Прошло уже больше полугода, и У Манман стала покладистее.
Лу Линь, возможно, и проявляла к ней некий интерес, но этот интерес по большей части был вызван тем, что Лу Суй тоже ею интересовался.
Особенно после того, как она бросила Лу Суя, Лу Линь стала относиться к ней на редкость хорошо.
У Манман видела Лу Линь насквозь и понимала, что та просто хочет досадить Лу Сую.
А сама У Манман, раздосадованная тем, что днём её хорошенько взгрели, с удовольствием позволяла Лу Линь мозолить глаза Лу Сую.
— Пора ужинать, — Лу Суй одним движением вытянул У Манман из объятий Лу Линь.
У Манман обернулась и игриво подмигнула Лу Линь.
— И как это Лу Суй умудрился тебя вернуть? Небось, пришлось изрядно попотеть? — как бы невзначай спросила Лу Линь во время еды.
В такие моменты нельзя было принимать чужую сторону. У Манман бросила укоризненный взгляд на Лу Суя, а затем, повернувшись к Лу Линь, ответила:
— Вовсе нет, просто я слишком мягкосердечная.
— Женщины слишком мягкосердечны, стоит мужчине их вернуть, и они уже тают. А ведь те могут и не оценить такую доброту, — Лу Линь начала сеять раздор, уже совершенно не таясь.
— Ты что, вспоминаешь, какой сама была дурой? — с издёвкой усмехнулся Лу Суй.
Лицо Лу Линь изменилось. У Манман поспешно уткнулась в тарелку: похоже, Лу Суй нарочно бил по самому больному месту сестры.
К счастью, все они были людьми светскими, и вскоре брат с сестрой перевели разговор на дела.
У Манман молча ела, когда вдруг услышала от Лу Суя:
— Поешь зелёного перца.
Слишком много на себя берёт.
Однако У Манман усвоила урок Лу Цзянань: по возможности не выставлять своего мужчину в дурном свете при посторонних. Поэтому она послушно подцепила палочками полоску перца.
Но даже когда ужин закончился, этот перец так и остался лежать на дне её миски.
У Манман считала, что всё прошло идеально. Искусство мнимой покорности она освоила ещё в те времена, когда только начала встречаться с Лу Суем.
После еды Аньни, как обычно, принесла У Манман детокс-коктейль. У Манман отхлебнула — во рту тут же разлился вкус зелёного перца. Ей было досадно, что при Лу Линь она не могла выплеснуть это пойло прямо в лицо Лу Сую.
Часовая стрелка быстро доползла до половины девятого. Лу Линь явно хотела продолжить беседу с У Манман, но Лу Суй уже поднялся, выпроваживая гостью:
— Тебе пора домой.
Лу Линь взглянула на часы и слегка нахмурилась:
— Ещё рано. Мы с У Манман давно не виделись и ужасно соскучились друг по другу. Если ты занят, иди занимайся своими делами, я здесь не чужая.
Лу Суй приобнял У Манман за талию и заставил подняться, после чего, стоя с ней плечом к плечу, сказал Лу Линь:
— Нам с Манман пора отдыхать.
— Так рано?! — Лу Линь явно не поверила его словам. — Неужели тебе настолько невтерпёж?
Ещё как невтерпёж.
Как только Лу Линь ушла, Лу Суй потащил У Манман наверх.
— Я не хочу так рано ложиться! Кто из молодёжи сейчас спит в девять вечера? — протестовала У Манман.
— Потом встанешь, — Лу Суй не размыкал рук на её тонкой талии. Прикусив мочку её уха, он прошептал: — Я соскучился.
Самое прекрасное в мольбе об интимности — это само слово «мольба».
Ворочаться с боку на бок, томясь и во сне, и наяву.
Когда У Манман снова поднялась, было уже больше десяти утра следующего дня. Вчерашний день прошёл кувырком, и только теперь её мысли окончательно прояснились.
Кончики пальцев У Манман едва касались груди Лу Суя, выписывая невидимые узоры. Он не останавливал её, а просто лежал с закрытыми глазами.
— Вчера ты соврал, что находишься в университете «А», а на самом деле заранее знал, что я приду тебя искать, верно? — Вчера они уже касались этой темы, но из-за инцидента с Лао Пинго Лу Суй зубы ей заговорил, и У Манман было не до расспросов.
— И ещё говорил, что сегодня у тебя не будет времени навестить меня. А на то, чтобы спать до десяти, время нашлось? — Чем больше У Манман об этом думала, тем сильнее убеждалась, что попалась в ловушку Лу Суя.
Хуже всего было то, что Лу Суй продолжал молчать. Разозлившись, У Манман перевернулась и уселась верхом на его поясницу.
— Говори! Как ты просчитал, что я приду? — У Манман свирепо приставила ребро ладони к его шее.
— Ты что, считаешь меня божеством? Будто я умею предсказывать будущее, — Лу Суй перехватил руку У Манман и поцеловал кончики её пальцев.
Божеством он, может, и не был, но людьми манипулировал мастерски.
До того как У Манман вернулась в город, Лу Суй пребывал в режиме «я очень занят, невероятно занят, но даже при такой занятости готов лететь к тебе на край света».
Но стоило У Манман вернуться в город «А», как Лу Суй перешёл на график «час работы в день», а всё остальное время был совершенно свободен. И хотя приглашений на встречи у него хватало, он с лёгкостью их отменял — по крайней мере, в сравнении с любимой девушкой их важность была ничтожной.
У Манман уже начала уставать от того, что лицо Лу Суя постоянно мельтешило перед глазами. Если бы не его кубики пресса, ей бы очень хотелось, чтобы он немедленно исчез.
Прошло около полумесяца. Как-то ночью, вконец измотанная Лу Суем, У Манман сквозь сон подумала, что её жизнь почти не изменилась: она по-прежнему ложилась в постель ровно в девять вечера.
Разница была лишь в том, что раньше Лу Суй приказывал ей спать, а теперь действовал лаской и хитростью. Методы сменились, но результат остался прежним.
Что же до утренней зарядки, У Манман то и дело слышала от Лу Суя:
— Кажется, ты поправилась в лице.
— Ты всё ещё влезаешь в свои платья размера XS?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
