Комиссия по проверке дисциплины, инспекция и прокуратура склонялись к тому, что в целях безопасности лучше сначала «оформить документы» на меня и перевести в одиночную камеру в изоляторе временного содержания или в следственном изоляторе, ну, или на худой конец, посадить под арест в самом управлении полиции, пока во всём не разберутся. Ван Чжэнцао не согласился, заявив, что дело Чжан Чэнго выглядит крайне подозрительно: полицейские выехали на задержание, а в итоге сами оказались под стражей — в этом нет никакой логики. Он также добавил, что я всё время работал по делам вместе с Чжао Ганьчжэ, а Чжао Ганьчжэ не стал бы ошибаться в людях, да и сам он не верит, что я мог польститься на несколько десятков тысяч юаней Чжан Чэнго. Стороны вели бесконечные споры, пока наконец начальник полицейского участка Хэси не предложил компромисс — забрать меня обратно в участок Хэси, где они сами будут за мной присматривать. Тем более что после выхода на работу я и так постоянно жил в участке, так что бежать мне было некуда.
Обе стороны обдумали этот вариант, сочли его приемлемым и дали согласие.
— Я же тебе говорил: держись от него подальше, этот Чжан Чэнго — гнилой человек. Видишь, и трёх дней не прошло после тех слов, а ты уже в таком положении, — ворчал на меня Ма Чжун по дороге в участок, когда меня везли под «конвоем».
Я ответил, что если бы вы, Ма-со, тоже пошли в тот вечер ужинать, то мы бы вернулись вместе, мне не пришлось бы провожать Чжан Чэнго до дома, и тогда ничего этого не случилось бы. Ма Чжун хмыкнул:
— Хорошо же ты придумал — решил меня с собой на дно утянуть? Если бы я пошёл в тот вечер, то нас бы сейчас обоих везли в участок под конвоем. Ты бы бросился в погоню, а я что, рядом бы стоял и смотрел?
Я сказал, что даже если бы мы гнались вдвоём, это не беда, зато ту сумку, которую Чжан Чэнго подарил вам, не стали бы вешать на меня. Ма Чжун парировал:
— А если бы У Ся, жена Чжан Чэнго, спросила, куда делась её сумка стоимостью больше шестидесяти тысяч, что бы мы тогда сказали?
Я предложил ответить, что она потерялась. Ма Чжун спросил:
— А ты угадай, если бы я так сказал, поверили бы мне в комиссии и прокуратуре?
Я ответил, что если бы они не поверили, я бы дал свидетельские показания в его пользу. Ма Чжун возразил:
— Ты сам происхождение того ножа объяснить не можешь, кто же поверит твоим показаниям в мою защиту?
Я немного подумал и решил, что его слова звучат логично, но всё равно добавил:
— Пусть подозревают, если им так хочется, ведь если сам прям, то и тень кривой не будет.
— Тьфу! — сплюнул Ма Чжун. — Выходит по-твоему, что я и рыбы не отведал, а весь чешуёй пропах, и всё это только ради того, чтобы составить тебе компанию?
Я сказал:
— Вы же руководитель, всегда заботитесь о подчинённых, так что подобные мелочи ничего не значат.
В машине все дружно расхохотались. Ма Чжун сказал Фань Цзе, что, как только вернёмся в участок, Ли Чэна нужно запереть в мужском туалете на первом этаже, и пусть он какое-то время поживёт там.
— Ма-со, а зачем Чжан Чэнго понадобилось дарить тебе такую дорогую вещь? — внезапно спросил начальник Ян Панцзы.
На самом деле я и сам давно хотел спросить об этом Ма Чжуна, но обстановка была неподходящей. Я планировал дождаться возвращения в участок, но у Ян Панцзы, видимо, были свои соображения, и он задал этот вопрос прямо сейчас.
— Ну, раз начальство спрашивает, мне скрывать нечего. Чэн Ху уже спрашивал меня об этом с глазу на глаз, и я ему ответил, но чтобы в участке все были спокойны, я доложу ещё раз, — Ма Чжун понимал, что вопрос деликатный, и раз уж начальник и политрук находятся в машине, решил внести ясность.
