Звуки сражения вокруг, казалось, были отсечены этими словами Инь Чжанли.
Даже Сян Хайкуй забыла о боли и с изумлением посмотрела на Бай Синсяня, который прижимал ее к себе.
Бай Синсянь на миг опешил, послушно отозвался «о» и крикнул Цзинжаню:
— Дядя.
Цзинжань, казалось, задыхался больше всех:
— Сын моего старшего брата? — Он тут же покачал головой. — Невозможно!
Инь Чжанли коварен и хитер, это наверняка какой-то заговор.
С духовным восприятием1 членов королевской семьи у них попросту нет мирских желаний.
У него их не было, а у его старшего брата духовное восприятие было еще сильнее, так что у того их не могло быть и подавно.
Представители королевской семьи испытывают желания лишь тогда, когда их тела решают, что пора обзавестись потомством, и это время обычно наступает в зрелом возрасте.
Ни один из братьев еще не достиг этих лет. Откуда же взяться потомству?
Но… вероятно, это не было абсолютным правилом.
Божественное сознание2 Цзинжаня переместилось с Бай Синсяня на Сян Хайкуй и задержалось на ней на мгновение.
Даже если допустить подобное, он не мог быть яо.
Между Небесным кланом и инородцами нет запрета на смешение крови, однако у потомков-полукровок нет духовного восприятия; оно существует лишь у чистокровных представителей Небесного клана.
Инь Чжанли слегка изогнул губы:
— Дицзюнь, не стоит мерить Шу Лое своими мерками. Вы не чета ему, и сами это знаете.
— Каким бы великим он ни был, это невозможно. — Взгляд Цзинжаня снова вернулся к Бай Синсяню, он принялся внимательно его разглядывать.
Разве мутации происходят так легко? Он смог заставить эссенции Сян Хайкуй и Инь Чжанли начать сливаться лишь потому, что Сян Хайкуй практиковала Тянькуан и сама уже обладала демонической природой.
Если бы на ее месте оказалась обычная человеческая женщина, это было бы совершенно неосуществимо.
Однако факт налицо: этот маленький яо наделен духовным восприятием, он одной крови с его старшим братом, и его дар резонирует с собственным восприятием Цзинжаня.
Душа старшего брата рассеялась, и перерождение было невозможно.
— Теперь дицзюнь понимает? С божественным артефактом все в порядке, его можно использовать в любое время. Просто Шу Лое, помимо того что поручил мне завершить создание артефакта, также надеялся, что я найду способ лишить его сына духовного восприятия. В противном случае, когда артефакт будет явлен миру, этот ребенок может погибнуть.
Инь Чжанли держался уверенно и дерзко:
— Вот истинная причина моего промедления. В конце концов, мы с его отцом были близкими друзьями, я сам вырастил этого мальчика и не мог им пожертвовать.
Цзинжань угрюмо молчал.
Голос Инь Чжанли становился все холоднее:
— Я терпел любые ваши уловки, пока мог. Но то, что вы опустились до такой низости сейчас, выходит за рамки моего терпения. Если вы действительно доведете меня до безумия, вам это не сулит ничего хорошего!
Цзинжань не ответил. Сейчас в его мыслях царил хаос, и ему требовалась помощь.
— Хань Ци!
…
— Учитель?
Прошло много времени после того, как голос дицзюня умолк, но Хань Ци не подавал знаков, поэтому Син Ну негромко окликнул его.
Хань Ци тоже пристально рассматривал Бай Синсяня.
Пока Бай Синсянь прорывался к Двенадцати дворцам, Хань Ци, подобно Цзинь Ин, с нескрываемым удивлением следил за ним.
В тот миг он и впрямь не мог разгадать замысел Инь Чжанли, не говоря уже о том, каким образом Шу Лое сумел пойти против природы своего рода и обзавестись ребенком.
Неужели он перед смертью доверил дитя Инь Чжанли, чтобы тот вырастил его и, воспользовавшись мощью клана Шаньхай, возвел на престол?
Но зачем тогда создавать божественный артефакт, способный истребить Небесный клан?
Хотя было неизвестно, что это за вещь, она определенно существовала и была направлена именно против Небесного клана.
Дело в том, что у Небесного клана имелось священное зеркало, охраняющее род. Оно предсказало это великое бедствие и заранее предупредило дицзюня, из-за чего тот и поднял руку на собственного брата.
Однако он опоздал: артефакт уже давно унес с собой Инь Чжанли, много лет назад ставший отступником.
— Не могу разгадать. Я хорошо понимаю Чанли-сюн, но мне ничего не известно об этом приснопамятном мятежном брате дицзюня. — Хань Ци покачал головой.
Как бы дицзюнь ни звал его, он продолжал бездействовать и не показывался, лишь достал песочные часы и снова взглянул на них.
— Все, Куй-цзецзе. — Лу Сицяо закончил разминаться и занес левую руку в дюйме над ее раной. Поскольку рана была на груди, ситуация вышла неловкой. — Я вовсе не пытаюсь воспользоваться случаем.
— Ты уверен, что это поможет? — Бай Синсянь с сомнением посмотрел на его шею. — У тебя самого еще кровь идет.
— Не требуй слишком многого, я не небожитель.
— Но…
— Если ты сильнее меня, то сам и делай.
Сян Хайкуй все время прислушивалась к разговору Инь Чжанли и Цзинжаня, но теперь ее внимание переключилось на этих двоих.
Что касается тайны его происхождения, Бай Синсянь, выслушав пару фраз, вел себя так, будто это его совершенно не касается.
Лу Сицяо вел себя точно так же.
— Ладно, приступай, — поторопила Лу Сицяо Сян Хайкуй, велев им прекратить спор; в такой-то ситуации только пререканий и не хватало.
— Хорошо. — Из ладони Лу Сицяо начал сочиться зеленый туман. В отличие от ядовитых испарений, которые он использовал в бою, этот туман дарил ощущение пребывания в бамбуковой роще после дождя, наполняя все вокруг жизненной силой.
- Духовное восприятие (灵感, línggǎn) — особая сверхъестественная способность или чутье, присущее членам королевской семьи Небесного клана. ↩︎
- Божественное сознание (神识, shénshí) — ментальная способность практиков и божеств воспринимать окружающий мир и чужую ауру, не полагаясь на обычные органы чувств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
