— Угу.
Снова это невнятное «угу».
Лу Суй медленно поднял руку.
У Манман в напряжении слегка откинулась назад.
В этот миг, перед лицом столь «дешёвого» и, казалось бы, легкодоступного прелестного создания, даже самой У Манман показалось, что сейчас что-нибудь да произойдёт, но Лу Суй лишь поднял руку и потёр переносицу.
Должно быть, опьянение вызывало сильный дискомфорт.
Следом воцарилось необычайно долгое молчание.
У Манман поняла, что у Лу Суй действительно нет ни малейшего желания вести с ней какие-либо беседы, да и к ней самой он не проявляет ни капли интереса.
Поэтому она послушно перевела взгляд в окно.
Деревья и здания, стремительно проносившиеся мимо, заставили мысли У Манман вернуться к недавней абсурдной и хаотичной сцене.
У Манман одновременно и злилась, и чувствовала страх.
Боевая мощь убитой горем женщины оказалась невероятно велика.
Если бы Лу Суй в тот момент не открыл дверцу машины, У Манман даже боялась представить, остались бы у неё на голове волосы.
Подумав об этом, У Манман выпрямилась, освобождая пространство за спиной, чтобы силуэт Лу Суй отразился в окне. Она внимательно присмотрелась: похоже, он отдыхал, прикрыв глаза.
У Манман украдкой повернула голову и мгновение любовалась длинными ресницами Лу Суй, беззвучно прошептав одними губами «спасибо», хотя человеку перед ней было совершенно плевать на чужую благодарность.
Поблагодарив в душе доброго человека, она, естественно, вспомнила о том подлеце Ся Чэньхэ.
В своей «актёрской» карьере У Манман и сама не раз примеряла на себя роль «содержанки», но это были лишь безобидные шутки. Сегодня же её по-настоящему приняли за любовницу и жестоко избили — и ощущения от этого, надо сказать, были на редкость паршивыми и унизительными.
И всё это по милости Ся Чэньхэ.
С виду такой вежливый, похожий на интеллигента, а на деле оказался обладателем столь коварного нутра.
Но как ни вини его, Ся Чэньхэ хоть и был омерзителен, сама она тоже оказалась прискорбно глупа.
В сфере аренды людей всё именно так: здесь таится множество неизвестных опасностей. И хотя компания требует постоянно слать отчёты о безопасности, то и дело случаются непредвиденные вещи.
Однако, пока это не произойдёт с тобой, всегда кажется, что ты будешь тем самым счастливчиком, которому повезёт. А когда случается беда, уже поздно лить слёзы.
У Манман было нестерпимо стыдно за свою наивность — то самое «too simple». Раньше она высмеивала одну даму за то, что та была слишком глупой и простодушной, но на самом деле у каждого бывают моменты помутнения рассудка.
Конечно, сейчас в сердце У Манман сильнее всего пылал гнев, настоящий пожар. Если она не изведёт Ся Чэньхэ, то она больше не У.
Но зачем Ся Чэньхэ понадобилось искать через приложение кого-то на роль фальшивой любовницы? Объелся белены и решил испортить себе репутацию?
Поразмыслив, У Манман предположила, что у Ся Чэньхэ, вероятно, есть настоящая любовница, личность которой нельзя раскрывать. А поскольку его жена Ли Цзюань уже заподозрила измену, он решил подставить кого-то другого.
Если это действительно так, то он подлец до мозга костей.
Но это также лишний раз доказывало небезопасность её работы. Если часто ходить по ночным дорогам, рано или поздно встретишь призрака.
Пока У Манман планировала путь своей «мести», машина плавно остановилась у её дома.
Водитель вышел, чтобы открыть дверь.
У Манман взглянула на Лу Суй, который сидел рядом совершенно неподвижно. Казалось, каждый раз она находила в нём новую «черту привлекательности», и в этот раз заворожённо рассматривала контуры его профиля.
У Манман занималась реставрацией керамики и питала особую страсть к линиям. Сейчас, видя безупречный изгиб, идущий от лба к переносице и далее к подбородку Лу Суй, она любовалась им так, словно смотрела на изделия из обжиговых печей Жу или Гэ.
Собеседник, видимо, что-то почувствовал, открыл глаза и бросил на неё взгляд, который словно спрашивал: «Почему ты всё ещё не вышла?»
— Лу-сяньшэн, огромное вам спасибо за сегодня, — У Манман, не вставая, слегка поклонилась Лу Суй, выражая искреннюю признательность.
Однако её грудь, по форме напоминающая сочные персики, при движении словно намекала на соблазн. У Манман осознала это, лишь когда опустила взгляд и увидела, что её прекрасная грудь невольно обнажилась из-за оторванной пуговицы.
Она поспешно прикрыла её рукой.
К счастью, в глазах Лу Суй не отразилось ни единого всплеска эмоций, будто перед ним была грудь гориллы, не вызывающая никаких особых чувств.
Стоя у обочины и глядя вслед уезжающему автомобилю младшего дяди Лу, от которого уже и след простыл, У Манман ощутила труднообъяснимую пустоту.
Лу Суй оказался не таким, как она представляла, но в то же время он был в точности таким, каким она его воображала.
Сегодня Лу Суй стал свидетелем самого неловкого и постыдного момента в её жизни — он спас её, когда она, в образе «любовницы», подверглась нападению законной жены.
В тот миг, когда У Манман осознала, что это Лу Суй, она ожидала увидеть в его глазах пренебрежение — такое же, какое в той или иной степени замечала во взглядах Шэнь Тин и Нин Чжэн.
Но его глаза были прекрасными и ясными, в них читались безразличие и игнорирование, но только не пренебрежение.
Это принесло огромное облегчение У Манман, которая в тот момент была так жалка, что сама готова была расплакаться.
На самом деле, тогда ей действительно не хотелось говорить или что-то объяснять, хотелось просто тишины.
Но окажись на его месте кто-то другой, даже если бы этот человек не проявил любопытства к её истории, он бы всё равно оброс догадками и субъективными суждениями. Отношение же Лу Суй оказалось для У Манман самым комфортным.
Ей самой это казалось невероятным: тогда она была готова сквозь землю провалиться, и холодное безразличие Лу Суй было действительно благом, огромным благом.
Подумав об этом, У Манман невольно задалась вопросом: какая психология стоит за таким поведением?
Она немного знала людей из круга Лу Суй: они стоят на вершине, взирая на мир свысока. Все правила и нормы, ограничивающие обычных людей, для них — лишь дым. Они могут безнаказанно попирать любые социальные устои, играть с жизнями, порой даже со своей собственной, что уж говорить о жизнях простых смертных.
У таких людей чувство морали обычно поразительно низкое, ведь мораль — это прежде всего ограничение, а их непомерная гордыня не позволяет им принимать какие-либо рамки.
И из-за своего высокого положения они ко всему относятся с безразличием.
Возможно, отношение Лу Суй продиктовано именно этим — и это вполне соответствовало тому, что воображала У Манман.
Но если всё же думать о людях лучше, то подобное поведение Лу Суй могло объясняться и тем, что он не привык походя судить других и не спешит выносить вердикты.
Такие люди обычно обладают великим великодушием и глубокой мудростью.
Сложность человеческой натуры и обманчивость того, что мы видим и слышим, часто приводят к бесчисленным заблуждениям.
Лишь не делая поспешных выводов, можно избежать недопонимания.
Ведь природная тяга человека к логической последовательности приводит к тому, что, стоит ему однажды вынести суждение, он становится рабом своего мнения, и изменить его впечатление будет уже почти невозможно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
