— Я… — наконец заговорила У Манман.
Видя такие частые визиты, У Юн уже догадывался, что У Манман, скорее всего, просто не выдерживает давления.
У Манман всё ещё было трудно заговорить об этом, поэтому она просто протянула свой телефон У Юну и стала показывать ему один за другим свои секретные аккаунты в Вэйбо.
Когда У Юн закончил читать, У Манман наконец облегчённо вздохнула:
— У Ишэн, ведь то, что со мной происходит, нельзя назвать болезнью? Если ветреность — это болезнь, то, по-моему, большинству мужчин пора обратиться к психотерапевту, верно?
Ветреность, конечно, не была психическим расстройством.
Но только при условии, что твоя совесть и моральные принципы одобряют подобное. Нин Чжэн, например, никогда не испытывал из-за этого чувства вины или замешательства. Некоторые люди и вовсе считают: если я согласен встречаться с тобой, то это твоё счастье.
Однако У Манман была другой. В глубине души она категорически не одобряла своё поведение, но просто не могла удержаться.
Как и в случае с её прежней страстью к демонстративному поведению, она понимала, что это ненормально, но не могла себя контролировать.
О такой тайне У Манман не могла рассказать никому, поэтому ей оставалось лишь записывать всё в Вэйбо.
Но Вэйбо — это открытая платформа, где её записи видел каждый. Это означало, что на подсознательном уровне У Манман хотела, чтобы кто-то раскрыл её секрет и осудил её.
Не в силах совладать с собой, она надеялась, что появится кто-то сильный и возьмёт её под контроль.
— Ты встречаешься со всеми ними одновременно? — спросил У Юн.
У Манман даже не смела взглянуть У Юну в глаза. Обхватив колени руками и опустив голову, она тихо ответила:
— Нет. Но я намеренно флиртую с ними и поддерживаю недосказанность.
— Раз уж ты так поступаешь, для этого наверняка есть причина, которую ты сама считаешь веской. Приносит ли тебе это занятие какую-то радость? — спросил У Юн.
У Манман хорошенько подумала и медленно произнесла:
— Я не знаю. Но я боюсь и не хочу связывать себя серьёзными отношениями с кем бы то ни было. Нынешнее положение дарит мне ощущение свободы, ведь я никому ничего не должна. И в то же время мне нравится, когда обо мне заботятся и проявляют внимание.
— У Ишэн, ты знаешь, период флирта между мужчиной и женщиной — самый приятный. Особенно когда они тебя добиваются: они тогда становятся необычайно нежными, терпеливыми, услужливыми и устраивают столько сюрпризов.
Но внимания одного человека всегда мало, ведь у него куча своих дел и забот. Совсем другое дело, когда их девять или десять: они всегда могут сделать так, чтобы ты каждый божий день чувствовала себя любимой.
Сказав это, У Манман заплакала:
— Мои мысли ведь ужасны, правда?
Она вскинула голову, схватила У Юна за руку и, качая головой, сквозь слёзы запричитала:
— У Ишэн, неужели я никогда не исправлюсь? Каждый раз, когда мне кажется, что я поправилась, возникает новая проблема, одна хуже другой. Я качусь по наклонной, становлюсь всё хуже и хуже, я…
После того как она выговорилась, ей действительно стало немного легче. Вот только психотерапевт мог лишь направлять её шаг за шагом, мгновенного исцеления ждать не приходилось — в конечном счёте ей нужно было дойти до всего своим умом.
Как и в случае с её выходом из здания, у неё зазвонил телефон — это был Нин Чжэн.
Честно говоря, ей действительно не стоило сближаться с Нин Чжэном. Слишком тесная связь девушки с повесой редко приводила к добру.
Однако У Манман было всё равно. Она считала, что сейчас сама немногим лучше Нин Чжэна. И вместо того чтобы портить жизнь кому-то другому, уж лучше развлечься с ним.
— Манман, пойдёшь играть в реальный Counter-Strike? — спросил Нин Чжэн на другом конце провода.
Подобные развлечения давно вышли из моды, поэтому У Манман не воодушевилась:
— Нет особого желания.
— Это совсем не то, во что ты играла обычно, — с усмешкой возразил Нин Чжэн.
Игрушки богачей, разумеется, отличались от забав простых людей.
Место для сражения выбрали специально — это был горный район с суровыми условиями.
Весна в этом году выдалась необычайно ранней: уже в феврале вовсю светило солнце. Для выхода на улицу хватало футболки и лёгкой куртки, а заядлые модницы уже облачились в летние длинные платья из тонкого хлопка. В такую погоду находиться в горах было вполне комфортно.
Оружие было изготовлено на заказ: попадание причиняло сильную боль и даже могло вызвать у человека кратковременный обморок.
У Манман считала, что это чистой воды мазохизм, но у богатых свои причуды — им подавай максимальную реалистичность.
При попадании в жизненно важные органы игрок признавался «убитым», в остальные же части тела допускалось до пяти попаданий, после чего также засчитывалась смерть.
Разумеется, это были лишь формальные правила: как только пуля из особого оружия попадала в руку или ногу, конечность немела, и человек физически не мог удерживать автомат.
Надо признать, всё выглядело поразительно правдоподобно.
Что же касается победы и поражения, то тут реализм переходил все границы.
С пленными можно было обращаться как угодно. Словом, требовалась полная достоверность, иначе за победу не давали бы стоящей награды, и никто не проявил бы к этому интереса.
Желающих поучаствовать в этой битве в Дуншане оказалось пруд пруди: люди готовы были идти по головам, лишь бы попасть туда, и всё ради этой самой награды.
У Манман приехала в Дуншань вместе с Нин Чжэном, поэтому её, вполне естественно, распределили с ним в одну команду.
Перед началом каждый участник должен был в присутствии свидетелей подписать соглашение. И хотя этот документ не имел юридической силы, он хотя бы подтверждал, что ты согласна на это добровольно, к тому же тебе нужно было доказать, что ты подписываешь бумагу, находясь в здравом уме и твёрдой памяти.
Но кто в итоге гарантировал соблюдение условий этого соглашения?
Раньше уже бывали случаи, когда кто-то шёл на попятную и отказывался следовать правилам игры, однако в итоге с такими обходились ещё более жестоко.
Словом, если не умеешь проигрывать — лучше не участвуй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
