Личная жизнь Лу Суй была довольно скучной, так что женщин, приходящих к нему в «Лу Ши» по личным делам, наверняка было немного.
Любая другая на её месте постаралась бы не привлекать внимания, но У Манман была немного вздорной: она же «актриса», а актрисы любят, когда зрителей побольше.
Лу Суй остановился и оглянулся на У Манман, но та и бровью не повела на его властный вид, лишь вскинула подбородок, всем своим видом показывая, что ничего не замечает.
Лу Суй протянул У Манман руку.
В принципе, пойти за руку было можно, но такой приём казался ей недостаточно торжественным.
У Манман покачала головой и не сдвинулась с места.
У Лу Суй разболелась голова; он подошёл, обнял У Манман за тонкую талию и спросил:
— Теперь ты довольна, королева?
Уголки губ У Манман изогнулись в такой улыбке, что её, казалось, и пудовой гирей не прижать. Она самодовольно кивнула:
— Можешь сказать на ресепшене, чтобы впредь меня пускали без записи? А то никакого сюрприза не получится, так скучно.
Лу Суй посмотрел на У Манман — вид у этой гордячки был такой, будто она пуп земли.
— Я распоряжусь, — ответил Лу Суй.
У Манман удовлетворённо кивнула и под взглядами свидетелей, у которых челюсти едва не поотваливались, вошла в лифт для руководства, обнимаемая Лу Суй.
Но, как говорится, за великой радостью следует печаль, а крайнее благополучие сменяется упадком.
У Манман совсем потеряла голову и забыла, как сама же когда-то характеризовала Лу Суй.
Лу-сяньшэн на людях — настоящий «тёплый мужчина», мастер на все руки по части обольщения, и девушки на ресепшене до сих пор вздыхали: «Ну как он может быть таким душкой?».
Но наедине этот человек превращался в сущего деспота, властного и совершенно бесчеловечного.
У Манман бессильно свернулась калачиком на диване, тяжело дыша, словно выброшенная в пустыню рыба, которая уже не в силах даже хвостом пошевелить.
Поскольку до двух часов оставалось совсем мало времени, Лу Суй взял не измором, а напором. Его «мотор» работал на такой мощности, что мольбы У Манман не помогли, а попытки скандалить лишь усугубили дело. Ей оставалось только жалко смириться, став рыбой на разделочной доске.
Лу Суй наклонился и легонько клюнул У Манман в губы.
— Отдохни немного. Там есть моя гардеробная, можешь принять душ. А мне пора на собрание.
У Манман пролежала полчаса, затем, чувствуя дрожь в длинных ногах, поднялась, отпихнула ногой разорванное платье и пошла в душ.
В этот раз она приехала в город налегке, прихватив только ноутбук. В конце концов, на вилле в горах у неё были все вещи, и ей не хотелось таскаться с багажом туда-сюда.
Теперь У Манман оказалась в неловком положении: надеть было нечего. К счастью, Лу Суй был сухопарым, и его трусы, хоть и сидели мешковато, всё же не спадали.
У Манман наугад вытащила одну из рубашек Лу Суй, накинула её и босиком уселась в его кресло. Закинув ноги на низкую тумбу, она открыла ноутбук, чтобы просмотреть материалы.
Профессор Чэн скоро должен был отправиться на археологические раскопки, и она хотела напроситься к нему в помощницы.
Однако голод не тётка, и У Манман, прижав руку к урчащему животу, взяла телефон и заказала еду через приложение.
Через полчаса курьер был уже внизу, но его наотрез отказались впускать.
У Манман взяла кошелёк и собралась спуститься, но у самых дверей вспомнила, что на ней только рубашка Лу Суй, а её платью пришёл конец.
Она раздосадованно охнула. Хотела позвонить Лу Суй, но тот был на совещании. В компании «Лу Ши» она никого не знала, так что просить было некого, а давать поручения секретарям за дверью она стеснялась.
Без статуса Лу-тайтай дела делались туго.
У Манман пришлось отправить Лу Суй сообщение: «Я проголодалась, еда внизу, курьера не пускают, спасай, очень жду. (ㄒoㄒ)~~»
Экран телефона, лежащего на столе Лу Суй, засветился. Он бросил быстрый взгляд на сообщение и повернулся к Пэн Цзэ, сидевшему рядом.
Пэн Цзэ поспешно склонился к нему, решив, что у босса какое-то важное поручение, но, выслушав его, на мгновение замер в оцепенении.
Тук-тук-тук.
Раздался стук в дверь, и У Манман машинально ответила:
— Войдите.
Пэн Цзэ вошёл в огромный кабинет с пакетом еды в руках. Никого не увидев, он нерешительно позвал:
— У-сяоцзе?
У Манман с головой ушла в чтение. Речь шла о древнем захоронении, которое могло заполнить исторический пробел того периода, но оно было сильно повреждено, и У Манман уже потирала руки от нетерпения.
Услышав голос Пэн Цзэ, она очнулась, быстро убрала ноги с тумбы и развернула кресло к нему.
Когда Пэн Цзэ увидел У Манман, у него в глазах будто прояснилось.
Хотя Пэн Цзэ и раньше видел её пару раз и знал, что У-сяоцзе красавица, но у каждого свои вкусы — ему всегда больше нравились пышные и сексуальные зрелые женщины, а У Манман, похожая на куклу Барби, казалась ему просто миловидной.
Но сейчас всё было иначе.
Женщина в мужской рубашке сама по себе выглядит в разы привлекательнее, и даже при том, что рубашка принадлежала боссу, Пэн Цзэ нашёл её невероятно соблазнительной.
Хуже всего было то, что при всём её пленительном и слегка небрежном виде — а на шее отчётливо виднелось несколько «земляничек» — она изо всех сил старалась казаться серьёзной. Сидя в кресле руководителя и сложив руки на столе, У Манман строго кивнула Пэн Цзэ:
— Поставь вон туда.
Пэн Цзэ едва сдерживал смех, видя, как неумело она пытается скрыть очевидное.
Но её кожа была такой белоснежной и гладкой, с нежным розовым отливом, и даже ключицы казались жемчужно-розовыми.
В голове у Пэн Цзэ некстати всплыла мысль: «На ощупь, должно быть, просто божественно».
Пэн Цзэ почти выбежал из кабинета Лу Суй, будто за ним гналась суккуб, сердце бешено колотилось.
Теперь он отчасти понимал, почему их вечно неприступный Лу-лаобань решил вернуться к бывшей: это была чистой воды страсть с первого взгляда, переросшая в глубокое влечение.
Оставшись одна, У Манман облегчённо выдохнула. Она встала из-за стола и, поблёскивая босыми стройными ногами, подошла к дивану, чтобы наконец-то поесть.
Когда Лу Суй после собрания вошёл в кабинет и позвал: «Манман», она, крутанувшись в кресле, подкатилась к нему.
Белая рубашка сидела мешковато, верхние пуговицы не застёгнуты — того и гляди выставит лишнее на обозрение; рукава высоко подвёрнуты до локтей, ноги закинуты на подлокотник и болтаются в воздухе. Она была вся в игре.
— Погоди, сейчас, ещё секунду, — У Манман увлечённо сражалась в мобильном приложении.
Лу Суй прищурился и спросил:
— Когда заходил Пэн Цзэ, ты была одета так же?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
