Когда маленький черный шар открывался, прямо посередине него появлялась зазубренная щель, которая выглядела так, словно он расплывался в улыбке.
Но стоило Сян Хайкуй сказать, что маленький черный шар «больше не привлекает её», его зазубренные «зубы» задрожали.
Он очень испугался.
Он не так её понял.
Решил, что Сян Хайкуй всё это время собиралась его съесть.
Инь Чжанли поначалу тоже не совсем понимал её, но, заметив, как она косится в ту сторону, где скрылись Цюй Юэ и её спутник, внезапно всё осознал и с недоумением спросил:
— Что, тебе нравится его резной гроб?
Да быть того не может.
Характер у Сян Хайкуй, конечно, был грубоват, но вот со вкусом проблем точно не наблюдалось.
Нет, можно даже сказать, что она обладала исключительным вкусом.
Он знал это с самого начала их знакомства — по тому, как она вечно пыталась копировать его прическу.
— М-м? Разве я позарилась на его гроб? — Сян Хайкуй впервые усомнилась в эмоциональном интеллекте Инь Чжанли.
Они только что вернулись на родину, и у неё под рукой не было телефона, а иначе она обязательно выложила бы парочку сентиментальных записей в соцсети.
«В конце концов, всё разрушили мелочи».
«В конце концов, мне снова пришлось нести всё это в одиночку».
Сян Хайкуй похлопала по висящему за спиной коробу для меча Тянькуан и приподняла тщательно подведенные брови на своем прекрасном, как лотос, лице:
— Понимаешь теперь?
Гроб, который Цзю Хуан носил за спиной и использовал как летающий артефакт, походил на её короб для меча, с которым она никогда не расставалась.
Его жена, Цюй Юэ, была его связанным узами души мечом, который он прятал в этом гробу.
И если не брать это в расчет, то сама мысль о том, что любимый человек постоянно носит тебя за спиной, казалась невероятно романтичной.
Инь Чжанли на мгновение растерялся, а затем до него дошло.
Он серьезно задумался и кивнул:
— Я-то не против, но сможешь ли ты, подобно Цюй-гунян, спокойно пролежать в тесном пространстве дольше трех шичэней1?
Можно было побиться об заклад: не пройдет и одного шичэня, как ей станет душно, она выхватит меч и разнесет крышку гроба в щепки.
И дело было вовсе не в его низком эмоциональном интеллекте или невнимательности к мелочам.
Просто он уже привык не обращать на них внимания.
Давайте посчитаем.
Их «залог любви»: кухонный нож, которым она когда-то разрубила его пополам.
Самое частое их совместное «занятие»: он превращается в змею, она — в Цзяолуна, и они вместе пробивают горы, чтобы добывать руду.
Чтобы сблизиться с ней, Инь Чжанли ломал голову и тратил все силы.
Однако какими бы романтичными ни были декорации и какой бы двусмысленной ни казалась атмосфера, стоило лишь ослабить бдительность, как из-за внешних или внутренних причин какая-нибудь её струна задевалась, и в одну минуту влюбленные превращались в названых братьев.
Сян Хайкуй: — …
Возразить было нечего.
Хорошо, во всей этой неромантичности виновата исключительно она.
Раздосадованная Сян Хайкуй забралась внутрь маленького черного шара и уселась рядом с ним за низким столиком.
Положив изящную руку на короб для меча, она принялась легонько постукивать кончиками ногтей.
Эти звуки словно гипнотизировали; она погрузилась в раздумья, и в её душе необъяснимо зародилось смутное чувство тревоги.
Её характер действительно мало подходил для романтических отношений.
Даже когда она была самым обычным человеком, это уже проявлялось, но тогда в ней хотя бы оставались крупицы девичьей сентиментальности — она могла без памяти сохнуть по старшекурснику Цзинжаню.
Но с тех пор как её насильно утащил Тянькуан, всё окончательно пошло прахом.
К тому же он принадлежал к утонченной школе «встречи золотого ветра и нефритовой росы»2.
Она же была представительницей удалой школы «использования человеческих черепов вместо кубков для вина».
Они изначально не слишком подходили друг другу.
Раньше, когда бывший господин тщетно добивался её, она казалась ему во всех отношениях желанной.
Но теперь, когда цель была достигнута, жизнь постепенно становилась обыденной, и, судя по любовным романам, которые она читала, её недостатки со временем начнут разрастаться в его глазах до невероятных масштабов.
Сян Хайкуй занялась самоанализом и решила, что на людях ей следует оставаться острой штучкой, а наедине с ним превращаться в нежный и сладкий рисовый пирожок.
