Именно эти разрозненные метки были словно рука Цзинжаня на его горле: он мог проникнуть в другие области Небесного царства, но не мог ступить в столицу — как бы он ни прятался, его неизбежно бы обнаружили.
Рука Цзинжаня отодвинулась от механизма еще дальше:
— Значит, на этот раз ваше восприятие Небесного дао было ошибочным.
Сян Хайкуй знала, что всё будет не так просто. Он по-прежнему сомневался в её личности, поэтому она вновь прибегла к тактике, которой её научил Инь Чжанли:
— Тот божественный артефакт, способный уничтожить небеса, — вы уже знаете, что это такое?
Взгляд Цзинжаня, устремленный на нее, стал проницательнее:
Сян Хайкуй покачала головой:
— Я не знаю.
Цзинжань нахмурился, погрузившись в раздумья:
— Божественный артефакт, способный истребить весь мой клан, не должен использоваться лишь для кражи дисков формации…
Узники Шаньхай действительно были храбры и искусны в бою, но не настолько, чтобы с ними нельзя было совладать, иначе их не удалось бы пленить в прошлом. Теперь же, даже если у них появился предводитель в лице Инь Чжанли, и Небесный клан постигнет неудача в войне, полное истребление рода все равно оставалось невозможным.
Сян Хайкуй наблюдала за его размышлениями, понимая: он наверняка предпочтет поверить в это на всякий случай.
Как и ожидалось, его рука, помедлив, снова легла на механизм, и с ладони начал исходить чистый золотой свет.
Она затаила дыхание, и сердце ее снова екнуло.
Но стоило ему произнести: «цяньбэй», как золотой свет угас!
Проклятье. Сян Хайкуй скрипнула зубами:
— Что еще не так?!
Цзинжань глухо спросил:
— Когда ранее вы предчувствовали появление «божественного артефакта», что вы написали на зеркале Сюаньтянь, вы помните?
Сян Хайкуй холодно усмехнулась:
— А вы и впрямь на редкость подозрительны.
К счастью, Инь Чжанли заранее предугадал его вопрос и расспросил баньшэнлина2. Он также наказал ей не отвечать не раздумывая: если актерской игры будет не хватать — опустить взгляд на носки туфель и отсчитать про себя до семи.
Исполнив указание, Сян Хайкуй подняла голову и продекламировала:
— В руке твоего брата может оказаться божественное оружие; гибель Небесного клана — лишь вопрос времени.
Тени сомнения в глазах Цзинжаня наконец рассеялись.
Золотой свет на его ладони разгорелся вновь, становясь всё ярче и ярче; с того места, где стояла Сян Хайкуй, казалось, будто он держит в руках маленькое солнце.
Однако спустя всего несколько мгновений «маленькое солнце» снова погасло!
Гнев захлестнул Сян Хайкуй!
Мерно постукивая пальцами по стене, Цзинжань задумчиво произнес:
— Как бы я ни искал, не могу найти разумного объяснения: почему облик духа зеркала в точности совпадает с внешностью Сян Хайкуй?
Даже издевательские интонации были теми же.
— Не могли бы вы открыть футляр для меча? Я желал бы взглянуть на то, что внутри.
Неужели можно скопировать даже Тянькуан? Ведь это единственный в мире меч.
Он пронзал его сердце, пил его кровь и с его помощью достиг своего апогея. Он определенно должен был почувствовать разницу.
Сян Хайкуй побледнела, плотно сжав губы.
Заметив ее состояние, Взгляд Цзинжаня стал глубже:
— Вы и сами говорили, что Небесный клан слабеет с каждым поколением. Я бездарен; после ранения, нанесенного Тянькуаном, мои раны до сих пор не затянулись, и я не смею рисковать. Надеюсь на ваше понимание, цяньбэй…
Терпение Сян Хайкуй окончательно лопнуло, ей хотелось лишь яростно выпалить в ответ: «Вот как! Я уже в летах, характер у меня скверный, и бью я очень больно, так что и ты меня прости!»
А затем схватить лежащее на столе зеркало Сюаньтянь и с грохотом обрушить его ему на лоб!
Она бы посмела, но нельзя — такой поступок сразу бы ее выдал. Диск формации находился всего за одной стеной; от этого шага зависело, удастся ли вызволить учителя из темницы раньше срока. Нужно сохранять спокойствие!
Проверку Тянькуана «хозяин» тоже предвидел.
С самим Тянькуаном ничего нельзя было поделать, пришлось действовать на грани риска.
