Вечером У Манман по-прежнему осталась на вилле Баньшань.
Хотя любовь была сладостной и пылкой, родственные узы оставались незаменимыми, особенно когда на лицах У-лаобань и Лю-тайтай сияли добрые улыбки.
— Чем занимаешься? — когда позвонил Лу Суй, У Манман как раз помогала У Даньданю собирать конструктор.
— Играю с У Даньданем, — ответила У Манман.
— О, — отозвался Лу Суй на том конце провода, после чего воцарилось долгое молчание.
Лишь спустя мгновение У Манман уловила подтекст: «Ты предпочитаешь компанию У Даньданя моей», и невольно рассмеялась в трубку. Она подошла к окну и вполголоса произнесла: — Я соскучилась.
— Раз соскучилась, выходи, — наконец заговорил Лу Суй.
Часы на стене показывали ровно восемь. У Манман бросила на них взгляд и сказала: — Лю-тайтай и остальные ушли, дома только я и Дань-Дань, я должна побыть с ним.
— Всего на полчаса, — попросил Лу Суй.
— И получаса тебе хватит? — кокетливо протянула У Манман.
Получаса, конечно, было мало.
Лу Суй приехал сам на чёрном автомобиле и припарковался в роще у самого поворота. У Манман пришлось немного поискать, прежде чем она его заметила.
Хотя в разгаре романа влюблённые способны полчаса обсуждать даже погоду, на самом деле они больше жаждали безмолвного общения.
С того момента как У Манман села в машину, Лу Суй не проронил ни слова.
В лесной тиши под покровом тёмной ветреной ночи отсутствие всяческих «безобразий» могло бы просто свести человека с ума.
У Манман казалось, что Лу Суй внешне во всём проявляет холодность, будто ничто не способно его увлечь, но на деле он был законченным ценителем всяческих ложбинок.
Начиная с ямки между ключицами и до самой «линии жизни» на груди, от «бабочки» лопаток и впадинки вдоль позвоночника до самого пупка — любые изгибы и углубления на её теле вызывали у него особенное влечение.
У Манман взглянула на часы и, тяжело дыша, произнесла: — Прошло полчаса, мне пора возвращаться. Я обещала Дань-Даню, что уложу его спать.
— Он уже такой большой, а всё ещё просит его укладывать? — Лу Суй приподнялся позади У Манман и слегка прикусил её за плечо. — Мальчиков нельзя так воспитывать.
У Манман повела плечом, сбрасывая его губы, и начала одеваться. — У-лаобань и Лю-тайтай в последнее время страшно заняты, у них совсем нет времени на него.
Вся комната У Даньданя была завалена конструктором Лего, и У Манман не могла на это просто смотреть. — Он ещё маленький, ему нужно внимание.
Лу Суй обхватил У Манман за талию, не давая уйти: — Поехали со мной в поместье Лу.
— Нет, — решительно отказала она.
— Тогда я пойду с тобой, — сказал Лу Суй.
У У Манман на лице отразилось крайнее изумление, словно она ослышалась.
— Неужели всё так серьёзно? — не удержалась она от вопроса. В её глазах Лу Суй всегда был человеком с поразительным самообладанием.
Лу Суй помрачнел и промолчал.
В итоге У Манман всё же вернулась домой к семье У, держась за руки с Лу Суй.
У Даньдань, этот маленький хитрец, уже давно научился понимать, с кем и как себя вести. Увидев Лу Суй, он послушно позвал: — Зять!
— Зять, поиграй со мной в конструктор, — потребовал У Даньдань, а затем жалобно посмотрел на У Манман: — Цзецзе, одолжи мне зятя ненадолго, ладно?
У Манман с детства привыкла играть с куклами Барби, а когда выросла, стала специалистом по реставрации фарфора. Когда У Даньдань просил её собрать конструктор, у неё каждый раз получалась то изящная ваза «гу» с длинным горлышком, то пузатый сосуд «тяньцюпин», от чего ребёнок просто лишался дара речи.
Поймав Лу Суй, У Даньдань, разумеется, не собирался его отпускать.
— Только до полдесятого, — предупредила У Манман.
Пока Лу Суй помогал мальчику собирать собаку-робота, У Манман просматривала материалы неподалёку. Время от времени они переглядывались, украдкой сжимали друг другу руки или Лу Суй успевал «украсть» поцелуй, пока У Даньдань сосредоточенно склонял голову над деталями. Время ускользало так тихо и прекрасно.
Утром, когда У-лаобань и Лю-тайтай сидели в столовой и увидели спускающегося сверху Лу Суй, Лю-тайтай от неожиданности опрокинула стакан с молоком.
Лицо Лу Суй оставалось спокойным, но У Манман всё равно замечала в его мимике едва уловимую неловкость.
После завтрака У Манман провожала Лу Суй. Она не удержалась от шутки: — Ну что, чувствовал себя сегодня зятем, пришедшим в дом жены?
Лу Суй иронично парировал: — Ты уверена, что зятем?
У Манман слегка отстранилась. Она ожидала от него подобных слов, но не думала, что он так быстро «обнажит кинжал», переходя к самой сути.
Но это была щекотливая тема, она не хотела спорить, поэтому просто притворилась дурочкой.
Договаривались же не принуждать к браку, а ведь и нескольких дней не прошло.
У Манман ворчала про себя, но внешне была нежна как вода. Она легко чмокнула Лу Суй в щёку: — Днём я вернусь в поместье Лу.
Когда днём У Манман возвращалась в поместье Лу, с ней был маленький «хвостик». У Даньдань настоял на поездке, а учитывая занятость родителей, У Манман, не раздумывая, согласилась.
— Ты уходишь? — У Манман зашла в спальню вслед за Лу Суй. Увидев, что он меняет рубашку, она естественно подошла помочь ему застегнуть запонки.
— Угу, — отозвался Лу Суй. — Тётя звонила в обед, пригласила на ужин.
Тётя — это, без сомнения, Лу Цзянань. Услышав это, У Манман замолчала. Ей явно не хотелось встречаться с Лу Цзянань, по крайней мере, сейчас она была к этому совершенно не готова.
Однако У Манман понимала, что её молчание будет выглядеть некрасиво. Застегнув последнюю запонку, она подняла глаза и спросила: — Мне нужно пойти с тобой?
— Нет, — Лу Суй потрепал её по волосам. — Вечером я вернусь пораньше. Не привередничай в еде, не подавай дурной пример Дань-Даню.
— Вовсе нет, это он привередничает больше меня. Но я буду тебя слушаться, — У Манман взяла Лу Суй под руку, заглядывая ему в глаза с подлизывающимся видом, смысл которого был понятен без слов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