Но это было уж слишком сложно.
Тогда, может, лучше держаться на расстоянии, то приближая, то отдаляя его, чтобы вызвать у него чувство уязвимости?
Инь Чжанли силой мысли управлял маленьким черным шаром, отслеживая путь Цюй Юэ и её спутника, и следовал за ними.
Хоть на словах он и поддразнивал её, в душе он испытывал легкую радость.
По крайней мере, когда она видела, как другие выставляют напоказ свои чувства, её сердце начинало трепетать, она выказывала ему недовольство и чего-то от него требовала.
Чем больше требований она к нему предъявляла, тем больше это доказывало, как он ей дорог.
Он прекрасно это понимал.
Инь Чжанли наливал чай из чайника и с улыбкой любовался её профилем.
Вдруг она тоже повернула голову, и их взгляды встретились.
Всего лишь мимолетный взор, но он отозвался в озере его сердца кругами расходящейся ряби.
Прежде Инь Чжанли не знал этого и думал, что человеческое сердце — самый страшный яд, который убивает без пролития крови и от которого невозможно уберечься.
Теперь же он мало-помалу начал осознавать, что подлинные чувства — это самый острый клинок.
Под его лезвием земля превращается в пепелище, где не растет ни единой травинки.
Он заставляет человека побросать доспехи с оружием и с радостью склонить голову в знак покорности.
На мгновение потеряв власть над своими чувствами, Инь Чжанли, всё еще держа в руке чайник, подался вперед. Но едва он собрался поцеловать её, как она резко поднялась и пересела напротив.
Инь Чжанли застыл и лишь спустя некоторое время повернулся к ней с вопросом:
— Что случилось?
Похоже, она разозлилась?
— Я сейчас выразился слишком резко и расстроил тебя?
— О, вовсе нет, — Сян Хайкуй покачала головой. — Я просто держусь от тебя на расстоянии.
Инь Чжанли: ?
Он совершенно ничего не понимал. Что это еще за неожиданный поворот?
Сян Хайкуй выпрямилась, выхватила у него из рук чайник и с важным видом налила себе чаю:
— Я тут подумала, нам двоим нужно поговорить.
— О чем же? — Инь Чжанли оставил попытки угадать её мысли и приготовился внимательно слушать.
— Я только что серьезно поразмыслила. Как там говорится? Завоевать Поднебесную легко, удержать её — трудно; делить невзгоды легко, делить богатство и знатность — трудно, — произнесла Сян Хайкуй.
— Хм, — Инь Чжанли кивнул в знак согласия.
— А потому нам необходимо определить наиболее подходящий для нас способ сосуществования…
Сян Хайкуй запнулась. Это звучало так, будто супруги обсуждают, как они будут жить дальше.
Но ведь они двое сейчас всё еще находятся на стадии свиданий, верно?
Нет, так не пойдет.
Сян Хайкуй раздраженно махнула рукой:
— Ладно, забудь, не будем об этом.
Однако Инь Чжанли уже уловил ход её мыслей. Напротив, посчитав это прекрасной возможностью, он подбодрил её:
— Тогда о чем же ты хочешь поговорить?
Сян Хайкуй поначалу собиралась закрыть эту тему, но, услышав его вопрос, подхватила:
— Поговорить о любви!
Инь Чжанли только этого и ждал. Он поднялся, обошел столик, подхватил её под колени и взял на руки.
Сян Хайкуй брыкнулась ногами, но побоялась сделать это слишком резко, чтобы не поранить его, и лишь испуганно вскрикнула:
— Что ты делаешь?
Инь Чжанли усмехнулся:
— Разве мы не собирались поговорить о любви? Я отнесу тебя на кровать, и там мы поговорим о ней.
Сян Хайкуй воскликнула:
— Неужели, чтобы говорить о любви, обязательно идти в кровать?
Инь Чжанли покачал головой и приподнял брови:
— Не обязательно, просто я довольно глуп. Я не умею любить как-то иначе, а умею только в постели.
— Ах вот как!
Сян Хайкуй подумала, что он подтрунивает над ней и шутит. Как ни посмотри, он принадлежал к типу людей, сдерживающих свои плотские желания, и постельные дела не должны были его особо интересовать.
В противном случае парное совершенствование с ней в прошлом не потрясло бы его до такой степени.
- шичэней (时辰, shíchen) — древнекитайская единица времени, равная двум часам. ↩︎
- встречи золотого ветра и нефритовой росы (金风玉露一相逢, jīnfēng yùlù yī xiāngféng) — образное выражение, означающее идеальную, чистую и редкую романтическую встречу влюбленных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