Причина, по которой Чжан Чэнго пытался подмазаться к Ма Чжуну, оказалась именно такой, как я и подозревал: кто-то донёс Ма Чжуну, что Чжан Чэнго преследовал свои корыстные интересы, помогая родственникам Сун Лайфу в их «борьбе за права» против отеля «Юэцзянъюань». Информатор утверждал, что Чжан Чэнго вступил в сговор с семьёй Сун Лайфу: он не только передал им личные данные и домашний адрес владельца отеля Ли Чжэнбиня, но и помогал нанимать «интернет-троллей» в сети, чтобы раздувать скандал. И делал он это вовсе не из альтруизма — в случае успеха родственники Сун Лайфу обещали выплатить Чжан Чэнго не меньше двадцати процентов от суммы компенсации, которую выплатит отель.
— Ого, да это же прямо «Двойная рокировка», — усмехнулся Ян Панцзы, выслушав рассказ. — А донос-то правдивый? — продолжил он.
— Я думаю, что адрес Ли Чжэнбиня действительно мог слить Чжан Чэнго. В конце концов, во всём отеле личность Ли Чжэнбиня знали лишь единицы, а из присутствующих на месте — только Чжан Чэнго. К тому же, не зря ходят слухи… — на этом месте Ма Чжун замолчал. Мы все понимали, о каких слухах идёт речь, но он, вероятно, не хотел сплетничать при руководстве, ведь у Ли Чжэнбиня в этих краях было немало друзей.
— Так те слухи про его жену У Ся и Ли Чжэнбиня — правда? — Фань Цзе, очевидно, не обладал такой же осмотрительностью, как Ма Чжун, и поспешил договорить за него.
— Теперь мне всё ясно! — воскликнул Фань Цзе с таким видом, будто его посетило озарение.
— Что тебе ясно? — спросил Ма Чжун.
— Вчера Лао Чжан из экспертного центра сказал мне, что у него есть сомнения, родной ли сын У Ся вообще Чжан Чэнго! — таинственно прошептал Фань Цзе.
— Это ещё почему?
— А почему бы и нет? Когда Чжан Чэнго пропал, мы просили У Ся привести сына для забора ДНК, так она ни в какую не соглашалась. Ей проще было привезти из родного Синьяна брата Чжан Чэнго, чем вести сына в полицию. А тот брат был уже так болен, что на человека не походил, его в машине привезли, лёжа. Потом в экспертном центре что-то напутали, понадобился повторный анализ. У Ся снова поехала за братом Чжан Чэнго, и на этот раз её сноха с ней уже в открытую разругалась, но У Ся всё равно не пустила сына в полицию!
— И куда же вас с Лао Чжаном занесло? Может, женщина просто не хотела, чтобы сын узнал о том, что с отцом что-то случилось, — Ма Чжун недовольно взглянул на Фань Цзе.
— Да-да, всё ты правильно говоришь, но ты вообще видел сына Чжан Чэнго? Почти два метра ростом, он хоть каплей на отца похож? — Фань Цзе явно не собирался отступать.
— А ты знаешь, кто донёс на Чжан Чэнго? — продолжил расспрашивать Ян Панцзы о деталях дела.
Ма Чжун ответил, что донос был анонимным, в виде письма. В тот же день он просмотрел личные дела сотрудников отеля «Юэцзянъюань» и по кривому, корявому почерку почти сразу определил автора. На следующий день он отправился в отель «Юэцзянъюань», и стоило ему там появиться, как он окончательно убедился, кто именно был информатором.
— Баоань Сяо Сунь, прихлебатель Чжан Чэнго. Как увидел меня, так и глаз поднять не смел. Раньше при каждой встрече рассыпался в приветствиях «Чжун-гэ» да «Чжун-гэ», а в тот день готов был сквозь землю провалиться, лишь бы на глаза мне не попадаться, — подытожил Ма Чжун.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
