Мэн Цзячжу вздохнул с облегчением:
— Хорошо, что вспомнила.
— Времени мало, побыстрее, — Цзинжань щелкнул пальцем, и пригвожденный к воздуху шип из рыбьей кости снова полетел к Сян Тяньцин.
Упавшая на колени Сян Тяньцин подняла голову, но долго не решалась взять его.
Мэн Цзячжу передал ей мысленное послание: — Дочь моя, один из твоих братьев тяжело ранен, а другого Сян Хайкуй уже довела до смерти…
Узнав о смерти Мэн Наньтина, Сян Тяньцин бессильно осела на землю.
Она мучительно покачала головой, по-прежнему не притрагиваясь к шипу из рыбьей кости.
Кто же она на самом деле?
Из человеческого клана или из Небесного клана?
В мыслях Сян Тяньцин царил жуткий хаос. Почему отец сказал, что брата довела до смерти Сян Хайкуй?
Разве не он сам убил брата своими руками?
И разве тем, кто действительно принудил их к этому, был не Дицзюнь?
Отец не проявлял ни малейшего чувства вины или раскаяния, у него не было даже обиды на Дицзюня, а лишь страх?
А что, если бы на его месте был Сян Хэн-де?
Нет, Сян Хэн-де с самого начала не согласился бы на такой способ накопления заслуг.
Трудно вообразить, как она сама тогда могла согласиться на подобный метод?
Почему она считала людей столь ничтожными, подобно сорной траве под ногами?
— В какой-то мере я могу понять твое состояние, когда ты не способна отличить свое истинное «я»1, — когда Цзинжань только пробудился, он тоже испытывал подобную растерянность.
Человеческий и Небесный кланы взращены на двух совершенно разных цивилизациях, которые в некоторых аспектах кардинально противоположны.
Но не прошло и мгновения, как его разум прояснился: — Сян Тяньцин, позволь мне сказать тебе: неважно, кто твой отец, и неважно, из Небесного ли ты клана или из человеческого. Тебе нужно лишь признать ту себя, которая является сильнейшей, это и есть твое истинное «я».
С этими словами Цзинжань выпустил из кончиков пальцев золотой луч света.
В золотом пламени заключалось врожденное мощное духовное восприятие Небесного клана. Оно пробудило скрытую в теле Сян Тяньцин силу, и ее руки с шумом «шуа» воспламенились.
Этот огонь духовного восприятия постепенно озарил помутневшие глаза Сян Тяньцин.
В конце концов она поднялась и сжала в руке шип из рыбьей кости.
Цзинжань слегка нахмурился, не ожидая, что дарованное Сян Тяньцин духовное восприятие окажется настолько чистым.
— Вот оно как, — он мимоходом взглянул на Мэн Цзячжу.
Мэн Цзячжу в панике опустил голову, но в его сердце затеплилась надежда. Он передал мысленно: — Дочь моя, на этот раз допустим только успех, поражение неприемлемо. Будущее нашей семьи Мэн целиком зависит от тебя…
Малейший шорох2 в Небесном клане тут же становился известен Хань Ци.
Десятидневный срок пролетел в мгновение ока. Хань Ци несколько дней неподвижно стоял у края обрыва, не проронив ни слова.
Понимая, что нынешний выбор учителя имеет решающее значение и требует предельной осмотрительности, Син Ну молча стояла позади него, не смея побеспокоить его неосторожным звуком.
Получив последнее известие, она не удержалась от вопроса:
— Учитель, как вы думаете, зачем Дицзюнь повел Сян-гунян в дом семьи Мэн? Что всё это…
Хань Ци повернулся и указал на нее пальцем:
— Немедленно отправь весть Бай Синсяню.
— Слушаюсь, учитель, — поспешно кивнула Син Ну. Она прекрасно понимала, что ее учитель выбрал сторону, однако шансы Чан Лицзюня на победу были слишком малы, поэтому учитель пока не мог открыто противостоять Дицзюню.
Но оставался один вопрос:
— Поверит ли нам Бай Синсянь?
— Это уж зависит от его собственных способностей, — Хань Ци жестом показал Син Ну, что не нужно слишком много объяснять Бай Синсяню. — Если у него нет даже такого умения судить о вещах, то поделом ему проиграть.
— Слова учителя совершенно справедливы. Но смогут ли Бай Синсянь и Лу Сицяо вдвоем встретить Сян-гунян?
