Сян Хайкуй не поняла:
— Что значит «мир Шэньцзин»?1
А-Му ответил:
— Это…
Он принялся объяснять, но Сян Хайкуй слушала в полном замешательстве и лишь пересказывала всё Инь Чжанли.
Благодаря своим обширным познаниям Инь Чжанли, разумеется, сразу всё понял:
— Сяо Куй, из трёх Цзяньцзуней мира людей, помимо Цзин Вэня, совершенствующего боевые техники меча, есть ещё один, кто следует пути Меча Грёз. Ты помнишь его?
О трёх сильнейших мастерах стадии Дуцзе в мире людей Сян Хайкуй, конечно же, знала.
Того Цзяньцзуня, что практиковал Меч Грёз, звали Сюэ Сюло.
Несмотря на грозное имя, он на самом деле редко сражался на мечах с другими, проводя большую часть времени во сне, совершенствуясь в чужих сновидениях.
Согласно теории «в каждом цветке — свой мир», сны тоже могут образовывать миры.
Однако, когда цветок увядает, мир исчезает. Когда человек просыпается, мир грёз тоже рушится.
— В обычных обстоятельствах человек не властен над своими снами. Но в соседних Трех Тысячах Миров уже овладели способом, позволяющим с помощью внешней силы видеть желаемые сны и лепить из них нужный мир грёз, — рука Инь Чжанли, передававшая истинную ци, не останавливалась ни на миг. Его ресницы, как и у Сян Хайкуй, покрылись густым слоем инея. — Для этого метода в качестве катализатора нужно извлечь внутреннее ядро демона Шангу, поэтому такие миры и называют мирами Шэньцзин…
Сян Хайкуй уже настолько промерзла, что потеряла чувствительность и не могла даже повернуть голову, чтобы взглянуть на Инь Чжанли:
— Но какой толк создавать мир во сне? Если в реальности не везёт, хочется почувствовать себя владыкой в грёзах?
Судя по его словам, лепить сны под силу только великим мастерам.
К тому же мощь мира Шэньцзин прямо пропорциональна уровню совершенствования того, кто его создал.
Эти двое, застрявшие в призрачном мареве, выглядели весьма сильными практиками.
Создатель сна наверняка обладал ещё более высоким уровнем и в реальности вполне мог бы господствовать. Зачем ему жить в грёзах ради самоутверждения?
К тому же у обычных людей во время сна тело расслаблено, а тот, кто лепит сны, постоянно истощает свои жизненные силы и дух, из-за чего его уровень совершенствования неуклонно падает. Ради чего всё это?
Те двое под слоем льда услышали её сомнения.
Цзюэдай гаошоу холодно произнёс:
— Я и сам хотел бы знать почему. В моём клане пропадали люди; я покинул горы, чтобы выследить их, и так попал в этот Шэньцзин…
А-Му добавил:
— А я пострадал и того несправедливее: забрел сюда невесть как. Мы оба торчим здесь уже несколько десятилетий. Старший брат Цзюэдай бросал вызов всем героям современности, но так и не смог распознать, кто из них — хозяин этого мира. Нам оставалось только отправиться к границе в поисках выхода. Однако климат здесь суровый, снаружи начался огненный дождь, вот нам и пришлось укрыться в пещере…
Пока они говорили, Сян Хайкуй, словно переводчик, слово в слово передавала всё Инь Чжанли.
Когда они закончили, она не удержалась от вопроса:
— Вы двое знаете про Землю? Она тоже из ваших Трех Тысяч Миров…
А-Му слегка опешил:
— Не слышал о таком.
Он повернулся к Цзюэдай гаошоу, но тот тоже покачал головой.
Но Цзюэдай гаошоу заметил:
— Три тысячи — это лишь условное число. С нашей стороны миров, больших и малых, не счесть, невозможно знать каждый из них.
Сян Хайкуй думала так же. Инь Чжанли был на девять десятых уверен, что Земля находится в Трех Тысячах Миров, а при его осторожности он вряд ли мог ошибиться.
А-Му взмолился о помощи:
— Раз вы, гунян, видите нас, нет ли у вас способа вызволить нас отсюда? Или хотя бы слетайте на остров Семизвездного Цветка, передайте весточку от старшего брата Цзюэдай…
Во взгляде Сян Хайкуй отразилось бессилие:
— Не то чтобы я не хотела помочь, но между нашими мирами стоит преграда, мне не пробраться к вам.
— Сяо Куй… — внезапно позвал её Инь Чжанли, долгое время хранивший молчание.
