В отделении, глядя на лозунг «Чистосердечное признание смягчает вину, отказ — усугубляет», она честно изложила обстоятельства дела и, подняв обе руки, дала клятву!
Ждать десять дней!
Максимум десять!
Ее де сможет поправить здоровье, снова запустить магический строй и вернуть гениального первого красавца школы в целости и сохранности!
Молодой следователь, занимавшийся этим делом, листал ее досье, слушая рассказ, и смотрел на нее с некоторым сочувствием.
А потом…
Подал запрос на психиатрическую экспертизу.
Только что в ушах Сян Хайкуй внезапно снова раздался треск электричества — «ззз», точно такой же, как раньше, а затем будто выбило пробки, и в отделении полиции полностью погас свет.
Внешне она оставалась спокойной, но сердце бешено колотилось: она лишь надеялась, что в этот раз де ни в коем случае не ошибся.
Вышеописанное и привело Сян Хайкуй в этот дворец.
— Де? — не зная, есть ли здесь посторонние, она решила последовать местным обычаям и перешла на местное обращение. — Вы где? Вы отправили моего одноклассника обратно?
Она поднялась с пола, отряхнулась и внимательно осмотрела интерьер дворца.
Де говорил, что их бессмертный город находится на окраине Чжунчжоу, рядом с пустыней, и условия там довольно суровые, но, глядя на это сдержанно-роскошное и изысканное убранство, она подумала, что он явно поскромничал.
— Сян-гунян, это вовсе не город Иньша вашего уважаемого де, — раздался тихий мужской смешок.
Голос был мягким и теплым, это не был голос де. Сян Хайкуй обернулась.
Мужчина был одет в светло-серый халат ученого-конфуцианца. Изящные брови, глаза феникса, прямой нос и тонкие губы — черты его лица были настолько идеальны, словно их отретушировали для обложки журнала, в них не чувствовалось ни капли реальности.
Поэтому в душе она не испытала какого-то божественного трепета, зато ее внимание привлекли его иссиня-черные блестящие волосы до самых колен.
— Простите, а вы…?
— Инь Чжанли.
Сян Хайкуй забегала глазами. Хм, это имя казалось знакомым, но она никак не могла вспомнить.
Лишь когда она заметила припавшую у его левой ноги белую и пухлую Туньтуньшу размером с кошку, до нее дошло.
Инь Чжанли и был тем самым «мастером»! Именно у него ее де обучился технике Массива Привлечения Душ.
Говорили, что эрудированный Инь Чжанли — уникальное явление в этом мире совершенствования. Никто не знал о его происхождении или уровне развития, знали лишь, что он обладает несметными богатствами и ресурсами, но мало кто осмеливался покуситься на них.
Даже великие мастера стадии Шэньинь имели негласную договоренность по возможности не связываться с ним.
Должно быть, они когда-то пострадали от его рук или видели, как страдали другие.
Более того, даже если не искать неприятностей, найти его самого было задачей не из легких.
Инь Чжанли не имел постоянного пристанища и всегда находился внутри маленького черного шара.
Внутри шара располагался дворец, а снаружи он походил на колокольчик, висящий на шее у Туньтуньшу, которая бродила по всему миру в поисках сокровищ.
Поэтому вероятность встретить его была выше всего там, где в каком-нибудь тайном царстве появлялся высокоуровневый артефакт.
Именно опираясь на эту зацепку, ее де потратил тридцать лет, чтобы найти его.
Инь Чжанли, словно прогуливаясь по саду, подошел к столу и сел, скрестив ноги:
— Ты ведь сейчас гадаешь: не перепутал ли твой де снова человека и не потратил ли слишком много магических сил, отчего призвал меня на помощь, чтобы я переправил тебя?
Вовсе нет, мысли Сян Хайкуй работали не так быстро.
Все, о чем она сейчас думала, это то, что перед ней такой великий человек, который для нее, обычной смертной, почти как божество.
Не стоит ли ей сначала опуститься на колени и отвесить поклон?
Но ведь ее де, кажется, тоже был большой шишкой. Если судить по правилам игры этого мира, не опозорит ли она своего де?
— Однако твой почтенный де ошибся именно потому, что я строил козни, — произнес Инь Чжанли. — Иначе в великом Массиве Привлечения Душ не могло возникнуть проблем. А теперь я тайно переправил тебя сюда, и он об этом даже не подозревает.
