— Ты — это ты. И хорошее, и плохое — всё это ты, и лишь вместе это составляет тебя. — Она убрала ногу с края кровати и выпрямилась. — Тогда почему ты сдался?
Инь Чжанли поджал губы и улыбнулся, ничего не ответив.
Сян Хайкуй понимала всё и без слов: он не хотел заставлять её волноваться.
— Сяо Куй, тебе не нужно взваливать всю ответственность на себя. Моё состояние не такое плачевное, как ты думаешь, и мне вовсе не нужно, чтобы ты меня жалела.
Инь Чжанли хотел, чтобы она осталась рядом, но не желал привязывать её к себе силой.
— Мне не нужно начинать совершенствование заново. После того как магические силы были выкачаны досуха, мне достаточно восстанавливаться несколько десятилетий, чтобы вернуться к пику своей формы. Это врождённый дар нашего рода самцов Чжулунов.
Сян Хайкуй хотела было сказать: «Смотри, как бы ты не раздул коровью шкуру до самых небес1», но внезапно вспомнила об особом способе размножения Чжулунов и замерла.
Когда самцы Чжулунов вынашивают потомство, силы действительно высасываются самкой, а после того как дитя покидает родителя, они постепенно восстанавливаются.
Она удивилась:
— Но ты ведь потерял нэйдань, это тоже сработает?
Если бы это было возможно, Учитель, подбадривая её раньше, наверняка бы об этом упомянул.
Инь Чжанли произнес:
— В моём роду ещё никто не терял нэйдань, но интуиция подсказывает мне, что проблем быть не должно.
Сян Хайкуй не слишком верила:
— Ты ведь не просто утешаешь меня?
Инь Чжанли беспомощно вздохнул:
— Разве я смогу прогнать тебя до того, как восстановлюсь? Если я сейчас стану утешать тебя, а позже ты разочаруешься ещё сильнее, какой в этом смысл?
Верно, логика в этом есть. Сян Хайкуй очень обрадовалась и с облегчением выдохнула:
— Это просто замечательно!
Видя её сияющую улыбку, Инь Чжанли довольно изогнул уголки губ.
На душе стало светло, будто облака рассеялись и выглянула луна. Сян Хайкуй с улыбкой подтолкнула подушку ему под голову:
— Ладно, тогда спи дальше, не буду тебе мешать. Когда выспишься, поговорим о другом.
Сама пришла ухаживать за больным, а в итоге заняла его кровать и подушку, чтобы поспать — ужасно неловко.
Только она развернулась, как он схватил её за рукав:
— Не уходи пока, побудь со мной ещё немного. Мне достаточно просто лежать, сон мне не обязателен, поэтому мне и нужны периоды регулярной спячки.
Сян Хайкуй обернулась. Узнав, что ему не нужно начинать путь совершенствования с нуля, она повеселела, и в её поведении прибавилось дерзости:
— Да брось ты. Когда ты потерял память, ты спал каждый день, а перед сном принимал ванну, чтобы лучше заснулось, да ещё и разговаривал во сне.
— Ты забыла, тогда я и так находился в периоде спячки, — усмехнулся он. — Но неужели я и правда говорил во сне?
Сян Хайкуй кивнула:
— Угу.
Ему стало любопытно:
— И что же я говорил?
— Что ещё могут сказать такие «мозги, помешанные на любви»? Конечно же: «Сяо Куй — самая красивая девушка в мире», «Я просто до смерти люблю Сяо Куй». — Сян Хайкуй нагло врала. Тот «щенок-босс» лишь неразборчиво бормотал, скорее всего, ему снились мучительные воспоминания, от которых он часто покрывался холодным потом.
Глаза Инь Чжанли сузились от улыбки:
— Это не бред спящего, это чистая правда.
Сян Хайкуй фыркнула на него:
— Ты что, возомнил себя мастером флирта, а, братец? В моих краях это называют «любовными речами с привкусом земли2». Понимаешь, что значит «с привкусом земли»?
Несмотря на её насмешки, Инь Чжанли, казалось, развеселился ещё больше.
Рука, державшая её за рукав, соскользнула ниже и перехватила её ладонь, усаживая её на кровать.
Для Сян Хайкуй увернуться от такого «слабака» было парой пустяков, она лишь потакала ему, боясь ранить.