Сян Хайкуй сняла плечевой ремень, взяла футляр для меча в руку и протянула его.
Цзинжань потянулся, чтобы забрать его.
Сян Хайкуй спросила:
— Прошло уже много времени с твоего перерождения, и твои силы полностью восстановились. Почему ты до сих пор не сбросил эту человеческую оболочку?
От этих внезапных слов рука Цзинжаня замерла в воздухе.
Сян Хайкуй слегка вздернула подбородок:
— Недолеченные раны ведь не мешают тебе вернуть свой истинный облик?
Цзинжань снова коснулся футляра:
— Это всего лишь внешняя оболочка.
— Всего лишь? — Сян Хайкуй бесцеремонно оглядела это до боли знакомое лицо — лицо «старшекурсника».
Цзинжань вдруг почувствовал, как к лицу прилила краска. Он отвел взгляд, его рука неловко скользнула по краю футляра.
Взгляд Сян Хайкуй был подобен факелу:
— Причина, по которой ты не меняешь облик, возможно, та же, по которой я приняла этот вид. Мне любопытно даже больше, чем самому Дицзюню, так почему бы тебе не поделиться со мной?
Его губы дрогнули.
— Это просто оболочка, к чему вам, цяньбэй, проявлять такое упорство.
Словно обжегшись о футляр, Цзинжань отдернул руку и вновь коснулся механизма на стене.
Из-за ослепительного золотого сияния Сян Хайкуй пришлось отвернуться, но в душе она лишь холодно усмехнулась.
У-у-ум… Тяжелые двери тайной комнаты медленно разошлись.
Частота вибрации Тянькуана уже побила все рекорды. Если бы Цзинжань, стоявший впереди, не принял на себя часть удара, мощный поток демонической энергии, вырвавшийся наружу, заставил бы Сян Хайкуй харкать кровью.
Она из последних сил сохраняла самообладание. Усмирив бешеное сердцебиение, она снова закинула футляр за спину, взяла зеркало Сюаньтянь и принялась прокручивать в голове план действий.
Войдя внутри, притвориться, что считываешь знамения Небесного дао, и заставить Цзинжаня выйти.
Сложить диски формации в мешочек цянькунь, который ей дал Инь Чжанли, и одновременно прочесть заклинание для активации зеркала Сюаньтянь. Как только баньшэнлин или Сюэ Сюло почувствуют зов, они откроют проход в Тюрьму кошмаров и заберут её.
Если же Цзинжань окажется слишком бдительным и откажется уходить, ей останется только превратиться в Цзяолуна, проглотить все диски формации, активировать зеркало и вернуться в облике дракона.
Пройти по каналу между зеркалом и Тюрьмой кошмаров не так-то просто: пока баньшэнлин не пожелает пустить Цзинжаня внутрь, тот не сможет войти.
Сян Хайкуй и вправду хотелось бы, чтобы он встретился с баньшэнлином — она мечтала увидеть выражение его лица, когда он поймет, что какой-то дух кошмаров водил за нос всё высокомерное Небесное царство.
Однако условием, на котором баньшэнлин согласился отправить её за дисками формации, было сохранение тайны существования Тюрьмы кошмаров. Она дала клятву и не смела её нарушить.
— Прошу, — заговорил Цзинжань лишь спустя долгое время после того, как дверь открылась.
Прижимая к себе зеркало Сюаньтянь, Сян Хайкуй прошла мимо него:
— Я войду, чтобы настроиться на восприятие, а вы охраняйте снаружи.
Цзинжань с сомнением кивнул:
— Хорошо.
— Закройте дверь.
Он снова коснулся механизма, и две нефритовые створки начали медленно сходиться.
В сердце Сян Хайкуй закрались сомнения: он согласился слишком уж легко, не заподозрил ли он чего и не решил ли запереть её здесь?
Впрочем, неважно — пока зеркало Сюаньтянь у неё в руках, он не сможет её удержать, и это даже ей на руку.
Сян Хайкуй уже собиралась обернуться и одарить его насмешливой улыбкой, но в этот миг увидела, как он прикрыл глаза и начал массировать переносицу двумя пальцами, выглядя совершенно смятенным.
Улыбка на губах Сян Хайкуй мгновенно погасла.
- цяньбэй (前辈, qiánbèi) — обращение к старшему по возрасту, званию или опыту. ↩︎
- баньшэнлин (伴生灵, bànshēnglíng) — дух-спутник, неразрывно связанный с существом с момента его рождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
