Но я боялся, что, разоблачив её, заставлю её чувствовать неловкость и расстрою ещё сильнее, поэтому сдержался.
С тех пор я больше не слышал, чтобы она упоминала о прошлом.
А я всё старался сделать так, чтобы она сама заговорила со мной о былом.
К сожалению, это так и не удалось.
Или, к примеру.
В те десять лет, когда мы истребляли оборотней вдоль границы и собирали их демоническую силу, она могла лечь и уснуть в любой момент, какой бы суровой ни была обстановка.
Но стоило лишь траве шелохнуться1, как она тут же просыпалась.
Была ли это бдительность? Если присмотреться, в миг пробуждения в её глазах можно было увидеть безмерный страх.
Чем сильнее был страх, тем громче она говорила. Чем могущественнее был противник, тем отчаяннее она сражалась.
Было ли это безрассудством? Она просто понимала, что отступать некуда и защитить её некому, и не оставалось ничего другого, кроме как, стиснув зубы, пробивать себе путь кровью.
Постепенно тепло, которое она дарила мне, перестало напоминать материнское.
Напротив, часто мне самому хотелось обнять её и согреть.
Но она упорно считала меня «больным». А когда у меня случался очередной приступ, она била меня Тянькуаном и вырубала.
Это всё плоды моих собственных прегрешений.
Инь Чжанли читал запись за записью, просматривая десятки таких «примеров».
Каждая мелочь из её жизни подвергалась тщательному анализу, подобно разматыванию шёлкового кокона2.
Постепенно он увлёкся чтением, потому что мысли в тексте всё больше перекликались с его нынешним состоянием, вызывая всё более глубокий отклик.
Он внимательно читал до самого конца.
Или ещё пример.
Когда я попросил у неё залог любви, я надеялся получить локон чёрных волос, а она вручила мне кухонный нож.
Неужели она и вправду совсем не смыслит в романтике?
Она всегда решительно мне отказывала и, конечно, не собиралась давать никакого залога, но, только что увидев мои постыдные воспоминания, она не захотела, чтобы я расстраивался, и потому достала тот нож.
Так же, как тогда, когда она внезапно начала рассказывать анекдоты за обеденным столом.
По правде говоря, я выбрал её для изменения судьбы лишь потому, что не мог разгадать её повадки.
На самом деле всё просто, только понимать её нужно не глазами, а сердцем, проявляя чуткость.
Если слой за слоем раскрывать её душу, то окажется, что она вовсе не подсолнух, рождённый тянуться к свету.
Она укоренилась в грязи, но изо всех сил поворачивается к солнцу и следует за ним.
Именно это трогает меня в ней больше всего.
По сравнению со мной, прячущимся в тени из страха перед болью, она лучше в сотни раз.
Если все страдания в моей жизни — это лишь жестокость судьбы,
то упустить её — моя собственная вина, за которую я сам и расплачиваюсь.
Если после пробуждения я не смогу ценить её, то лучше пусть она будет свободна, а мне стоит убраться подальше — я её недостоин.
Стена, усыпанная густыми строками, заканчивалась словами «я недостоин».
Инь Чжанли долго вглядывался в эти три иероглифа.
Его мысли сменились с «стоит ли мне принять эту слабость» на «достоин ли я обладать этой слабостью».
Сян Хайкуй-гунян — чудесная девушка, каких свет не видывал.
А сам он — лишь куча грязи.
Он долго размышлял.
А? Что-то здесь не так.
— Метод обратной психологии? — Инь Чжанли внезапно всё понял. Потирая переносицу, он вдруг нашёл это забавным, словно его левая рука вела игру против правой. — Пытаться покорить собственное сердце, самому себе промывать мозги — это вообще нормально?
Но прочитав всё это, Инь Чжанли и впрямь почувствовал, что, если упустит её, то лишится какого-то невообразимого сокровища.
Он снова начал просматривать записи десятилетней давности, и почему-то на этот раз они уже не вызывали такого отвращения.
Читая, он даже слегка улыбнулся. Краем глаза он заметил ряды подсолнухов, и их огромные «лица», казалось, оскалились в насмешке над ним.
Он тут же перестал улыбаться.
Какая мерзость. На этот раз он ругал самого себя.
Затем Инь Чжанли закрыл глаза, и иероглифы посыпались со стены душ чередой, закружились вокруг него и начали проникать в его сознание.
- ветерок подул, трава шелохнулась (风吹草动, fēng chuī cǎo dòng) — образное выражение, означающее малейшие признаки изменений или признак опасности. ↩︎
- разматывать шёлковый кокон (抽丝剥茧, chōu sī bō jiǎn) — образное выражение, означающее тщательный и детальный анализ ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
