Сян Хайкуй не спрашивала, что произошло в Тюрьме кошмаров, и Инь Чжанли не стал рассказывать:
— Всё зависит от Сюэ Сюло. В тот день, когда он достигнет слияния с Дао, мы оба выйдем отсюда.
Ему действительно нужно было кое-что поручить:
— Сяо Куй, прибери эти диски массивов. Не отдавай их никому, пока я не выйду.
Сян Хайкуй кивнула:
— Я понимаю.
До его возвращения нельзя выпускать великих мастеров Шаньхай, с ними не совладать.
— Нет, — Инь Чжанли передумал. — Сначала выпусти Ци Иня.
Иначе он не был спокоен за её безопасность.
— Моего учителя?..
— Сейчас я и сам не могу разобрать, где какой диск. Пусть Сяо Бай отведет тебя в Ваньгуку, Ци Инь сам разберется. После освобождения ему нужно залечить раны; пройдут два-три десятилетия, прежде чем он восстановит хотя бы половину прежних сил. Тебе нужно просто быть рядом с ним. С такой «бутылочкой с маслом»1 под боком он не станет действовать слишком опрометчиво.
— Хорошо. — Сян Хайкуй понимала, что это будет непросто, но и ей хотелось, чтобы учитель поскорее увидел свет. — Что-то ещё?
— Больше ничего.
Сян Хайкуй удивилась:
— И всё?
В прошлый раз его наставления были дотошными и бесконечными.
— Сейчас всё иначе, — Инь Чжанли слегка улыбнулся. — Даже если я ничего не устрою, ты и так знаешь мои мысли и понимаешь, как поступить.
Сян Хайкуй: «…»
Так и есть.
— Прошу тебя, скажи еще хоть пару слов, — Сян Хайкуй легонько потрясла его за руку. — Мне лень шевелить мозгами, размышления слишком утомляют. Я больше не сопротивляюсь: мне больше нравится быть работником, чем боссом, принимающим решения.
Инь Чжанли весело рассмеялся:
— Но мне правда больше нечего поручить тебе. Хотя есть одна любопытная новость.
— М-м?
— На твоей родине на самом деле существует немало практикующих Дао, и уровень цивилизации там намного превосходит наш маленький мирок.
Сян Хайкуй была потрясена:
— Правда? Или это шутка?
— Должно быть, правда. — Инь Чжанли не стал упоминать, что они могут прийти за ней.
Это были лишь догадки демонического духа.
Если вдруг они не придут, она только расстроится.
Он предупредил её заранее, чтобы в случае их появления она не заподозрила подвох со стороны Дицзюня.
Подумав о том, что она может уйти, Инь Чжанли крепче сжал её руку:
— Сяо Куй, я вдруг вспомнил, есть ещё одно дело, которое мне нужно тебе поручить.
Сян Хайкуй поспешно отозвалась:
— Говори.
— До того как Сюэ Сюло достигнет слияния с Дао, мы будем блуждать в сновидениях. У меня нет магических сил, и я легко могу затеряться…
— Что это значит? — Это выходило за рамки её понимания, Сян Хайкуй не улавливала сути.
— Одной фразой не объяснить. Это словно дрейфовать в океане, нужен некий…
— Маяк?
— Да. Если кто-то будет часто видеть меня во сне, это станет ориентиром. — Инь Чжанли лгал.
Он чувствовал, что ложь дается ему нелегко, и сильно смутился.
К счастью, в темноте она не могла этого видеть.
— Идёт. — Сян Хайкуй не заподозрила обмана. Она подумала, что мысли днем превращаются в сны ночью; если она перед сном повторит его имя десять тысяч раз, то не может быть, чтобы он ей не приснился.
Оправившись от изумления, Инь Чжанли решил пойти еще дальше:
— И до моего возвращения не позволяй своему сердцу думать ни о ком, кроме меня.
Сян Хайкуй наконец-то уловила истинный смысл его слов.
Не получив ответа, Инь Чжанли втайне расстроился и уже хотел сказать, что пошутил.
Но она вдруг согласилась:
— Хорошо, я буду ждать твоего возвращения.
Инь Чжанли сжал её пальцы и тут же посмотрел на неё.
Как жаль, что во тьме был виден лишь смутный силуэт и он не мог разглядеть выражения её лица.
