Лу Сицяо поспешно достал из браслета-хранилища странный мешок, накрыл им банку и, сложив пальцы в жесте заклинания, туго затянул завязки:
— Не волнуйся, пока я жив, никто не сможет открыть этот мешок.
Сян Хайкуй:
— Но ведь убить тебя проще простого.
Лу Сицяо: «…»
— Что здесь происходит? — Сян Тяньцин увидела повсюду «лежащие тела», а также У Мяня и Сян Хайкуй, которые застыли друг против друга, словно с обнаженными мечами и натянутыми луками1, и, поспешно слезла с вьючного зверя, подбежала к ним.
Сян Хайкуй тут же пожаловалась:
— Цзецзе, третий старший брат-наставник твердит, что я лисица-соблазнительница, заманившая отца, и хочет меня убить.
Знавшая правду Сян Тяньцин опешила и принялась отчитывать У Мяня:
— Ты не слушаешь, что говорит отец, а веришь слухам?
— Я… — перед Сян Тяньцин у У Мяня вся спесь мгновенно улетучилась.
Сейчас он и сам пребывал в сомнениях.
Однако второй старший брат-наставник был уверен, что она не родная дочь учителя, и убежден, что она пришла причинить ему вред.
Когда он ранее расспрашивал Сян Тяньцин, замечая, что они совсем не похожи на сестер, та тоже вела себя так, будто они изначально не были сестрами.
— В любом случае, она напала на великого наставника Дао Чэня и вместе с людьми из семьи Лу пыталась пробудить древнего демона Шангу! — У Мянь посмотрел на Дао Чэня.
Вождь племени, с трудом поднявшись на ноги, тоже с беспокойством взглянул на монаха:
— Великий наставник, как ваше здоровье?..
Инь Чжанли пришел сюда, следуя за смутными обрывками воспоминаний, и, услышав пару фраз, уже примерно понял суть дела.
Он сложил ладони в буддийском жесте:
— На самом деле, это всего лишь недоразумение.
Все присутствующие замерли:
— Недоразумение?
Сян Хайкуй тоже перестала понимать, что происходит. Этот негодяй, судя по всему, уже восстановился, ему стоило лишь подтвердить ее вину, чтобы погубить ее. Почему он вдруг сменил тон?
— Какое еще недоразумение? — прямо спросил У Мянь.
— Просто недоразумение, и все, — чем больше слов, тем больше ошибок, поэтому Инь Чжанли просто посмотрел на Сян Хайкуй, и уголки его губ слегка приподнялись. — Не так ли, Сян-гунян?
О боги, от этой его улыбки Сян Хайкуй почудилось, будто вокруг нее одна за другой начали взрываться глубокие ямы.
Стоит сделать шаг — и провалишься.
Это леденящее душу чувство раньше возникало у нее только рядом с главой.
Бай Синсянь тоже убрал меч Тянь Бао и, почесывая затылок, еще пару раз пристально взглянул на монаха.
— Да-да-да, это недоразумение, — первым спохватился Лу Сицяо.
— Что ж, теперь все в порядке, — Инь Чжанли негромко призвал имя Будды и с улыбкой развернулся.
Ему нужно было вернуться в пещеры за городом Иньша — туда, где обычно пребывал Дао Чэнь. Возможно, там он сумеет пробудить еще какие-то воспоминания.
— Великий наставник, — Сян Тяньцин подвела к нему своего вьючного зверя. — Вы возьмите моего, а мы с моим старшим братом-наставником доедем на одном.
— Тогда благодарю, — Инь Чжанли и впрямь не горел желанием идти пешком.
…
Все закончилось подобно фарсу.
Группа людей на вьючных зверях отправилась обратно в город Иньша.
Увидев, насколько опасна пустыня, Лу Сицяо больше не заикался о покорении древнего демона Шангу.
Он ехал вместе с Сян Хайкуй и без умолку болтал:
— Куй-цзецзе, еще когда я впервые увидел на летучем судне, как ты обнажила меч, я понял, что ты человек незаурядный.
