Сян Хэн молчал.
У Сян Тяньцин сердце постепенно опускалось на самое дно.
Двор уже был заблокирован, и последовавший за ними Е Цяньчжи стал уговаривать её:
— Тянь Цин, это не ложь, которую выдумала младшая сестра-соученица, это правда. Моё физическое тело было уничтожено руками того демонического практика, а тот демонический практик — доверенное лицо Мэн Силоу…
— Чепуха! — допытывалась Сян Тяньцин. — Если это правда, то почему старший брат-соученик не схватил её сразу, когда демонический практик оклеветал Сян Хайкуй? И почему он позволил Сян Хайкуй сразиться с демоническим практиком один на один?
Е Цяньчжи промолчал.
— Просто у этих господина и слуги возникли разногласия по поводу их планов, — заступилась за себя Сян Хайкуй. — Мэн Силоу больше интересовал стоящий за мной «выдающийся мастер», в то время как Хуай Ме лишь хотел, чтобы ты как можно скорее убила отца для подтверждения своего пути1 и совершила великие дела!
— То, о чём ты говоришь, произошло? — Сян Тяньцин уставилась на неё, дрожа всем телом от гнева, так что у неё даже не осталось сил поднять меч.
Какое ещё жестокое убийство Сян Хайкуй, безумие отца и то, что она сама убьёт отца ради подтверждения пути, о чём узнает весь мир?
Произошло ли это?
Нет!
Очевидный факт заключался в том, что Сян Хайкуй за короткий срок стала великой фигурой в сердцах простого народа Иньша.
А вызов на поединок, брошенный Почтенным мастером меча Цзин Вэнем, и вовсе позволил ей с лёгкостью прославиться на весь мир.
А что же она сама?
Обожавший её старший брат-соученик погиб.
Второй и третий братья-соученики один за другим переметнулись на другую сторону, и даже отец колебался, не отправить ли её в столицу царства!
Пока она мысленно рассуждала об этом, Сян Хайкуй просто толкнула дверь и вернулась в свою комнату.
Предвзятость Сян Тяньцин по отношению к ней была слишком глубокой, объяснить что-либо было совершенно невозможно, так что не стоило попусту тратить время — пусть у отца и остальных голова об этом болит.
Сян Хайкуй заперла дверь на засов и активировала звукоизолирующий барьер — с глаз долой, из сердца вон.
Она хотела продолжить спать, но из-за душевного беспокойства не могла сомкнуть глаз. Тогда она достала из кольца нефритовую табличку, закрыла глаза и погрузила в неё своё божественное сознание.
Нефритовая табличка словно была заперта на замок, упорно не пуская её внутрь.
Она не знала, как её открыть, поэтому непрестанно стучалась своим божественным сознанием.
Постучавшись примерно раз девяносто, она вдруг словно натолкнулась на комок хлопка, лёгкий и мягкий, который окутал её целиком.
Свет и тени вокруг изменились, и она поняла, что её сознание проникло внутрь нефритовой таблички.
Когда период адаптации прошёл, представшая перед глазами картина чуть не заставила её на месте испустить дух!
Над головой висела круглая луна, а под ногами простиралось бескрайнее море, искрившееся чешуйчатыми бликами под лунным светом.
Она стояла лицом к лицу с Инь Чжанли, настолько близко, что стоило ей поднять голову, как её губы могли коснуться его подбородка.
— Старший? — Сян Хайкуй поспешно сделала шаг назад.
Инь Чжанли, облачённый в светло-серый халат, стоял неподвижно с закрытыми глазами, и неведомо откуда взявшийся ветер медленно развевал его длинные волосы.
— Старший?
Позвав его ещё дважды и обнаружив, что он по-прежнему никак не реагирует, Сян Хайкуй набралась смелости, подошла ближе и обошла вокруг него несколько раз.
В чём же дело?
Неужели нужно нажать какую-то «кнопку», чтобы связаться с ним и заставить его ожить?
Подумав немного, Сян Хайкуй протянула палец и ткнула в него.
Изначально она целилась в грудь, но, когда палец почти коснулся её, она в последний момент изменила направление и ткнула его в кончик носа.
Едва коснувшись, она отпрыгнула далеко назад, словно лягушка.
Кто бы мог подумать, что она случайно попадёт в яблочко2 и действительно запустит «механизм».
Она увидела, как Инь Чжанли медленно открыл глаза, и его лицо, бывшее до этого подобным восковой фигуре, постепенно ожило:
— Очень хорошо. То, что ты смогла прийти сюда, означает, что кризис в Иньша преодолён наполовину.
Он замолчал.
— Старший, это тоже ваше воплощение? — удивилась Сян Хайкуй.