— Будешь ждать, сколько бы времени это ни заняло?
— Да.
— Я обязательно вернусь. Даже если умру, я перерожусь и приду за тобой.
Сян Хайкуй молчала до тех пор, пока он не начал исчезать. Тогда она притянула его руку к себе и пальцем написала на ладони слова.
В прошлый раз, перед тем как погрузиться в спячку и исчезнуть, он написал на её ладони: «Жди меня».
На этот раз и она написала на его руке два слова: «Жду тебя».
Когда сила нэйдань иссякла, Инь Чжанли очнулся в Тюрьме кошмаров.
Точнее, Тюрьма кошмаров уже рухнула, и он находился в пустоте сновидений.
Просто перед самым обрушением он достал дворец в виде маленького черного шара.
Черный шар полностью закрылся, превратившись в герметичную капсулу, способную противостоять разъедающему воздействию материи пустоты.
Сюэ Сюло стоял в зале, прижимая к себе меч, и пристально смотрел на Инь Чжанли, сидевшего за столом.
Он понял, что тот пришел в себя, но Инь Чжанли всё еще не шевелился, словно деревянный истукан.
Затем его тело лениво качнулось вперед, локти уперлись в столешницу. Инь Чжанли посмотрел на свою ладонь, и уголки его губ медленно поползли вверх.
Сюэ Сюло с раздражением бросил:
— Похоже, твоя вылазка оказалась весьма плодотворной, а весь этот беспорядок ты свалил на меня.
Инь Чжанли промолчал, убрал руку и бессильно приник к столу.
Потеряв нэйдань, он не мог сопротивляться ранам и удерживать человеческий облик. Инь Чжанли начал медленно превращаться в обличье яо, сворачиваясь в кольцо. Всё его тело стало покрываться льдом — так он защищал себя.
— Эй, только не сейчас! — Сюэ Сюло бросился вперед. — Хотя бы скажи, в каком направлении мне прилагать усилия!
Его не покидали сомнения об устройстве мира; если он не найдет ответа, как ему достичь слияния с Дао?
Маленькая черная змейка приподняла голову:
— Истинен мир или ложен, призрачен он или реален — как это влияет на тебя?
— Ты взобрался на вершину мира?
— Те, кто стоят на пике, не тревожатся о том, что небо может рухнуть. О чём же печешься ты?
Три вопроса подряд заставили Сюэ Сюло лишиться дара речи.
Он присел, не выпуская меча, и встретился взглядом со змеиными глазами:
— Я не пекусь, просто я практикую Мэнцзянь, мне любопытно.
Черная змейка высунула язык:
— Тебе не любопытно, тебе просто нечем заняться от сытости.
Сюэ Сюло: «…»
— Однако слияние с Дао — дело трудное. Разве не нужно пройти через внезапное прозрение, всё осознать и постигнуть, чтобы рассеять облака и туман и увидеть ясное небо2?..
Не успел он договорить, как его перебили:
— От кого ты это слышал?
Сюэ Сюло ответил:
— Все так говорят.
— Все? По крайней мере, ни я, ни Хань Ци этого не говорили. Я просто уснул, а когда проснулся, успешно достиг слияния. Хань Ци играл на цине, и когда дошел до самого вдохновенного момента, тоже слился с Дао.
Сюэ Сюло: «…»
— Так что первый секрет слияния с Дао: не слушай сплетни, не повторяй за другими, словно дурак.
Черная змейка постепенно покрывалась льдом, и голос её становился всё тише.
— Учитель, пыль улеглась, — в голосе Син Ну невозможно было скрыть радость.
Как и ожидалось, Хань Ци снова сел и посмотрел на облака, закрывающие лунный свет:
— Всё только начинается.
Новое начало.
— Что ж, пусть всё переходит в новое русло постепенно и мирным путем, — Хань Ци тронул струну циня.
— Учитель, это значит, что вы признали поражение? — осмелился спросить Син Ну.
- тащить за собой бутылочку с маслом (拖油瓶, tuōyóupíng) — образное выражение, означающее обузу, обычно мешающую действовать свободно или связывающую обязательствами. ↩︎
- рассеять облака и туман, чтобы увидеть ясное небо (拨开云雾见青天, bō kāi yún wù jiàn qīng tiān) — образное выражение, означающее избавление от трудностей или заблуждений и достижение полной ясности и истины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