— Им нужно не в верхний мир. Вели им как можно скорее отправиться в Цзиньлин на поиски Сян Хэна, — Хань Ци достал летающее сокровище и протянул ей.
Син Ну обомлела:
— Дицзюнь нападет на Сян Хэна? Сян Хэн — человек незаурядный, разве это разумно?
Людям, подолгу пробывшим в верхнем мире, при возвращении в нижний мир тяжело переносить грязный воздух царства смертных, что уж говорить о коренных жителях Небесного клана?
Помимо Дицзюня, на подобное был способен разве что Дугу Хэ, но тот брезговал такими поступками.
К тому же Дицзюнь сейчас охранял Сян Хайкуй и стерег Чан Лицзюня. Если его духовный двойник пострадает в нижнем мире, это нанесет вред истинному телу.
— Не забывай о Сян Тяньцин.
*
Налетела резкая струя ветра. Находившийся в пути Бай Синсянь стремительно развернулся и нанес удар ладонью.
Две силы столкнулись в воздухе, раздался оглушительный взрыв.
Порыв ветра принес с собой браслет-хранилище. Когда браслет разлетелся на куски, из воздуха выпали яшмовая пластина для передачи сообщений и два камня для игры в го — черный и белый.
Бай Синсянь притянул обе вещи в руку. Поскольку он с детства оценивал бесчисленные сокровища, он сразу определил, что эти два черно-белых камня представляют собой редкое летающее сокровище, ничуть не уступающее маленькому черному шару его дяди.
— Дожлно быть, это «Смещение созвездий» старшего Хань Ци, — Бай Синсянь недоумевал. Направив божественное чутье внутрь яшмовой пластины и ознакомившись с содержимым, он тут же передал ее Лу Сицяо: — Дело плохо.
Лу Сицяо, прочитав послание, остался совершенно спокоен:
— Разве можно верить словам Хань Ци? Наверняка это обман.
— Но я слышал от дяди, что «Смещение созвездий» — любимейшая вещь старшего Хань Ци… — вспоминал Бай Синсянь. Это было сокровище расходуемого типа, чья духовная сила уменьшалась с каждым использованием. — Обычно он сам жалеет его использовать, неужели он станет тратить его, чтобы обмануть нас…
Ему было неловко договаривать, и Лу Сицяо подхватил:
— Мы этого не стоим?
Бай Синсянь кивнул:
— В его глазах мы действительно этого не стоим.
Лу Сицяо подумал, что в этом есть смысл. Внезапно опомнившись, он подпрыгнул точно кузнечик:
— Проклятье! Что я говорил раньше? С сестрой Куй действительно что-то случилось!
В письме Инь Чжанли не упоминался. Бай Синсянь был полностью поглощен разгадыванием замыслов Хань Ци, но стоило Лу Сицяо напомнить об этом, как он и сам вспомнил о недавней резкой боли в море своего сознания.
— Дядя… — Бай Синсянь занервничал, понимая, что совету Хань Ци можно доверять. Он принял мгновенное решение: — Идем! В Цзиньлин!
Возможно, из-за душной погоды Сян Хэн чувствовал тревогу на душе и просидел во дворе всю ночь.
Ближе к утру пошел мелкий дождь, и чувство дискомфорта наконец немного утихло.
Сян Хэн уже собирался вернуться в комнату, чтобы отдохнуть, как вдруг Сян Тяньцин неожиданно вернулась.
Промокшая под дождем, она выглядела еще более мрачной, чем прежде.
— Сяо Цин? — Сян Хэн ничуть не сомневался в ней, лишь беспокоился о ее состоянии.
Сян Тяньцин медленно пошла к нему, крепко сжимая спрятанный в рукаве шип из рыбьей кости:
— Де…
Сян Хэн все больше и больше тревожился, глядя на нее:
— Что случилось?
— Я… — она едва не переломила шип из рыбьей кости пополам, после чего покачала головой: — Ничего. Просто я вдруг вспомнила, что уже много лет не разделяла с вами завтрак.
На самом деле это Сян Хэн всегда разделял его с ней.
- истинное «я» (本我, běnwǒ) — философский и буддийский термин, обозначающий подлинную, первозданную сущность человека. ↩︎
- малейший шорох (风吹草动, fēng chuī cǎo dòng) — китайская идиома, буквально означающая «ветер дует, трава шуршит», то есть незначительные изменения в обстановке или первые признаки какого-либо движения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