— Это не воплощение, — улыбнулся Инь Чжанли. — Каким бы сильным ни был человек, за один раз он может создать лишь одно воплощение. Это всего лишь след моего сознания, запечатанный в нефритовой табличке. После активации он рассеется через два часа, так что нужно говорить коротко и по делу.
Время оказалось столь поджимающим, что Сян Хайкуй поспешно произнесла:
— Старший, сейчас снаружи…
— Не говори мне, что происходит во внешнем мире, — покачал головой Инь Чжанли. — Я не хочу знать. Боюсь, что не удержусь и стану наставлять тебя, а в таком случае мой заклятый враг сможет заметить оставленные мной следы. Действуй смело по своему усмотрению, мне нужно лишь поручить тебе несколько пустяковых дел…
— Пожалуйста, говорите, старший, — ответила Сян Хайкуй, но в душе у неё зародилось сомнение. Хозяин отвечал очень точно впопад, однако его взгляд казался каким-то не таким.
Сян Хайкуй сделала шаг влево, но его зрачки не сдвинулись вслед за ней.
Так и есть, это вовсе не живое сознание, а обычная иллюзорная проекция, записанное заранее изображение.
Должно быть, он опасался, что она проявит непочтительность к его образу, поэтому, даже будучи всего лишь тенью, стремился сохранить свой благородный вид.
Сян Хайкуй приподняла брови. На этот раз она тоже проявила смекалку — ничего не поделаешь, работая под началом такого хозяина, приходится постоянно быть начеку.
— Первое дело: в период, когда я буду тяжело ранен и потеряю память, тебе необходимо хорошенько защищать меня и не позволять никому меня обижать, — продолжил Инь Чжанли.
Сделав паузу, он холодно усмехнулся:
— Я знаю, что у тебя тоже много недовольства мной. Если ты воспользуешься случаем, чтобы поиздеваться надо мной, хм…
«И что с того, если поиздеваюсь?» — Сян Хайкуй как раз с трудом сдерживала переполнявшую её злость, поэтому решительно подошла к нему и замахнулась кулаком, чтобы ударить по его тени.
Настоящее тело она ударить не смела, но чего бояться записи?
Кто бы мог подумать, что её запястье вдруг окажется перехвачено. Это было осязаемое, плотное тело, от которого исходило слегка прохладное ощущение. Сян Хайкуй от изумления широко округлила глаза.
Инь Чжанли медленно опустил голову. Притворные, застывшие словно у снулой рыбы глаза ожили, в них промелькнула насмешка, и он уставился прямо ей в душу:
— Похоже, ты и вправду собиралась поиздеваться надо мной.
Сян Хайкуй мысленно обругала себя за неосторожность — её снова провели!
— Старший, вам что, совсем заняться нечем?!
— Ха-ха-ха! — расхохотался Инь Чжанли. — Я же говорил, что я живое сознание. Кто просил тебя умничать?
Её запястье всё ещё оставалось в его хватке, от смеха он весь содрогался, и она невольно тряслась вместе с ним. Сян Хайкуй безмолвно посмотрела на небо: не злиться, никаких эмоций, она уже привыкла.
Инь Чжанли прищурился от улыбки:
— Ты ведь разозлилась и захотела побить меня из-за тех слов, которыми я тебя охарактеризовал? Ну что, разве теперь не подтвердилось, что я сказал чистую правду?
Этот демонический голос так и звенел в ушах. Сян Хайкуй чувствовала себя совершенно беспомощной:
— Старший, прекратите смеяться. Разве вы можете существовать всего два часа? Пожалуйста, говорите скорее то, что должны.
— Пустяки, — отозвался Инь Чжанли. — То, что мне нужно сказать, займёт всего одну четверть часа. Всё оставшееся время я могу потратить на то, чтобы насмехаться над тобой. Ты, егоза, в последнее время стала моим главным источником радости.
«Спасите!» — взмолилась в душе Сян Хайкуй. Кто-нибудь вообще способен поставить на место этого несносного мужчину?
Гнясь на выражение её лица, Инь Чжанли едва ли мог перестать смеяться.
Однако в следующее мгновение его смех оборвался на полуслове, словно ему внезапно зажали рот.
Ой? Он попытался снова, но издал лишь тихий шипящий звук.
Он в растерянности провёл большим пальцем по своим губам.
Что происходит? Почему он больше не может произнести ни единого слова?
- убила отца для подтверждения своего пути ([杀父证道], [shā fù zhèng dào]) — концепция в китайском фэнтези, где ради достижения высшего просветления персонаж отрекается от земных привязанностей через убийство родителя. ↩︎
- случайно попадёт в яблочко ([歪打正着], [wāi dǎ zhèng zháo]) — китайская идиома, означающая достижение желаемого результата благодаря случайному или неверному действию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
