— Ещё нет, — прямо ответила У Манман.
Чжэнь Во Фэнцай ответил очень быстро: — Ты хочешь поиграть со всеми друзьями Лу Суя по очереди?
Глядя на эту строчку, У Манман, как ни странно, совсем не разозлилась.
Она погладила пальцем экран и спустя долгое время набрала ответ: — А почему бы и нет? Не хочешь попробовать? (игривая улыбка).
После того как сообщение было отправлено, У Манман, вспомнив неизвестно что, содрогнулась всем телом. Позабыв про госпожу Лю, она поймала такси и поехала прямо домой к У, и только по дороге отправила госпоже Лю СМС, чтобы предупредить её.
Вскоре наступил канун Нового года. У Манман засела дома, сменила сервер и целую неделю заново играла в игру, каждый день усердно повышая свой уровень.
В оставшееся время она беспрекословно подчинялась планам госпожи Лю и, начиная со второго дня Нового года, ходила на свидания вслепую в среднем по разу в день.
Лю Лэвэй спросила У Манман: — Что ты думаешь о тех людях, с которыми встречалась в эти дни?
— Да все они вполне хорошие, — сказала У Манман.
Лю Лэвэй раздражённо спросила: — Они с тобой больше не связывались?
У Манман развязно развалилась на диване, закинув ноги на подлокотник и покачивая ими: — Связывались.
— Что это значит?! — разозлилась Лю Лэвэй. — Если не хочешь ходить на свидания вслепую, так и не ходи! Что это за отношение?
У Манман села, опёрлась на спинку дивана, всё ещё болтая ногами: — Я хочу ходить на свидания. Когда они связываются со мной, я со всеми соглашаюсь. Но вот незадача: двое назначили встречу на вторник, так что мне пришлось с одним договориться с шести до восьми вечера, а с другим — с половины девятого до половины одиннадцатого.
Лю Лэвэй нахмурилась: — У Манман, о чём ты вообще думаешь? Вы ведь в одном городе, все круги общения пересекаются. Попытки усидеть на нескольких стульях раскроются уже через пару дней, к тому же это выставит тебя в самом дурном свете. Кто потом захочет тебя с кем-то знакомить?
У Манман ответила: — Я просто хочу получше к ним присмотреться. Тот, по фамилии Ян, довольно симпатичный; у того, по фамилии Го, со мной общие интересы; а у того, по фамилии Бай, характер получше. Мне кажется, они мне все очень нравятся.
Лю Лэвэй была окончательно выведена из себя таким безответственным отношением У Манман.
Девушка ни в коем случае не должна быть ветреной и легкомысленной, иначе грош ей цена в базарный день.
Если мужчина бабник, это называют любвеобильностью, а если он встаёт на праведный путь, то говорят, что возвращение блудного сына дороже золота. Но к женщинам так никогда не относятся.
Лю Лэвэй подумала про себя: она ведь говорила, что за последние полгода У Манман каким-то чудом стала нормальной. Она не раз обсуждала это наедине с У Суном, но У Сун твердил, что её страхи напрасны, словно у человека из царства Ци, который боялся падения неба. И вот результат — всё вышло именно так, как она предсказывала.
У Манман с самого детства, хоть и доставляла вечно хлопоты, в своих чувствах всегда была верной и упорной.
Иначе тогда, из-за ухода того парня, она не устраивала бы сцен не на жизнь, а на смерть, так что ей даже трижды пришлось промывать желудок.
Хотя позже у неё и было немало парней, она всегда слепо держалась за свои принципы: только её бросали, но сама она никогда никого не бросала.
Даже когда в своё время Лю Лэвэй советовала ей присмотреться к нескольким кандидатам, она со всей праведностью отвергала эти слова. А теперь посмотрите на неё — она словно начала играть с этой жизнью.
Лю Лэвэй казалось, что У Манман сейчас со стороны очень напоминает её саму в то время, когда она только узнала об измене У Суна.
Когда У Манман снова пришла в кабинет У Юна, это произошло под принуждением госпожи Лю.
У Юн улыбнулся, глядя на У Манман, которую давно не видел: — Как поживаешь в последнее время?
У Манман ответила: — Вполне хорошо. Прежняя болезнь больше не обострялась. Сегодня меня заставила прийти госпожа Лю, видимо, у неё скопилось слишком много денег, которые некуда девать. — У Манман закатила глаза.
— Ничего страшного, давай просто поболтаем, как старые друзья, — с улыбкой сказал У Юн.
У Манман действительно было нечего сказать У Юну.
У Юн произнёс: — Я подписался на твой новый Вэйбо.
У Манман кивнула: — Я знаю.
У Юн узнал её аккаунт в Вэйбо только потому, что У Манман сама тегнула его.
— Манман, я не детектив и не могу заглянуть тебе в душу, лишь просматривая твой Вэйбо. Если тебе нужна моя помощь, ты должна быть со мной откровенна, — сказал У Юн.
У Манман села на диване, подогнув ноги и обхватив колени руками — это была типичная поза самозащиты.
У Юн знал, что давить на У Манман бесполезно. Когда она только перешла к нему, первые полгода она точно так же сидела молча.
— Кажется, в своём новом Вэйбо ты публикуешь записи довольно редко, — заметил У Юн.
По сравнению с её прежним аккаунтом разница была огромной: раньше она выкладывала в среднем не меньше трёх записей в день, а сейчас — дай бог одну в три дня.
Услышав слова У Юна, У Манман уткнулась головой в колени.
В мыслях она тут же вспомнила про свои полтора десятка фейковых аккаунтов. Перед зимними каникулами это были ещё «девять ветвей красного абрикоса», а сейчас — уже «тринадцать ветвей».
У Юн молча смотрел на эту полную чувства вины позу У Манман и терпеливо оставался рядом.
Однако к концу сеанса У Манман так и не проронила ни слова.
Снова в кабинет У Юна У Манман вернулась уже после наступления Нового года, и она по-прежнему молчала.
Она лишь безучастно уставилась в потолок.
Вчера одиннадцатая и двенадцатая «ветви красного абрикоса» увяли. Успевать и туда и сюда оказалось действительно непросто, к тому же мир слишком тесен — надо же было столкнуться прямо во время похода в кино.
Эту сцену У Манман совсем не хотелось вспоминать — словом, всё вышло крайне неловко и постыдно.
Перед самым окончанием зимних каникул У Манман вновь пришла в кабинет У Юна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