— М-м?
— Путь отсюда в Три Тысячи Миров труден, но раз мир Шэньцзин проявился здесь, можно попробовать в него войти, — в голосе Инь Чжанли слышалось колебание — он боялся, что если ничего не выйдет, её надежды рухнут. — Хозяин этого мира находится в соседних Трех Тысячах Миров. Если мир грёз разрушится, нас должно выбросить из сновидения прямо на ту сторону…
В сердце Сян Хайкуй в тот же миг разгорелось пламя: это всё равно что использовать мир Шэньцзин как перевалочный пункт.
Однако он сказал «нас»?
Инь Чжанли продолжил:
— Если я смогу попасть в соседний мир и изучить структуру тамошней духовной энергии, то в будущем переносить тебя между двумя мирами не составит труда.
Сян Хайкуй почувствовала, как в огонь её надежды подлили масла. Хоть ей и хотелось вернуться на родину, она понимала, что сейчас не время — в этом мире у неё оставалось еще много дел. Если бы Инь Чжанли действительно смог свободно перемещаться между мирами, это было бы просто чудесно.
— Вели им оставаться в пещере и никуда не уходить, иначе позже мы можем потерять связь, — напутствовал её Инь Чжанли. В то же время он перестал вливать силы, вновь принял облик змеи и скользнул ей в рукав. — Можешь убирать руки, мы уходим с горы Ледяного Источника.
Исполнив всё, Сян Хайкуй поднялась и спросила:
— Куда теперь?
— Я их даже не вижу, как мне изучить способ входа в мир Шэньцзин? Сперва найдём твоего отца — посмотрю, что с вами двумя не так, — маленькая чёрная змейка снова обвилась вокруг её руки. — А заодно поищем помощника.
— Помощника?
— Сюэ Сюло.
Сян Хайкуй смутно догадывалась, что этот Цзяньцзунь, практикующий Меч Грёз, должен хорошо разбираться в подобных материях.
Она подхватила короб для меча и закинула его за спину.
— Если подумать, способ совершенствования Меча Грёз чем-то напоминает наши Двенадцать божественных мечей.
Оба пути были из тех, что не ищут проторенных троп.
Инь Чжанли усмехнулся:
— Их выковал один и тот же человек, конечно, они похожи.
Сян Хайкуй оторопела:
— Его тоже принёс тот благодетель из соседних Трех Тысяч Миров?
— М-м, он говорил, что предок-основатель врат меча был одержимым кузнецом. Изначально он планировал выковать не двенадцать, а шестнадцать божественных мечей. Но четыре из них были отвергнуты и не получили в начале названия иероглиф «Тянь». Им дали имена Пьянство, Жизнь, Грёзы и Смерть.
Тот самый меч «Грёзы» сейчас как раз находится в руках Сюэ Сюло.
Что до того, почему они не вошли в серию божественных мечей под знаком «Тянь», вероятно, всё дело в том, что эти четыре клинка недостаточно коварно обходились со своими владельцами.
Но и освоить их было непросто.
Например, способ совершенствования Меча Грёз требует постоянного поглощения силы кошмаров, поэтому владелец меча большую часть жизни проводит в чужих снах, наблюдая всевозможные видения: прекрасные грёзы, эротические сновидения, ужасные кошмары и прочее.
У Сян Хайкуй тут же возникло чувство духовного родства:
— Выходит, Сюэ Сюло-цяньбэй мне почти что собрат по учению. Но согласится ли он помочь из этого чувства родства?
Инь Чжанли ответил:
— Мир Шэньцзин — это высшая форма сновидений, он наверняка захочет испытать свои силы.
У Сян Хайкуй оставался ещё один вопрос:
— Но он вечно подобен дракону, у которого видна голова, но не виден хвост2. Где же нам его искать?
Инь Чжанли сказал:
— Это просто. Мне нужно лишь обнаружить своё местоположение и дать знать, что я хочу его видеть — он сам меня отыщет.
Сян Хайкуй озадачилась:
— Он тоже ваш должник?
Инь Чжанли выдержал паузу и только потом ответил:
— Его меч подарен мной, и он уже давно мечтает изрубить меня в куски.
- Шэньцзин (蜃境, shènjìng) — иллюзорный мир-мираж, создаваемый с помощью внутренней энергии демона Шангу. ↩︎
- Видна голова, но не виден хвост (神龙见首不见尾, shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi) — китайская идиома, описывающая кого-то неуловимого, таинственного и редко появляющегося на публике. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
