У покоев стоял барьер, который Цзинжань до сих пор так и не активировал.
Однако по мере того как колебания силы внутри покоев становились все более яростными, они начали сотрясать барьер. Тайный страж почуял неладное и дважды позвал Дицзюня, но не получил ответа.
Сердце стража сжалось от дурного предчувствия. Разрубив барьер, он силой ворвался внутрь и в тот же миг ощутил резкий запах крови и уколы энергии меча, осознав, что стряслась беда.
Взглянув на то, что происходило в покоях, он на мгновение оцепенел от потрясения, а затем в панике бросился вперед, намереваясь схватить Сян Хайкуй.
— Убирайся!
— Дицзюнь…
— Пошел вон!
Сжимая вспотевшие ладони, тайный страж снова отступил назад:
— Слушаюсь!
Цзинжань крепче перехватил ее руку и резко произнес:
— Ну и что с того, что Тянькуан достиг пика? С твоим совершенствованием восьмого ранга дальше тебе будет еще труднее им управлять. Твое преодоление невзгод и слияние с Дао1 станет лишь тяжелее!
Даже если бы она нанесла ему еще с десяток ударов мечом, он все равно бы не умер, однако от нахлынувшей жгучей боли его голос задрожал, а взгляд, устремленный на нее, наполнился яростью и обидой.
Сян Хайкуй высказала все, что собиралась, и теперь молчала. Ее глаза, темные и неподвижные, словно вода в глубоком древнем колодце, встретили его пристальный, неотрывный взгляд.
Меч Тянькуан пронзил его насквозь. Если бы Цзинжань не перехватил ее руку, ее принявшие истинный облик когти Цзяолуна уже вонзились бы ему прямо в живот.
Но даже в таком положении большая часть его истинной ци по-прежнему была сосредоточена вокруг сосудов ее сердца.
Сосуды ее сердца были разорваны, и он удерживал их силой. Ведь в случае чрезмерного истощения вся истинная ци в ее теле устремилась бы на защиту сердца, включая и те две нити жизненной эссенции, что сейчас сливались воедино, даруя новую жизнь.
И тогда слияние бы прекратилось.
— А я не позволю тебе добиться своего! — Сян Хайкуй воспользовалась неистово бушующей в ней яростью, силой вырвалась из его хватки и, выдернув Тянькуан, резко развернулась к нему спиной.
Она собиралась нанести еще один удар — себе в грудь, чтобы клинок прошел насквозь и вонзился ему в живот.
— Да когда же ты наконец прекратишь это безумие! — Цзинжань обхватил ее сзади, намертво прижав спиной к своей груди. Одной рукой он железной хваткой сдавил ее плечо, а другой перехватил острие меча, готовое вонзиться в ее сердце. — Я лгал тебе только ради твоего же блага!
Если бы он не считался с ее чувствами, к чему были бы все эти сложности?!
— Успокойся и выслушай меня, у меня действительно не было выбора! Мой старший брат — безумец, он еще безумнее тебя! Он считает, что наш род дефектный и не имеет права на существование, он хочет полностью истребить Небесный клан!
Ладонь Цзинжаня, сжимавшая острие клинка, превратилась в кровавое месиво. Из-за того что большая часть его истинной ци уходила на исцеление Сян Хайкуй, его собственные раны непрерывно кровоточили, причиняя невыносимую, доходящую до самых костей боль.
— Только в этот раз, Хайкуй, умоляю, помоги мне, — его голос сильно дрожал, в нем появились заискивающие, умоляющие нотки. — Впредь я отдам тебе все, что ты пожелаешь. Я женюсь на тебе, сделаю тебя Императрицей, равной мне по статусу. Если хочешь вернуться на Землю, я помогу тебе слиться с Дао и заберу туда. Время там течет иначе: если мы вернемся сейчас, на Земле пройдет всего полгода. Мы сможем снова ходить на учебу. Чего бы ты ни захотела, я буду делать это вместе с тобой…
Прижатая спиной к его груди, Сян Хайкуй не могла вырваться, сколько ни пыталась. От его слов ей хотелось лишь холодно рассмеяться: похоже, этот ребенок и впрямь невероятно важен для Дицзюня.