Сян Хайкуй опешила:
— Почему? Неужели мой де чем-то обидел вы?
Кроме как обидой, она не могла объяснить, зачем ему понадобилось тайно вредить и мешать воссоединению отца и дочери.
Инь Чжанли покачал головой.
Сян Хайкуй с облегчением выдохнула: это упрощало дело.
— У меня есть сокровище, способное вглядываться в прошлое и предсказывать будущее, — говоря это, Инь Чжанли подал знак Туньтуньшу у своих ног.
Туньтуньшу потерла щеки лапками и с громким «пу» выплюнула кисть.
Обычная черная кисть для письма, вылетев из защечного мешка, принялась писать прямо в воздухе.
Воздух служил ей стеной, она писала размашисто1, и Сян Хайкуй, к своему удивлению, понимала написанное:
— Инь Чжанли! Ты и вправду собираешься всю жизнь провести в бегах? Думаешь, если украдешь меня и заранее узнаешь волю небес, то сможешь избежать возмездия? Бесполезно! Советую тебе: море страданий безбрежно, скорее обернись к берегу!2 Советую тебе…
— Заткнись, — холодно бросил Инь Чжанли.
Кисть продолжила писать:
— Сколько раз тебе повторять, у меня нет рта…
Инь Чжанли прищурил свои глаза феникса, и Туньтуньшу тут же оскалилась, обнажив большие золотые зубы и принимая свирепый вид, готовая наброситься и перегрызть ее.
Кисть мгновенно замерла и быстро-быстро стерла все ранее написанные «предостережения».
Боже мой, это бьющее через край желание выжить заставило Сян Хайкуй невольно восхититься.
После этого короткого эпизода Инь Чжанли придал лицу спокойное выражение и слегка улыбнулся:
— Прошу простить, это мой питомец, Шэньсуаньцзы.
Сян Хайкуй украдкой заметила, как гадательная кисть встряхнулась, понимая, что ее наверняка зовут как-то иначе, а не этим прозвищем, отдающим рыночным шарлатанством.
— Ранее ваш почтенный де приходил ко мне за помощью, — продолжил Инь Чжанли. — Выслушав его историю, я нашел ее довольно занимательной и оставил частицу его души в качестве платы за Массив Привлечения Душ. Когда он ушел, я с помощью Шэньсуаньцзы погадал на ваше будущее.
— И что же вы увидели? — занервничала Сян Хайкуй.
— Угадай, — улыбнулся Инь Чжанли.
Его улыбка была совершенно мягкой, но Сян Хайкуй почувствовала, как по спине пробежал холодок:
— Неужели то, что де перенес меня сюда, угрожает вашей безопасности?
Судя по тому, что писала кисть, Инь Чжанли был кем-то вроде «беглеца»? Если бы это не касалось его личной безопасности, такой великий мастер, скорее всего, не стал бы вмешиваться.
— Я действительно увидел кое-что любопытное, — Инь Чжанли элегантно поднял руку и указал на гадательную кисть. — Посмотри сама. Увидишь и поймешь, что, мешая вам, я на самом деле помогал.
Гадательная кисть проворно подлетела к голове Сян Хайкуй.
Не зная, что она собирается делать, Сян Хайкуй инстинктивно хотела уклониться, но сдержалась.
Кончик кисти слегка коснулся ее лба между бровей. Она почувствовала себя так, будто получила сильный удар молотом, перед глазами посыпались искры.
Образы один за другим бешено хлынули в ее сознание.
Ей казалось, что она снова видит сон, в котором душа покидает тело.
В этом сне время повернулось на несколько дней назад.
Она стоит на вершине горы и признается в любви своему кумиру, а тот отвечает: «На данном этапе моя главная цель — хорошая учеба». После чего массив ее де переносит ее в мир бессмертных, где она становится маленькой принцессой великого владыки города.
Она-то думала, что страдания наконец закончились и пришло время счастья, но не ожидала, что всего через полгода она отдаст концы!
- Словно летящий дракон и танцующий феникс (龙飞凤舞, lóng fēi fèng wǔ) — образное описание каллиграфии, отличающейся изяществом и размашистыми линиями. ↩︎
- Море страданий безбрежно, обернись к берегу (苦海无涯，回头是岸, kǔ hǎi wú yá, huí tóu shì àn) — буддийское изречение, призывающее вовремя раскаяться и оставить ложный путь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