Сян Хайкуй лишь фыркнула, не поверив его слащавым речам:
— Неужели? А я помню, как после того, как я дала тебе пинка, ты велел своим слугам обыскать все судно и выругался: «Его мать!»?
— Ты ослышалась, я сказал: «Для матери!». Я велел слугам искать тебя, чтобы отблагодарить, — клятвенно заверил Лу Сицяо. Перехватив банку в другую руку, он выставил вперед браслет-хранилище. — С учетом того, что ты спасла меня в этот раз, Куй-цзецзе, выбирай что угодно, не стесняйся!
Ехавший рядом Бай Синсянь пришпорил своего зверя и поравнялся с ними:
— Лу-гунцзы, у тебя правда много сокровищ?
Лу Сицяо так и распирало от гордости:
— Само собой! В моей семье Лу есть все, не хватает только добродетели.
Глаза Бай Синсяня заблестели:
— А можно мне взглянуть? Вдруг найдется что-то, чего Тянь Бао еще не пробовал? Я обменяю это на другие ценности, у меня их тоже много.
— Без проблем, сяогэ.
Лу Сицяо всучил банку со змеей Сян Хайкуй, а сам пересел к Бай Синсяню.
В ушах Сян Хайкуй наконец наступила тишина. Покачиваясь в седле, она погладила банку и обернулась на медленно едущего позади «великого наставника».
После того как она с помощью буддийской иглы и собственных волос сшила разрубленные части маленькой черной змейки, та погрузилась в ледяной сон. Есть ли между этими событиями связь?
Скорее всего, нет, она уже спрашивала об этом у Бай Синсяня.
Слова Бай Синсяня подтвердили ее догадки: волосы на макушке действительно полны энергии Ян и жизненной силы.
Дао Чэнь, должно быть, просто не хотел, чтобы змейка умерла слишком быстро, поэтому сначала спас ее, чтобы убить позже.
Она придержала вьючного зверя и остановилась.
Когда Инь Чжанли поравнялся с ней, она передала ему мысленно:
— Дао Чэнь, я знаю, что мне не пошатнуть твое положение в Иньша, но отныне, пока ты не уберешься отсюда, я не спущу с тебя глаз.
Нужно найти повод и поселиться в его пещере.
— И даже не думай снова что-то затевать, — Сян Хайкуй предостерегающе прищурилась.
— О, — сухо отозвался он.
Его взгляд скользнул по синей газовой накидке Сян Хайкуй, задержался на пере в ее волосах у виска, и зрачки его слегка сузились.
Затем он уставился на ее пучок, который уже растрепался после драки.
Качество волос было ужасным.
Что это за взгляд? Презрение? Сян Хайкуй заметила, как он перевел глаза вперед, на женщин из племени, и стал рассматривать именно их длинные косы.
Сян Хайкуй усмехнулась:
— Чтобы разыгрывать милосердие, пришлось обрить голову, так что теперь завидуешь чужим волосам?
Инь Чжанли лишь улыбался, ничего не говоря2.
Хотя он и забыл многое, он знал, что когда-то был на волосок от смерти.
Ощущения в тот миг перед концом были сродни падению в ледяной, пробирающий до костей океан — тело окоченело, и он в ужасе шел ко дну.
Но внезапно густые, полные жизни морские водоросли, подобные мягкому ватному одеялу, прогретому весенним солнцем, подхватили его падающее тело.
Осторожно и нежно они оберегали его, пока медленно не вынесли на берег.
Он подумал, что те «водоросли», должно быть, были женскими волосами.
И та женщина с копной волос, подобных морским водорослям, возможно, была его…
Старой матерью.
- С обнаженными мечами и натянутыми луками (剑拔弩张, jiànbánǔzhāng) — образное выражение, описывающее крайнюю степень напряжения, когда стороны готовы в любой момент вступить в схватку. ↩︎
- Лишь улыбаться, ничего не говоря (但笑不语, dàn xiào bù yǔ) — выражение, описывающее ситуацию, когда человек хранит молчание, отвечая на вопросы лишь многозначительной улыбкой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
