Лу Линь пришлось честно во всём признаться. Она заискивающе улыбнулась:
— Лу Суй, ты можешь простить цзецзе на этот раз?
Лу Суй потёр переносицу:
— Впредь не приводи женщин в мой особняк для своих грязных дел.
Затем Лу Линь выпроводили из особняка два боевых робота, а саму её лишили привилегии заходить сюда по своему желанию.
У Манман, одевшись и потратив немало времени на то, чтобы привести чувства в порядок, наконец спустилась вниз.
И винить её было нельзя — в глазах Лу Суй её репутация теперь, вероятно, была хуже некуда. Мало того что в прошлом — разлучница, так теперь ещё и лесбиянка; какая насыщенная частная жизнь.
Лу Линь к тому времени уже ушла. Увидев, что Лу Суй сидит на диване спиной к ней, У Манман не удержалась и спросила:
— Лу-сяоцзе уже ушла?
Лу Суй холодно ответил:
— Она ушла. Возвращайся к своей реставрации, я не стану мешать.
У Манман поспешно пробормотала «о» и спряталась в мастерской.
Лишь к ужину У Манман вышла из мастерской, чтобы подышать воздухом. Кто бы мог подумать, что, когда она соберётся выйти на террасу из малого зала, она снова увидит Лу Суй, сидящего к ней спиной.
Рядом с диваном стоял красный ящик с нарисованным белым крестом, из которого, пошатываясь, выходил белый, толстый и неуклюжий надувной человечек.
Затем сенсор на руке робота мягко коснулся уха Лу Суй:
— Хозяин, у тебя лихорадка.
У Манман с почти благоговейным и с трудом сдерживаемым восторгом буквально скользнула на колени перед Дабаем:
— Ты Дабай? Ты правда Дабай?
Тот самый надувной робот-медик из «Города героев»?
Дабай с бесстрастным лицом опустил голову и окинул У Манман взглядом.
У Манман схватила Дабая за руку и прижала её к своей груди:
— Ты чувствуешь? У меня прерывистое дыхание, учащённое сердцебиение, вспотели ладони и спазмы в животе. Что это за болезнь?
У Манман подумала, что это действительно дом её мечты, он просто идеален.
Спустя мгновение Дабай произнёс лишённым всяких интонаций голосом, свойственным роботам:
— Это симптомы психического расстройства.
Э-э, и так можно поставить диагноз?
У Манман подняла голову и заглянула за спинку дивана на Лу Суй. В руках у него был планшет-пульт, и она своим острым взглядом успела заметить набранное на экране слово «психопатка». Оказывается, всё это время Лу Суй был подключён к терминалу Дабая и управлял его речью.
— Лу-сяньшэн, — почтительно поздоровалась У Манман.
Дабай в это время начал постепенно сдуваться и уменьшаться, возвращаясь в свой красный ящик.
Лу Суй произнёс:
— Разработка ещё не завершена, от Дабая здесь только внешность, просто игрушка.
У Манман посмотрела на раскрасневшиеся щёки Лу Суй:
— Ты заболел?
Лу Суй лишь коротко отозвался «угу», всем видом показывая, что не желает, чтобы его беспокоили.
У Манман послушно сказала:
— Тогда я не буду тебе мешать. Ваза тяньцюпин уже отреставрирована, не желаешь взглянуть?
— Я зайду попозже, — ответил Лу Суй.
У Манман бесшумно удалилась. Ужинать ей не хотелось. В последнее время у неё было много подработок, она забросила тренировки и прибавила в весе целый килограмм. Чтобы сохранить фигуру, она отказалась от ужинов.
В особняке на горе не было никаких развлечений, которые любила У Манман. Чтобы израсходовать избыток энергии, она вышла на террасу второго этажа, выходящую к лесу, и под звёздным небом, расстелив коврик, принялась тренировать своё гибкое тело.
У Манман была, по крайней мере, практиком йоги продвинутого уровня и умела выполнять множество сложных асан.
Например, позу жабы.
Руки упираются в пол, ноги подняты и покоятся на локтях, переплетаясь впереди. Всё тело держится только на силе рук — ну чем не вылитая жаба?
У Манман переставляла руки, двигаясь вперёд, и при этом негромко «квакала», выплескивая физическую боль.
Йога — это действительно своего рода самоистязание.
В этот момент чуть ниже того места, где находилась У Манман, раздался тихий смешок, но он потонул в стрёкоте лесных насекомых, пении птиц и её собственном «кваканье».
Когда У Манман сменила позу, её одежда задралась, обнажив сияющий блеск бриллианта в пупке.
Если бы мир внезапно погрузился в тишину, то, возможно, можно было бы услышать звук сглатываемой слюны.
Йога делает тело прекрасным, гибким и стройным, а в тишине ночи позволяет медитировать, созерцая чужую красоту.
Через час У Манман закончила медитацию, потянулась, свернула коврик и, переодевшись, спустилась вниз на поиски Лу Суй. Она надеялась, что он уже принял работу над вазой тяньцюпин и позволит ей завтра покинуть остров.
Она нашла Лу Суй на террасе первого этажа и не удержалась от назойливого замечания:
— Лу-сяньшэн, ты болен, тебе не стоит сидеть на сквозняке.
Эта фраза была продиктована исключительно обычной человеческой совестью или правилами приличия, без всякого иного умысла.
Лу Суй окинул У Манман взглядом, отозвался коротким «угу» и встал.
— Поддержи меня.
Голос Лу Суй был хриплым. У Манман увидела, что румянец на его щеках стал ещё гуще, а ладони буквально горели. Вероятно, инфекция верхних дыхательных путей привела к тому, что голос охрип.
Лу Суй едва держался на ногах, и У Манман, поддерживая его, спустилась на лифте на цокольный этаж. Этот этаж находился под водой, и за стеклом галереи виднелась лазурная морская вода. Конечно, так было днём, а сейчас при свете ламп в коридоре можно было наблюдать за глубоким и таинственным подводным миром.
Если бы У Манман увидела такое в детстве, она бы точно допрыгнула до потолка от восторга — настоящий океанариум!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
