Ли.
— Знаю, А Ли. Я не учу его глупостям.
Отец и сын на этот раз оказались заодно. Мо Сяобао энергично закивал.
— Да-да, Фу-ван учит сына, как одолеть плохих людей! Плохих!
Мо Сюяо незаметно махнул Мо Сяобао рукой, и тот сразу понял.
— Матушка, сын устал, пойду спать. Матушка, спокойной ночи!
Сказав это, Мо Сяобао вихрем вылетел из зала. Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на Е Ли, улыбаясь особенно невинно.
— У Сяобао и правда неплохое искусство лёгкости. А Ли, это не я его учил.
Глядя на его простодушную улыбку, Е Ли беспомощно вздохнула.
— Я слышала, что ты ему говорил. Назвать это глупостями, ещё мягко сказано. Какой отец станет учить сына таким низким приёмам против врага?
Мо Сюяо с обаятельной улыбкой ответил.
— Приёмы и методы делятся на полезные и бесполезные, а не на благородные и низкие. В возрасте Мо Сяобао он и близко не ровня Мо Цзинли. Если не можешь одолеть Мо Цзинли, любые благородные приёмы бесполезны. Шицзы дома Дин-вана никак не может быть добродетельным и скромным цзюньцзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
