Раз уж ежемесячные карманные деньги у неё отобрали, У Манман больше не могла позволить себе лишиться единственного источника дохода. Убрав телефон, она сразу пересела на метро и отправилась в городской музей.
В те времена, когда деньги ещё водились, она могла позволить себе капризы и выбрала донельзя непопулярную специальность. К счастью, после выпуска мать У Манман, воспользовавшись связями, пристроила её в городской музей. В бюджетных учреждениях всегда так: с голоду умереть не дадут, но и разбогатеть не получится, даже на ипотеку в родном городе не хватит.
Впрочем, У Манман её работа вполне нравилась. Сверившись с часами и убедившись, что наступило время обеда, она без колебаний направилась прямиком в столовую.
— Дядя, положите ещё ложечку риса, а? Посмотрите, я же совсем в скелет превратилась, зачем же вы так сурово со мной обходитесь? — недовольно проговорила У Манман, постукивая ложкой по стальному подносу, точь-в-точь как у заключённых.
— Разве вы, девчонки, не твердите постоянно о диетах? — проворчал тот, но всё же добавил У Манман порцию риса.
— Столько риса и так мало добавок, как это есть? — У Манман решила не останавливаться на достигнутом.
Дядя смерил У Манман взглядом, и его черпак не шелохнулся.
— Красавица, у меня тут столовая на подряде.
У Манман пришлось признать поражение. Она не могла ни в открытую скандалить с властным дядей из столовой, у которого на лице, казалось, застыл слой свиного жира, ни демонстрировать свои актёрские таланты на рабочем месте. Оставалось только смириться.
Неся поднос, У Манман погрузилась в фантазии: вот если бы сейчас кто-нибудь подошёл к ней и сказал: «Дорогая, я выкупил всю эту столовую, ешь свинину в соевом соусе и куриные ножки сколько влезет», она бы тут же пала к его ногам.
Вероятно, мечты о прекрасном будущем были слишком захватывающими, и У Манман шла, витая в облаках. Только сев за стол, она обнаружила, что женщина рядом, усердно выковыривающая палочками лук из тарелки, — не кто иная, как её давняя соперница, Не-нюйши.
Честно говоря, Не Цзинцзин явно недотягивала до уровня достойной соперницы для У Манман, но эта Не-нюйши при каждой встрече с ней мгновенно переходила в режим жгучей зависти, чем неимоверно раздражала У Манман.
На самом деле Не-нюйши ещё не была замужем, поговаривали, что у неё даже парня нет, но У Манман, глядя на её фигуру, отчётливо видела формы уже рожавшей женщины, и у неё просто язык не поворачивался назвать ту Не-сяоцзе.
— У тебя на руке бриллиантовый браслет Cartier, и тебе не стыдно до покраснения спорить с дядей из-за ложки говядины с картошкой? — Не Цзинцзин подалась вперёд, словно пристально изучая, настоящий ли браслет.
Никакого спора и в помине не было, и уж тем более никто не краснел. А если лицо У Манман и пылало, то исключительно от недавних мечтаний о Мистере Дрим.
У Манман не стала утруждать себя ответом и принялась жадно поглощать рис огромными ложками.
— Тц-тц, неужели тебе никто не говорил, что девушки должны считать каждое зёрнышко, а не набрасываться на еду, как мужики? — манерно протянула Не Цзинцзин. Она тоже попала сюда по знакомству, но её связи были не такими прочными, как у У Манман, поэтому вид того, как У Манман каждый четверг отпрашивается с работы, вызывал у неё в душе острую несправедливость.
Проглотив еду, У Манман ответила:
— Вот ты и считай по зёрнышку, как раз к концу рабочего дня закончишь. — С этими словами она подхватила поднос, на котором осталась лишь жижа от подливки, и встала из-за стола.
Не Цзинцзин фыркнула вслед уходящей У Манман и повернулась к сидящему рядом Сяо Линю:
— И что только мужчины в ней находят? Ведёт себя за столом совершенно неприлично.
Сяо Линь, прожевав, попытался её успокоить:
— Сестра Не, ешьте скорее. Если закончим пораньше, успеем ещё немного вздремнуть.
Не Цзинцзин не стала возражать и принялась быстро работать ложкой. Еда, конечно, важна, но по сравнению с возможностью поспать в обед ею можно было и пренебречь.
У Манман же, напротив, была полна сил. Она надела белый халат, собрала волосы в аккуратный пучок и, взяв в руки резец, мгновенно почувствовала себя героиней сериала про врачей. Она подошла к рабочему столу, где лежала груда керамических осколков.
Основная работа У Манман в музее заключалась в реставрации культурных ценностей, а её специализацией было восстановление изделий из фарфора.
У Манман обожала старинный фарфор. Каждый раз, держа его в руках, она невольно представляла, кто именно держал эту расписную чашу много лет назад, какая интересная история приключилась с её владельцем, и в её голове тут же начинал проигрываться воображаемый сценарий.
Поэтому то, что У Манман смогла три года проработать на одном месте, не меняя его, в реставрационной мастерской — тихой, как древняя гробница, и мрачной, как место съёмок фильма ужасов, — поразило не только её родителей, но и её саму.
Во время сосредоточенной работы телефон, как обычно, стоял на беззвучном режиме. Когда У Манман закончила, сумерки уже сгустились и было около семи часов вечера. Она подняла голову, разминая затекшую шею, скинула туфли, упёрлась руками в пол и на минуту закинула ноги на стену, делая стойку.
О том, что беззвучный режим на телефоне всё ещё включён, У Манман вспомнила только в метро. Достав его, она увидела семь или восемь пропущенных вызовов: по два от отца и матери, а все остальные — от Лу Цинцин.
У Манман стало не по себе. Лу Цинцин была из тех «подруг», чьё название следовало бы брать в кавычки.
В социальных сетях они действительно считались лучшими подружками: в среднем они ставили друг другу лайки по три раза в день.
Но в реальности количество их встреч за год можно было пересчитать по пальцам.
В настоящей жизни У Манман ни с кем не была по-настоящему близка. В конце концов, большинство людей не могли вынести её страсти к актёрству, и чем дожидаться, пока другие начнут её презирать или сторониться, было проще с самого начала держать дистанцию.
Однако на этот раз У Манман действительно не могла отказать Лу Цинцин.
В истории с Сяньлянькуань Сяньшэн, в которую влипла У Манман, именно Лу Цинцин выступила посредником, благодаря чему Сяньлянькуань Сяньшэн в итоге согласился на мировую.
Говорили, что Сяньлянькуань Сяньшэн приходится Лу Цинцин родственником.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
