Чжан Чэнго жил в жилом комплексе Жунфан Хуаюань на юго-западе Нефтяного города. Это был своего рода анклав месторождения Чанчуань: комплекс со всех сторон окружали земли месторождения, и лишь сам участок, на котором он стоял, находился в ведении города А. Жунфан Хуаюань отличался от кварталов, находящихся под управлением месторождения, двумя особенностями. Во-первых, здесь не было централизованного зимнего отопления, поэтому на внешних стенах жилых домов нельзя было увидеть теплотрасс в жёлтой изоляции. Во-вторых, если жителям требовалась помощь полиции, на вызов приезжал патруль «110» города А, и все дела, происходившие в комплексе, также находились в юрисдикции органов общественной безопасности города А.
— Лао Чжан, почему ты в своё время не купил квартиру на месторождении? Зимой на отопление, небось, уходит куча лишних денег? — разговорился я с Чжан Чэнго по дороге. Насколько я помнил, до того как устроиться в отель «Юэцзянъюань», он тоже работал в структурах месторождения. Кажется, он попал в последнюю волну «сокращённых» сотрудников в конце прошлого века, и по идее ему должны были выделить ведомственное жильё.
— Эх, какое там жильё, разве я имел на него право? Я работал в буровой компании, но был вольнонаёмным по контракту. В то время квартиры давали только штатным сотрудникам госпредприятий, куда уж нам, — ответил Чжан Чэнго.
— А твоя жена? — снова спросил я. На самом деле мне хотелось спросить, неужели тогдашний секретарь Гао, сбросив на него все дела, не подумал о том, чтобы как-то устроить его судьбу? Но слова застряли в горле. Чжан Чэнго и так был достоин жалости, не стоило лишний раз бередить его раны.
— Ха! У неё ситуация была ещё хуже моей. Она тогда числилась лишь как прикомандированный член семьи сотрудника, откуда там взяться квартире? — вздохнул Чжан Чэнго.
Организационная структура сотрудников месторождения Чанчуань сохраняла явные черты эпохи плановой экономики. За спиной людей в одинаковой оранжевой спецовке могли скрываться три разных статуса, которые когда-то на этих землях Нефтяного города означали три совершенно разных набора прав. Сотрудники на основе общенародной собственности, которых называли «штатными», были полноправными строителями и хозяевами города. Они пользовались всеми правами, которые предприятие предоставляло работникам: ведомственным жильём, бесплатным медицинским обслуживанием, бесплатным образованием для детей и многим другим.
Помимо «штатных», существовало две категории «внештатников». К первой относились вольнонаёмные контрактники, набранные через социальный найм в подразделения месторождения, ко второй — члены семей сотрудников. Контрактники получали зарплату, но не имели льгот, а «семейные» работники пользовались благами своих родственников — штатных сотрудников. Ситуация в семье Чжан Чэнго была самой плачевной: он сам был лишь контрактником, а его жена попала на работу в структуры месторождения как член семьи, пользуясь положением своих родителей. Однако ведомственную квартиру родители отдали старшему брату жены, и им с супругой ничего не оставалось, кроме как покупать коммерческое жильё в городе.
— Да что в этом Ма Чжуне такого особенного? Мы с ним в один год работать начали: он в пожарную часть пошёл, я — в буровую компанию. Только из-за того, что он «штатный», его потом из пожарных в управление общественной безопасности перевели, а я — «контрактник», и когда на месторождении начали оптимизацию штата, меня сократили… Теперь ходит, важничает, будто он выше всех. Если бы не эта разница в статусе, то ещё неизвестно, кто из нас устроился бы лучше! — спьяну Чжан Чэнго наконец не сдержал язык и принялся при мне распекать Ма Чжуна. Я подозревал, что завтра, когда он проспится, он обязательно позвонит мне и начнёт объяснять, что всё вчерашнее было пьяным бредом, и попросит ни в коем случае не передавать это Ма Со.
Чтобы дойти от отеля «Цзиньгэ» до Жунфан Хуаюань, нужно было идти по улице Цзыцян мимо южной стены Второй дочерней больницы. Днём там было довольно оживлённо, так как там находились четыре остановки служебных автобусов месторождения, и люди ждали транспорт, чтобы уехать на смену или вернуться домой. Но по ночам это место становилось пугающе пустынным. Дело в том, что сразу за южной стеной больницы располагался морг, а сама стена представляла собой лишь низкую решётчатую ограду. Прохожим стоило лишь повернуть голову, чтобы увидеть два здания из красного кирпича — покойницкие. Возможно, из страха, а возможно, из суеверия, никто, кроме жителей Жунфан Хуаюань, не появлялся здесь по ночам.
Полицейские в приметы не верят, да и Чжан Чэнго после выпивки об этом не думал. Мы шли по улице Цзыцян вдоль южной ограды больницы, и Чжан Чэнго всю дорогу что-то бессвязно бормотал. Сначала я вставлял пару слов в ответ, но потом мне это надоело, и я замолчал, давая ему выговориться в одиночестве.
В какой-то момент я почувствовал неладное. Мы с Чжан Чэнго как раз поравнялись с низкой решётчатой оградой Второй больницы, он продолжал что-то бубнить. Я хотел поскорее довести его до дома, поэтому прибавил шагу и шёл чуть впереди. После выпивки его пошатывало, так что мне приходилось время от времени оборачиваться и придерживать его. И вот, когда я в очередной раз обернулся, мне показалось, что по ту сторону ограды, на территории больницы, мелькнул какой-то силуэт.
Сначала я подумал, что мне померещилось. Ведь совсем рядом за оградой находились кирпичные здания морга, а пространство между решёткой и постройками заросло бурьяном в полметра высотой, за которым никто не ухаживал. Там и днём-то никого не бывало, не говоря уже о ночи. Я пригляделся, но силуэт исчез.
Я потянул Чжан Чэнго за руку, поторапливая его, но тут хмель, видимо, окончательно ударил ему в голову. Вместо того чтобы идти быстрее, он просто плюхнулся на землю и, махнув рукой, заявил, что идти больше не может, его тошнит, и чтобы я шёл без него. Я с трудом поднял его, убеждая, что до дома осталось совсем немного и лучше отдохнуть там. Под моим натиском он встал и, шатаясь, побрёл дальше.
— Ой… всё, не могу… бе-е… — пройдя совсем немного, Чжан Чэнго внезапно согнулся пополам и, не успев договорить, начал извергать содержимое желудка прямо на дорогу. Я быстро обернулся и снова увидел тот силуэт по ту сторону ограды. На этот раз он не просто мелькнул, а резко припал к земле в зарослях травы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