Инь Чжанли коснулся её спины:
— Всё ещё болит?
— Сколько времени уже прошло? — Сян Хайкуй заставила его замолчать.
Инь Чжанли сменил тему:
— Тогда почему ты не спрашиваешь меня о том, что произошло в Тюрьме Кошмаров?
Сян Хайкуй напряглась:
— Я спрашивала у Сюэ Сюло.
— Про сопутствующего духа и Божественную стрелу Тяньву ты тоже знаешь? — Хотя Инь Чжанли и не давал наставлений, он прекрасно знал, что Сюэ Сюло — человек умный, и не скажет того, чего ей знать не положено.
Сян Хайкуй покачала головой:
— Тебе решать, стоит ли мне рассказывать. В любом случае, я верю, что твой выбор — лучший для меня.
Она снова привстала, желая уйти; её намерение сбежать было очевидным.
— Хорошо, когда захочешь узнать, спросишь меня, это не к спеху. — Инь Чжанли отпустил её, потянулся пальцами к её виску и убрал за ухо растрепавшуюся прядь.
Сян Хайкуй опустила глаза, в этот редкий момент она выглядела нежной.
Встав с кровати, она взяла футляр с мечом и подошла к двери, где надолго замялась:
— А тот сопутствующий дух…
Инь Чжанли перебил её:
— Раз ты сейчас не хочешь знать, не спрашивай.
Сян Хайкуй:
— Но ведь я просто убегаю. И ты позволяешь мне вести себя так трусливо?
— Если бегство делает тебя счастливой, значит, оно правильно. — Инь Чжанли устал лежать и тоже поднялся с кровати, но стоило его ногам коснуться пола, как он пошатнулся.
Сян Хайкуй инстинктивно хотела поддержать его, но сдержалась:
— Красиво говоришь. Раньше, когда я злилась на отца из-за Сян Тяньцин и не хотела возвращаться домой, ты ведь заставлял меня смотреть проблемам в лицо, разве нет?
— Нет, Сяо Куй, это разные вещи, их нельзя смешивать.
— В чём же разница?
— Есть вещи, в которых никто не может помочь, и в конце концов с ними приходится столкнуться. Ты не можешь сбежать, не можешь проявлять слабость, иначе последствия будут бесконечными. — Инь Чжанли босиком пошёл к окну, спиной к Сян Хайкуй. — Но в этом случае всё иначе. Я полностью решил проблему, тебе больше никогда не придётся с ней сталкиваться. Ты можешь убегать, в этом нет ничего страшного.
Взгляд Сян Хайкуй дрогнул. Она смотрела, как Инь Чжанли подошёл к окну и распахнул его; полная луна над горами разливала серебристое сияние.
На нём было лишь тонкое нижнее платье-халат. Он положил руку на оконную раму, и горный ветер слегка перебирал его длинные волосы.
В её голове всплыли два образа: холодная луна, подобная инею, и красавец, прислонившийся к окну.
В памяти Сян Хайкуй Инь Чжанли чаще всего представал именно таким — болезненным, напоминающим слабую иву на ветру.
В конце концов, с того самого дня, как она встретила его, он уже приближался к периоду спячки и был крайне слаб.
А теперь, когда он вышел из спячки, уже не имело значения, насколько благородно-холодным он притворялся — Сян Хайкуй видела его истинную суть насквозь.
Понятие «мужественности» не имело к нему ни малейшего отношения.
Но именно этот мужчина, чьим коронным приемом было расплакаться за секунду, всегда произносил самые сильные слова самым нежным голосом.
По крайней мере, для Сян Хайкуй эти слова звучали весомо.
Благодаря ему она поняла, что величие и твёрдость духа не имеют ничего общего с внешностью.
Держась за дверной засов, она помолчала мгновение, а затем вернулась и положила футляр с мечом на стол:
— Говори. Я хочу знать.
Инь Чжанли нахмурился:
— Ты хорошо подумала?
- раздуть коровью шкуру до небес (牛皮吹上天, niúpí chuī shàngtiān) — китайская идиома, означающая чрезмерное хвастовство. ↩︎
- любовные речи с привкусом земли (土味儿情话, tǔwèi er qínghuà) — сленговое выражение, означающее банальные, неловкие или приторные комплименты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