Ее попытки вырваться лишь усиливали его муки. Цзинжань глухо прорычал ей прямо в ухо:
— Да! Чрезвычайно важен! Но даже при этом я не стал принуждать тебя, я считался с твоими чувствами! А что сделал Инь Чжанли? Что он сделал, кроме того, что причинял тебе боль?! И ты так рьяно помогаешь ему, готовая рисковать собственной жизнью, лишь бы поквитаться со мной!
— Помогаю ему? Ты до сих пор думаешь, что я делаю это ради него? — ее глаза становились все краснее, наливаясь багровым цветом, словно кровь. Сян Хайкуй неистово впитывала безумную ярость, совершенно не заботясь о том, выдержит ли ее тело.
Ей как раз и нужно было, чтобы оно не выдержало!
Ладно бы они просто использовали ее, но они уже и судьбу ее ребенка распланировали?
И он серьезно полагал, что раз она не любит Инь Чжанли, то спокойно вынесет, если ее дитя превратят в оружие, переплавят на пилюли или используют для создания проклятия?!
Они вообще ни капли не считали ее за человека.
— Если бы я помогала ему, я бы не пришла пронзить тебя мечом! Мне нужно думать о том, чего добивается Хань Ци!
— Хань Ци… — голос Цзинжаня мгновенно заледенел.
— Да, именно Хань Ци. Обо всех твоих планах мне рассказал Хань Ци, это он велел мне прийти и ударить тебя мечом!
Разве бывают такие совпадения? Ло Юньсю стало душно, она открыла окно, и Сян Хайкуй как раз в этот момент увидела снаружи женщину, окруженную светлячками.
Рассчитать время с такой точностью могла либо сама судьба, либо тот, кто искусно ею манипулировал.
А таких людей было всего двое: Инь Чжанли и Хань Ци.
Если это не Инь Чжанли, значит, оставался только Хань Ци.
Война между Небесным кланом и кланом Шаньхай была не за горами, как мог Хань Ци упустить возможность вмешаться?
Однако Хань Ци лишь намекнул ей подобным образом, предоставив ей самой принимать решение.
Что же касается того, чего Хань Ци добивался в этот критический момент и чего он хотел от нее, — Сян Хайкуй это нисколько не заботило. Она собиралась делать только то, что хотела сама!
И развитие ситуации не имело к ней ни малейшего отношения!
Отныне она больше не будет ничьей пешкой. — Так что об этом ребенке даже не мечтай!
— Нить жизни2? — ее улыбка становилась все более зловещей. — Дицзюнь, неужели ты думал, что раз тебе удалось оказаться рядом со мной, то ты уже успешно преодолел невзгоду?
— Твое бедствие только начинается! И начнется оно с меня!
Безумная ярость бушевала в ее теле, она словно превратилась в воздушный шар, готовый вот-вот лопнуть.
Раздался глухой хлопок, и острие меча, которое сжимал Цзинжань, вмиг исчезло, а зажатая в его объятиях женщина в то же мгновение обратилась в Цзяолуна.
Внезапно хлынувшая демоническая сила отбросила его на десяток шагов назад. Он с силой врезался спиной в стену; все кости в его теле словно перемололо в труху, и от невыносимой боли он выплюнул несколько сгустков крови.
- слияние с Дао (合道, hé dào) — в жанре сянься финальная стадия совершенствования, означающая постижение истинного закона вселенной и единение с ним. ↩︎
- нить жизни (一线生机, yī xiàn shēng jī) — китайская идиома, означающая последний проблеск надежды или минимальный шанс на спасение в безвыходной ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
